Чтение онлайн

Желтое утреннее солнце пробиралось над крышами, собачка грела ноги. Надежда Прохоровна перебирала в уме каждую минуту вчерашнего вечера, пыталась представить, кто, когда и как мог срезать или снять с фарфоровой Клавиной шеи нитку бус.

И получалось – каждый. После того как соседские девочки ушли, кукла стояла на лавке до самой последней минуты. Любой из домочадцев мог стащить те бусы.

И даже домработница Лидия могла. Она ненадолго приходила к Катарине, просила уточнить список покупок на завтра. Стояла как раз возле Клавы, ждала, пока хозяйка сверит список, а Елена кусок торта отрежет.

На Лиду тогда никто не смотрел. Пожалуй, сегодня стоит познакомиться с поварихой поближе: чего это она вдруг на ночь глядя к хозяевам приперлась? Неужто дело такое важное – список покупок уточнить?

Хотя. Елена говорила, что Катарина встает не раньше одиннадцати. А Лида в это время уже, наверное, успевает из магазина вернуться.

И вообще, почем знать, как здесь заведено? Может, Лида каждый раз к хозяйскому столу является за сладким куском? Может, сели они с Васей чайку попить, вспомнили, что Лена большущий торт привезла, – Лидия и направилась за угощением. Пришла якобы по делу, но так-то знала – обломится кусочек.

Как знать, как знать. Но больно уж подозрительно вовремя два прежних работника на старое место возвратились. Они тут каждую тропинку знают, каждый уголок. Вдруг как соседскую собаку все четыре года через забор подкармливали? Вдруг пригодилась эта дружба?

Василий ведь садовник. Он каждый метр посадок вдоль заборов знает. Мог исхитриться, найти местечко, через ограду перемахнуть, а потом следочки прибрать?

Садовник Вася опытный. Наверняка бы смог.

Но вот зачем им Гену убивать? Младший Кузнецов им даже не хозяин.

Неужто из-за того, чтобы нового садовника подставить и на прежнее хлебное место возвернуться?!

Да нет. Куда там. Больно уж мудрено. Убивать брата хозяина, на нового работника все валить. Тут дело не в работе, а в семье.

И как ни думай, Веру Анатольевну на это время надо из дому увезти. Уж коли так все лихо закрутилось – убрать подальше. Сегодня у кого-то злодейство не получилось, завтра, не ровен час, может все сложиться.

Но вот куда и, главное, как? – вопрос вопросов. Пугать пожилую инфарктницу – дело распоследнее. Тут надо изловчиться, выкрутиться. Ведь гордая, скажи: опасно в доме оставаться, так нос задерет, заявит: не поеду! Не связывать же строптивицу, право слово.

Дождавшись положенного часа, Надежда Прохоровна позвонила Софье Тихоновне. Повествовала вкратце об утреннем происшествии, напуская туману и страху. Софа на том конце провода чуть в обморок от жути не свалилась и в итоге заявила:

– Веру бы, Софа, надо на время из дома убрать. Пугать ее не хочу – незачем. На нее и так много чего свалилось. Придумала я вот что. Скажу Вере, что ты и Вадик вчера с духами общались, тарелочку крутили, и те категорически предупредили: пора ложиться Вере Кузнецовой в больницу на обследование.

– ЧТО?!

– Что слышала. Убьют тут Веру.

– Надя, как ты могла такое придумать?! – перебивая, завопила профессорская жена. – Какие духи?! Какой Вадик?! Ты что – хочешь профессора Савельевна на всю Москву ославить?! «Профессор-востоковед грешит спиритизмом»?!

– А что? – безмятежно поинтересовалась баба Надя. – Вы стол вертели? А?

– Ну. это было один раз.

– Два.

– Ну два! Но в шутку!

– Но ведь вертели?

– Надя, я тебя умоляю, скажи, что ты пошутила!

– Софа, какие тут шутки, когда людей убивают, – вздохнула баба Надя. – Иди лучше к нашему соседу доктору Матвееву, скажи, что я сегодня в его клинику новую пациентку привезу.

– И ты думаешь, Вера Анатольевна согласится?

– А куда она денется, раз духи посоветовали.

Вера Анатольевна согласилась. И разговаривать с ней бабе Наде было легче, чем со старинной подругой.

Архитекторская вдова спокойно выслушала курьезное заявление от имени души Александра Сергеевича в интерпретации Надежды Губкиной, нисколько не коснулась больше темы спиритизма, серьезно поглядела той в глаза:

– Вы думаете, мне стоит уехать из дома?

Надежда Прохоровна весомо мотнула подбородком.

Ох, как она недооценила проницательность вдовы! Вера Анатольевна мгновенно поняла: совет от духа прозвучал завязкой в разговоре, к коему ее гостья не знала, как приступить.

– Вы не хотите меня чем-то пугать? Вас что-то беспокоит?

Надежда Прохоровна промолчала и на этот раз. Лишь плечами невразумительно пожала.

– Хорошо. Я в самом деле давно собиралась лечь на обследование, но не люблю больниц, тянула. А относительно вашего пребывания. – задумалась Кузнецова. – Давайте скажем моим родным, что у вас дома ремонт, запах краски и на время моего отсутствия вы останетесь здесь? Годится?

Годится. О том, как объяснить свое житье-бытье в чужом доме в отсутствие «школьной подружки», Надежда Прохоровна как-то не подумала: в кругах, близких бывшей крановщице, если уж приглашали погостить, то ждали, пока гость сам восвояси не соберется. Но тут, видать, порядки другие.

А перед Софой, пожалуй, надо извиниться. И впредь не накручивать на пустом месте всяческих нелепиц, не изображать перед умным человеком не пойми чего.

Доверять надо, Надя, человеческим мозгам! Доверять. А то загордилась, понимаешь ли, недавними успехами, как будто одна умная голова по Москве осталась.

Софу глупо выставила.

Да-а-а, век живи и век учись!

К сообщению о том, что Вера Анатольевна ложится в больницу, в семье отнеслись по-разному. Павлу она сообщила об этом уже на работу по телефону, Катарина всего лишь удивленно вскинула аккуратные брови, Елена обрадовалась:

– Наконец-то! Давно пора. Уход, конечно, уходом, а новые рекомендации по лечению никогда не будут лишними. Я все же фельдшер, а не врач.

Но удивилась, когда узнала, что свекровь ложится не в знакомую лечебницу, а «совершенно непонятно к кому».

Серафима отреагировала на известие весьма своеобразно. Выслушала бабушку и пробурчала, что «сама с удовольствием смылась бы из этого сумасшедшего дома недельки на две».

Вот и весь сказ. Ни на чьем лице Надежда Прохоровна не заметила и тени сожаления – Вера Анатольевна почему-то не переломала кости, улетая с крыльца, живая и здоровая уезжает подлечиться. То есть становится недостижима для возможного убийцы. Все приняли ее отъезд как должное.

Только вот обычного чаепития под яблонями не случилось. И даже днем, когда Надежда Прохоровна вернулась из больницы доктора Матвеева, вся территория как будто вымерла: Катарина и Елена разъехались по делам – одна к косметологу, другая в химчистку – и пропадали в городе до самого вечера. Серафима уговорила мачеху разрешить ей поход в театр. Павел вообще вернулся ближе к ночи.