Чтение онлайн

— Эх, вдарить бы сейчас по ним из пулемета, — мечтательно произнес Чехов. — А еще лучше — из огнемета.

Заратустра с Канделябром закивали, соглашаясь с командиром. В глазах у них заиграли отблески воображаемого пламени. Сегодня они потеряли товарища, еще несколько человек в лазарете, а тут такая возможность отплатить.

— Отставить, — сказал Пульхр. — Как ты думаешь, зачем они сюда пришли?

— Понятно зачем: за едой. За нами.

— Вчера их не было, а сегодня — пришли. Может быть, они что-то задумали в ответ на наше проникновение в шахту?

— И что они будут делать?

— Не знаю. Попытаются каким-нибудь образом проникнуть внутрь корабля. Посмотрим. В любом случае, проблема с пленными решена. Утром, когда они будут расходиться, отловим несколько штук… Это еще что такое?

Зомби внизу оживились, затолкались, а мгновение спустя Пульхр услышал сирену. Это был сигнал экстренной эвакуации. Дверь шлюза нижней палубы отъехала в сторону, и зомби, радостно завывая, ринулись внутрь корабля.

Проснулся я как обычно, за пять минут до звонка будильника. Каждый вечер я завожу этот будильник, и каждое утро просыпаюсь за пять минут до сигнала. Эти пять минут между пробуждением и жестяной трелью я использую, чтобы быстрым взглядом окинуть предстоящий день и попытаться его спланировать. Планы мои сбываются редко, но, как говорил наш препод по стратегии, лучше иметь плохой план, чем вообще никакого.

Будильник зазвонил, официальная начиная мой день, я выключил его, и вставил в ухо наушник.

— Доброе утро, Юсупов.

— Доброе утро, «Джо».

Это наша фишка: наедине «Джо» обращается ко мне по фамилии, минуя должности и звания.

— Как наши дела, «Джо»?

— За время вашего отдыха не зафиксировано никаких чрезвычайных проишествий или нарушений.

— Отлично.

Я спустил ноги на пол, зевнул и огляделся. Моя каюта. По сути, это обычная офицерская двухместка: две полки одна над другой, в ногах — шкаф, в изголовье стол и кресло. Верхнюю полку можно поднять, но я ее использую как дополнительное пространство для хранения всякого барахла. Да, небольшая, но это моя личная каюта. Великая Мать, сколько счастья было, когда я ее получил! До этого знаменательного момента я никогда не жил один. Интернат, училище, стажировка на подводной лодке — все шести или двенадцатиместные кубрики по три полки в ряд. Когда пришел на «Неуловимого», меня, как офицера, поселили в четырехместную каюту. Став командиром отсека, я переехал в двухместную каюту, которую делил с командиром бортовой батареи. Он храпел, как слон, но у нас были разные вахты, так что меня это почти не касалось.

Нынешняя моя каюта расположена в девятом отсеке, рядом с резервным командным центром, который дублирует Центральный пост. Так-то большую часть времени я провожу в четвертом отсеке, где находится Центральный пост, там мое рабочее кресло, там моя кают-компания. У всех, кто работает в четвертом отсеке, каюты расположены там же, кроме меня и старшего штурмана Андерсона.

В случае гибели Центрального поста, управление кораблем берет на себя резервный командный центр. Точно так же, если что-то происходит с капитаном, его заменяет один из старших офицеров по нисходящей: старпом, если старпом тоже погиб, то второй помощник, затем стармех, и, если никого из них не осталось, то старший штурман. Все эти офицеры сдали на управление кораблем, и способны выполнять обязанности капитана. Чтобы не произошло, один из четверых помощников должен выжить. Существует неписанное правило: не складывать все яйца в один отсек. Поэтому каюты капитана и второго помощника расположены в четвертом отсеке, стармеха — в пятом, а мы со штурманом живем в девятом.

Обычно на таких кораблях старпому положена двухкомнатная каюта. Надо сказать, что «Неуловимый» вообще тесноват для эсминца Альянса. Дело в том, что он строился на русских верфях на Юпитере, поэтому имеет характерную для кораблей Мезальянса компановку и пропорции. Длина корпуса всего семьдесят пять метров, в то время как средний эсминец Альянса это туша больше ста метров.

«Неуловимый» принадлежит к классу А, была такая совместная разработка Альянса и Мезальянса — взять все лучшее в военно-космической технике обеих сверхкорпораций и объединить в одном проекте. Лучшее в кораблях Мезальянса это, конечно, титановая броня и артиллерия, благо Мезальянс и его союзники контролируют 80 % мировой добычи рутения и рения.

Зато начинка почти вся наша: корпускулярно-волновой двигатель бельгийской работы, швейцарская система наведения, ракеты-камикадзе малого интеллекта и кислородные двигатели Стирлинга в качестве вспомогательных, вместо русских анаэробных дизелей.

И самое главное — у нас на кораблях работает нормальный Искусственный Интеллект. Ну, как нормальный… Нет, «Джо», конечно, не подарок. На неподготовленного человека он может произвести весьма сильное впечатление. Ну, а что вы хотели? Это интеллект, хоть и искусственный, а его без завихрений и странностей не бывает. Мне, кстати, его половые заморочки больше понятны, чем, например, страсть многих ИИ к коллекционированию. Бывал я на одном корабле, где ИИ собирал марки, и вестовой, вместо выполнения своих прямых обязанностей, часами листал альбомы… или как они там у них называются… а, вспомнил: кляссеры… перед камерами, чтобы ИИ, понимаешь, мог насладиться своим богатством.

Мезальянс же в качестве операционной системый до сих пор использует свой знаменитый ИНИС (сокращение от ИНтеллект ИСкусственный) или, как они его еще называют, «изделие 505», разработанный еще во Вторую Космическую. Не знаю насколько это правда, но говорят, что шестьдесят процентов аварий и внештатных ситуаций на кораблях Мезальянса происходит по вине ИНИСа.

В общем, несмотря на изящное телосложение, «Неуловимый» гораздо убойнее эсминцев и Альянса, и Мезальянса, легкий, быстрый, с идеально плавным разгоном и убойной артиллерией. Прелесть что за корабль! К тому же, благодрая его небольшим размерам оказалось возможным оборудовать «Неуловимого» лемурианским двигателем.

Ради такого некоторую тесноту можно и потерпеть. Особенно, если учесть, что Мезальянс на свои корабли загоняет в два-три раза больше народа чем мы, чтобы хоть как-то компенсировать недостатки ИНИСа.

День начинаем с душа. Он расположен на этой же палубе. Вошел в кабинку, руками уцепился за специальные поручни, под давлением трижды обдало теплым паром, вытерся жестким полотенцем — следующий! Расход воды — двести грамм, расход времени — пять минут.

Сегодня обычный день, никаких торжеств или особых случаев не планируется, поэтому вернувшись в каюту, я надел форму № 4, повседневная упрощенная. Вот, кстати, интересный момент: мы уже два года на самотеке, но по-прежнему носим форму Альянса. И все ремонтные работы, включая профилактические, тоже производим за счет Альянса. Провизию, воду и воздух, правда, почему-то покупаем за свой счет. А если вспомнить, что вся команда дружно продолжает получать жалование, то понятны слухи, которые циркулируют среди нижних чинов, о том, что мы по-прежнему служим Альянсу, только неофициально. А наш якобы уход к Тау-Кита — прикрытие какой-то секретной операции. Учитывая уникальность корабля и, так скажем, своеобразную биографию нашего капитана, возможно, в этих слухах есть доля истины.

Ладно, пора на завтрак. Есть хочется зверски, несмотря на ночной налет на мини холодильник.

Кают-компания нашего отсека находится двумя палубами ниже. Тут строгий порядок: у каждого свое место. Три стола на шесть персон, и командирский стол такого же размера, но с четырьмя стульями. Я сижу напротив капитана, по левую руку от него — стармех Сикорский. Четвертое место — своеобразный переходящий кубок, его по приглашению капитана занимает наиболее актуальный на данный момент член команды. Это у нашего капитана такая дополнительная точка для прощупывания пульса жизни на корабле.

Когда шли на Голконду, это место неприрывно занимала личная гостья капитана — доктор Стерн. Понятно, что всю эту неделю каптенармус Петрова ходила хмурая и нервная. До Голконды мы шли на военном ускорении, но доктор Стерн, несмотря на свою ярковыраженно штатскую внешность и богемные повадки, от перегрузок нисколько не страдала, словно была к ним привычна.

Сегодня командирский столик пуст: капитан со Стерн внизу. Сикорского капитан тоже поначалу забрал с собой, но уже на следующий день вернул обратно. Зачем он вообще таскал стармеха вниз? Боевых инженеров, что ли, ему мало? А если его убьют, где будем нового брать? Дело, скорее всего было в корабле там, внизу, в котором они разбили лагерь. Пульхр видимо, надеялся запустить его, переправить в Солнечную и продать на черном рынке. А кто лучше Сикорского сможет запустить двигатель?