Чтение онлайн

Постельное белье никогда не сдавали в прачечную. Женщины, живущие в этих домах, просилиприслугу проветривать простыни и наволочки на воздухе в любую погоду. Они были чинны и брезгливы, как кошки Букингемского дворца. «Где ты была сегодня, киска? – У королевы у английской. – Что ты видала при дворе? – Видала мышку на ковре.»

По шелковым коврам загородного дома бродила коротколапая болонка в белейшей кучерявой шерстке. Собачка терпеть не могла невестку Веры Анатольевны – Катарину. Зато легко привыкла к Лене. Хозяйка удерживала собачонку на диете, Елена тайком подпихивала сладкие куски, дружба, завязанная на гастрономических пристрастиях, довольно близорука.

Подобный метод работает и с детьми.

Дети – от младшего Димы тогда еще скрывали гибель мамы в автокатастрофе – частенько приходили проведать бабушку, Елена научилась печь домашнее печенье, научилась готовить затейливое фруктовое желе.

Она так хотела быть полезной!! Каждый вечер, засыпая, она мечтала перед сном: непонятно как, непонятно почему, больная дама объявляет ее единственной наследницей. Оставляет преданной сиделке большой двухэтажный дом в элитном поселке, заполненный хрусталем, фарфором и шелковыми коврами ручной работы. Окружающие признают это справедливым, Елена добивается любви, всеобщего уважения, обожания. Шикарные мужчины из соседних домов добиваются ее внимания, рыдают брошенные жены.

Наверное, подобные мечты невольно возникают в мыслях любой современной Золушки. О чем-то подобном, не исключено, мечтала на ночь и няня двоих осиротевших детей Марина, полногрудая расторопная девица, ставшая в первое время ценнейшим источником информации. В доме младшего сына Веры Анатольевны Марина работала уже несколько лет и знала многое о своих хозяевах, она научила Елену остерегаться Катарины, не лезть с советами по домоводству к тогдашней домработнице Варваре.

Дети Марину обожали, она была бы идеальной няней, если б не одно пристрастие: Мариночка любила «пропустить на сон грядущий». Укладывала детей в кроватки, готовила себе горячую закуску и. «Лен, компанию не составишь?».

Елена составляла. Сидела на уютной кухне большого дома и вечера напролет слушала рассказы няни. «Твоя хозяйка Катьку не выносит, не знаю почему. Павел предпочитает кофе с топленым молоком, Геннадий со сливками, Катька только черный без сахара, не вздумай ложечку положить, может и разораться. Вера Анатольевна любит запах хризантем, будешь ставить ей букетики в комнату – растрогаешь, понятно? Но если попадешься со сладким куском для Таисии, вылетишь с работы в тот же миг – собака любимица, ее еще щенком принес старый хозяин, – недавно у псины заподозрили диабет. И вот еще – хозяйка ненавидит сплетни. Начнешь наушничать – прогонит прочь.»

Последнюю рекомендацию Елена поняла двояко. Решила почему-то, что Марина намекает на собственные слабости, о которых лучше не докладывать начальству. Мол, меньше сплетничай о чужих недостатках – подольше проработаешь.

Недели две Елена приходила на кухню каждый вечер. Растопырив уши, слушала рассказы, потом они иссякли и стали повторяться. Потом Елена съездила по просьбе Веры Анатольевны в больницу к Геннадию. И поняла, что няня больше не нужна.

«Верочка Анатольевна, Геннадию плохо в больнице. Он скучает по дому, по детям. Может быть, вам лучше перевезти его домой? Я смогла бы ухаживать за вами обоими, это не трудно.»Добрая, добрая бессребреница Лена. Щедрая душа, преданная сиделка – цены ей нет.

Геннадия привезли из больницы. Положили в спальню на первом этаже дома из красного кирпича, и работы Елене прибавилось.

То, что произошло спустя несколько дней после его приезда, по правде говоря, Елена до сих понять не в силах.

Какое-то наваждение. Высший промысел, хотелось бы надеяться. Ситуация, когда руки действуют сами собой, не подчиняясь контролю мозга.

Дело было так. Марина очень любила ходить по грибы. Брала с собой детей, учила их отличать поганки, беречь белые нитяные грибницы.

В тот вечер много не набрали. Солюшки, сыроежки, парочка моховиков.

Марина на кухне разбирала скудную добычу.

– Ой, ну сколько им показываю, что брать, что оставлять – все бесполезно! Вон глянь. Опять поганок насобирали.

На кухонном столе стояло блюдо с грибами для жаркого, на табуретке рядом примостилось мусорное ведро с ворохом тонконогих поганочек.

Марина накромсала грибы в сковородку, добавила лучку, картошки, отправилась в свою комнату за чекушкой.

Елена до сих пор не могла понять, почему ее рука потянулась к горке поганок, лежащей под картофельными очистками. Потянулась, взяла две небольшие пластинчатые шляпки и. раскрошила их над клубящейся паром сковородой.

Раскрошила и села обратно на табурет, словно во сне.

– Сегодня я на диете, – сказала через полчаса, – не ем после шести.

Все эти полчаса и дальше она сидела как сомнамбула – не чувствуя, не думая, не видя, как Маринины пальцы уверенно нанизывают на вилку горячие аппетитные ломтики картошки, подхватывают кусочки грибов. Как льется водочка. Нарезается еще один огурчик. Елена не пускала мысли в голову. Не думала: а вдруг?! а если?! что тогда?!

Она сидела рядом с раскрасневшейся девушкой и не пускала в голову мысли.

Только задержалась на этой кухне дольше обычного. И сама вызвала неотложку, когда Марине стало плохо.

Она ведь не убийца. Она элементарно спасала этот дом от пьющей няньки. Оберегала.

Но ночью не спала. Крутилась на постели, подушку грызла. Не в муках совести! От страха. А вдруг дознаются?! Вдруг попадется?!

Не попалась. Утром Вера Анатольевна, сев прямо на подушках постели, строго посмотрела на сиделку:

– Что вчера произошло, Елена?

Елена опустила глазки долу, вздохнула.

– Почему молчишь? Варвара мне сказала, что Марина отравилась грибами. Я что-то неправильно поняла?

– Как вам сказать, Вера Анатольевна. не хотелось бы сплетничать.

Кухонные уроки не прошли для сиделки даром. В этом доме слово ценилось на вес платины.

Но сплетничать и не пришлось. Вера Анатольевна перевела строгие глаза на окно, нахмурилась:

– Значит, это правда, – сказала едва слышно. – Варвара обнаружила в мусорном ведре бутылку из-под водки.

Еще бы ей чекушку там не обнаружить! Елена положила пустую бутылку поверх очистков! Знала – Варвара обязательно придет проверить дом, лишенный женского пригляда, и сунет нос в ведро! Потом доложит Вере Анатольевне.

Однако как легко просчитываются люди.

– Лена, Марина пьет? – требовательно проговорила Кузнецова.

– Выпивает, – уклончиво ответила сиделка.

– Почему ты молчала?

В ответном взгляде Елены смешались праведное негодование, оскорбленная невинность.