Чтение онлайн

– Не скажи, – не согласилась баба Надя, большая любительница не только криминальных сериалов, но и всяческих ток-шоу с умными психологами. – Одежда, она суть подчеркивает.

– Сказки, – отмахнулась Лена. – Никакая одежда не превратит за одну ночь демона в ангела. Только в сказках чумазая Золушка становится принцессой на три часа, надевая хрустальные туфельки. А в жизни-то как, представьте? Руки в цыпках, ногти в траурных каемках обломаны. Жуть! Какой принц такую ручку поцелует и предложение сделает?!

– Если только сам недавно лягушкой был, – хмыкнула Надежда Прохоровна, повернула голову на легкий шорох и увидела в дверях старшую Кузнецову.

– Верочка Анатольевна! – всполошилась невестка. – Зачем вы встали?! Вам нужно поспать!

– Не могу, – устало проговорила та. – Не спится, и с Тасей надо погулять. Я слышала, Сима приехала? Как она?

– Все так же, – помрачнела мачеха. – Не говорит, не ест.

– Господи, когда же это кончится.

Надежда Прохоровна с сочувствием смотрела на двух вдов, – пожалуй, с такой «трудной девочкой» в одиночку Анатольевне и впрямь будет нелегко справиться.

Спущенная с крыльца «на ручках» Тася лениво делала под смородиновым кустом собачьи дела. Дамы тактично смотрели в сторону, не отвлекали собачку от процесса разговорами.

– Анатольевна, – услышав за спиной шуршание-царапанье, проговорила баба Надя, – а чего Леночка так расстроилась из-за твоих слов? Говорит, зря ты какое-то обещание дала.

– Расстроилась? – вздохнула архитекторша, посмотрела на бассейн, где снова плескалась Катарина. – Леночка чуткий и добрый человек. Она не хочет создавать мне проблемы, кого-то обижать.

– Ты Катю имеешь в виду?

– Да. Это не обсуждается, но все знают: я разделила свое состояние поровну между сыновьями и каждым из внуков. Невесток не упоминала, хотя Лену хотела бы.

– Так в чем же дело?

– Это щепетильный вопрос. Я не могу упомянуть в завещании, чем-то выделить одну из невесток. Это выглядело бы как вызов.

– Так право-то твое.

– А внуки? Мальчики Павла и Катарины. Как они восприняли бы подобный демарш? Это несправедливо. И я не хотела бы отвечать на их вопрос, почему обделила чем-то только их мать. Понимаешь?

– Понимаю. Внуки – это важно.

Таисия выбралась из-под куста, повиливая куцым бубликом хвоста, подошла к хозяйке и весело затрясла розовой долькой докторской колбасы – языком.

– Ты бы поговорила с Леночкой. Она ведь не знает, как себя вести, – чужой, думает, стала.

– Выдумки! – сызнова, как тогда на кухне, вспыхнула Кузнецова. – Она здесь – своя!

– А Катя? Чем Катя тебя обидела?

Вера Анатольевна, судя по всем обычаям семьи, не привыкшая к вопросам личного свойства, не любившая давать отчета, вначале гневно подняла брови. Потом, посмотрев на внимательно-серьезную «мисс Марпл», внезапно фыркнула – сменила гнев на милость.

– Катя? Меня обидела? – Усмехнулась. – Тася, пошли домой. Катарина холодный циник, таким, как она, душу не пробить. На циников не обижаются – они как непогода, как стихия – имеют место быть. Кто обижается на ледяной дождь, на снег, на ветер?.. Пошли, Таисия! Я не хочу о Катарине говорить.

«Придется, – про себя проговорила баба Надя, – раз меня сюда для дела вызвала. Оно без разговоров не складывается». Но пока оставила расспросы, почему-то вспомнила Ромкину жену Марию, однажды заявившую: «Люблю врачей – они веселые циники».

А Катарина, значит, циник холодный – бездушный…

Это плохо.

Вечером за длинным деревянным столом под яблонями накрыли чай. Елена привезла из магазина большой нарядный торт со взбитыми сливками, конфеты, фрукты – словно для праздника хорошей погоды и доброго самочувствия свекрови. Чуть позже пришли гости: соседские девочки с бонной – что за «бонна» эдакая, всегда таких теток няньками называли! – пятилетняя Майя и восьмилетняя, «совсем взрослая» Анфиса с большим, наряженным во всамделишный памперс пупсом. Остальное тельце у пупса было голеньким, памперс разрисован фломастером – нарядно. Бонна Женя, круглолицая и строгая, в очках с сильными линзами, принесла корзиночку с ранней клубникой.

Надежда Прохоровна, улучив минутку, пошла с Еленой на кухню старого дома и, пока там закипала в чайнике вторая порция кипятка, спросила:

– Леночка, а как Денис у вас в садовниках образовался? Вера сказала – какая-то запутанная история, спроси, мол, об этом сама.

– Это Вера Анатольевна вам так сказала? – отвернувшись к чайнику, зачем-то поправляя крышку, спросила молодая женщина.

Традиция хранить семейные секреты накрепко завязывала языки в узел. Надежде Прохоровне пришлось подтвердить рекомендацию кивком.

– Катарина увидела Дениса возле ресторана, что открылся рядом с нашим супермаркетом. Он оформлял газон. Увидела и решила, что нашла замену Василию, – в тот день она в пух и прах разругалась с его женой Лидией.

– Вот так просто, без этих. как их.

– Рекомендаций? – улыбнулась, подсказала Лена.

– Да.

– Вот так вот просто, без рекомендаций. Он ей понравился.

– Он понравился? Не клумбы и работа?

Елена поняла, что ляпнула лишнего, вытаращила глаза:

– Ох, Надежда Прохоровна. С вами ухо востро.

– Так как? Ты не крути. Погуливает Катарина? Садовник ей понравился?

Елена снова отвернулась к чайнику:

– Это вас тоже попросила Вера Анатольевна узнать?

– Да нет, но.

– Спросите об этом, пожалуйста, кого-нибудь другого. – Взяла булькнувший свистком чайник и, не поворачиваясь, вышла из кухни.

Пожалуй, спрашивать уже больше никого не надо, подумала Надежда Прохоровна. Гуляет Катька. Иногда отказ отвечать побольше долгих разъяснений стоит. Не зря Вера старшую невестку из наследства выключила, не зря.

И потопала из дома в сад.

У самого крыльца Елену поджидала Майя.

– Тетенька Лена, – молитвенно приложив кулачки к груди, залепетала девочка, – попросите, пожалуйста, Верочку Анатольевну дать нам с Клавой поиграть!

Тетенька Лена со смехом выполнила просьбу и вынесла из дома большую, прямо-таки огромную куклу с широкополой шляпой на кучерявой фарфоровой голове, в нарядном длинном платье с передником, с разноцветными нитками бус.

Девчонки просто обмирали от эдакого великолепия и пышности.