Чтение онлайн

Для того чтобы лучше защитить от солнца помперольского короля Дьюэля и его свиту, на большом внутреннем дворе Хайдиона установили навес из красного и желтого шелка, символизировавшего цвета Помпероля. Под этим навесом король Казмир, король Дьюэль и различные высокопоставленные персоны собрались, чтобы насладиться трапезой в непринужденной обстановке.

Король Дьюэль, тощий жилистый человек среднего возраста, проявлял кипучую энергию и живой интерес к происходящему. С ним прибыла немногочисленная свита – его единственный сын, принц Кестрель, четыре рыцаря, несколько помощников и лакеи. Таким образом, как выразился Дьюэль, они были «свободны, как птицы, благословенные твари, парящие в воздухе и странствующие куда глаза глядят!».

Принцу Кестрелю уже исполнилось пятнадцать лет; он походил на отца только рыжеватыми волосами. Во всех остальных отношениях этот юный толстяк с незлобивой физиономией, благоразумный и флегматичный, мало напоминал своего родителя. Король Казмир, тем не менее, рассматривал Кестреля как возможного супруга принцессы Сульдрун – в том случае, если бы не представилась более выгодная возможность. Поэтому он позаботился о том, чтобы Сульдрун отвели место за столом.

В связи с тем, что место это пустовало, Казмир резко спросил королеву:

– Где Сульдрун?

Соллас медленно пожала мраморными плечами:

– Не могу сказать, она непредсказуема. Проще, по-моему, оставить ее в покое.

– Все это замечательно. Тем не менее я приказал ей прийти.

Королева Соллас снова пожала плечами и взяла засахаренную сливу:

– За принцессу несет ответственность леди Дездея.

Казмир оглянулся и подозвал лакея:

– Приведи сюда леди Дездею.

Тем временем король Дьюэль развлекался трюками дрессированных зверей – каковое представление Казмир устроил именно с этой целью. Медведи в голубых шапочках набекрень перебрасывались мячами, четыре волка в атласных розовых с желтым костюмах станцевали кадриль, шесть цапель и столько же ворон прошли строем, как на параде.

Дьюэль аплодировал спектаклю; особенный энтузиазм у него вызвали птицы:

– Великолепно! Разве они не достойны восхищения, эти статные и мудрые создания? С какой грацией они маршируют! Вытянула одну ногу – и аккуратно поставила! Вытянула другую – и тоже аккуратно поставила!

Казмир принял комплимент величественным жестом:

– Насколько я понимаю, вы интересуетесь птицами?

– На мой взгляд, они замечательно изящны. Птицы порхают в небе с отважной легкостью и грацией, превосходящими все наши возможности!

– Совершенно верно… простите, мне нужно обменяться парой слов с гувернанткой принцессы. – Казмир повернулся в кресле: – Где Сульдрун?

Леди Дездея изобразила замешательство:

– Ее здесь нет? Как же так? Она упряма и, возможно, несколько капризна, но я не могу себе представить, чтобы она намеренно вас ослушалась!

– Так где же она?

Дездея скорчила шутливую гримасу и помахала в воздухе пальцами:

– Как я уже упомянула, она своенравный ребенок, подверженный причудам. Теперь она пристрастилась проводить время в старом саду под Урквиалом. Я пыталась ее разубедить, но она непременно предпочитает там уединяться…

– Значит, она там? – бесцеремонно прервал гувернантку Казмир. – Без эскорта?

– Ваше величество, принцесса никому не позволяет заходить в сад. По меньшей мере, у меня создалось такое впечатление. Я говорила с ней и передала ей волю вашего величества. Но она не хочет ничего слышать и выгнала меня. Полагаю, она все еще в старом саду.

Король Дьюэль был всецело погружен в созерцание ученой обезьяны-канатоходца. Пробормотав извинения, Казмир встал и направился к Урквиалу. Леди Дездея вернулась к прочим обязанностям с сознанием хорошо выполненного долга.

Двадцать лет нога Казмира не ступала в старый сад. Теперь король спускался по тропе, выложенной галькой в песке, среди деревьев, трав и цветов. На полпути к морю он наткнулся на Сульдрун – та стояла на коленях посреди тропы, вжимая гальку в песок.

Сульдрун подняла голову без удивления. Король Казмир молча обозрел сад, после чего перевел взгляд на дочь, медленно поднявшуюся на ноги.

– Почему ты не выполнила мои указания? – ничего не выражающим тоном спросил Казмир.

Лицо принцессы вытянулось от удивления:

– Какие указания?

– Я потребовал, чтобы ты составила компанию королю Помпероля, Дьюэлю, и его сыну, принцу Кестрелю.

Порывшись в памяти, Сульдрун уловила отзвук голоса гувернантки. Прищурившись в сторону ослепительного моря, она сказала:

– Может быть, леди Дездея что-то такое говорила. Но она столько болтает, что я редко прислушиваюсь.

Король Казмир позволил холодной улыбке оживить его лицо. Он тоже считал, что леди Дездея отличалась чрезмерной многословностью. Снова посмотрев по сторонам, король спросил:

– Почему ты сюда приходишь?

Запинаясь, Сульдрун ответила:

– Тут я одна. Никто мне не мешает.

– Но разве тебе не скучно одной?

– Нет. Я воображаю, что со мной разговаривают цветы.

Казмир хмыкнул. Для принцессы такие причуды излишни и непрактичны. Возможно, она действительно уродилась чудаковатой.

– Разве тебе не следует развлекаться в обществе девиц высокого происхождения?

– Батюшка, я с ними часто встречаюсь – на уроках танцев.

Король бесстрастно изучал свою дочь. Сульдрун вставила небольшой белый цветок в матово-золотистые волосы; у нее были правильные, деликатные черты лица. Впервые Казмир увидел в ней что-то большее, нежели красивого рассеянного ребенка.

– Пойдем! – с ворчливым добродушием сказал он. – Нам следует поскорее вернуться к гостям. Твое платье не подходит к случаю, но я думаю, что ни король Дьюэль, ни принц Кестрель не будут возражать. – Заметив печальное выражение лица принцессы, он добавил: – Неужели тебе не хочется развлечься на банкете?

– Батюшка, это незнакомые люди. Почему я должна с ними встречаться?

– Потому что в свое время ты должна будешь выйти замуж, а принц Кестрель может оказаться подходящим женихом.

Лицо принцессы помрачнело еще больше:

– Я думала, что меня выдадут за принца Беллата из Кадуза.

Тон короля Казмира стал жестким:

– Кто тебе это сказал?

– Принц Беллат сам мне это сказал.

Казмир отозвался горьким смешком:

– Три недели тому назад Беллата обручили с принцессой Маэвой, дочерью короля Даота.

Уголки губ Сульдрун опустились:

– Разве она не старше его?

– Ей девятнадцать лет, и она на редкость уродлива. Не важно! Беллат подчинился воле своего отца, короля, а тот предпочел Даот Лионессу – большая ошибка, как ему предстоит убедиться… Так ты влюбилась в Беллата?