Чтение онлайн

Из госпиталя Пульхр вернулся капитаном во всех смыслах, и по званию и по должности, со свежим орденом и наградной золотой саблей. Шутка ли: человек в мирное время напал на крейсер Мезальянса. Все подумали, что теперь, после смерти Чехова, да еще на капитанском месте, Пульхр вконец озвереет. Ничего подобного.

После госпиталя он ходил какой-то слишком задумчивый, как прибитый. Оживал только во время военных действий. Чувствовалось, что к Мезальянсу у него тоже появились претензии. А вот веры в Альянс поубавилось. Он продолжал лично ходить на абордаж, но уровень зверств сильно убавил. Руки, например, вообще рубить перестал…

Я осмотрел обсервационные помещения, согласовал с Картье план карантина и вернулся в Центральный. Близилось время сеанса связи для доклада капитану. Его загоревшее лицо на экране видеосвязи подтверждало мои худшие опасения: он явно много времени проводил на открытом солнце без шлема.

— Как дела? — спрашивает он.

— Без происшествий. Прошу разрешения завтра провести учебные стрельбы.

— Какие стрельбы?

— Два залпа кормовой батареи на двадцать километров.

— Разрешаю. Как Сикорский?

— Нормально. Тоже без происшествий.

— Никакого ремонта еще не затеял?

— Пока нет.

— Точно? Тогда вот что. Мне кажется, механоиды заскучали. Это недопустимо. Необходимо решительно и беспощадно их развлечь. Сикорский спать ушел?

— Так точно.

— У него каюта в шестом отсеке?

— В седьмом, там где ракеты.

— Тогда слушай мою команду. Пока котел и двигатель заглушены, самое время провести учения. Подожди пару часов, чтобы он разоспался, и начинай учения по возгоранию в седьмом… нет, мало… в шестом, седьмом и восьмом отсеках. В темноте.

— Есть!

— Я еще не закончил. После учений всех распустишь, подождешь еще два часа, гаси свет и начинай учения по разгерметизации этих же отсеков. Кто не впишется в норматив оскафандривания — тренировки до победного, без перерыва на сон и еду. Сам не суйся, только наблюдай и фиксируй. Пусть Сикорский с ними отрабатывает — его люди. Вопросы?

— Прошу восьмой отсек освободить от учений.

— Почему?

— Там раненные, и идет подготовка к приему груза. Ты говорил — двадцать тонн планируется.

Прежний капитан на любые возражения начал бы на меня орать — все должно быть только так, как он приказал. У него, после моего замечания, и я и раненные тоже начали бы оскафандриваться без перерыва на сон и еду. А по Пульхру видно, что вся его оперативная память занята, у него там приключения, Стерн, зомби и таинственный груз в двадцать тонн. Думать об отсеках и учениях ему скучно.

— Хорошо, тогда учения только в шестом и седьмом отсеке.

Итак, сегодня мы двум отсекам устраиваем веселую жизнь. Учения вещь жесткая, но необходимая, они спасают корабли и жизни. Я выключу в отсеках свет, заблокирую систему объемного пожаротушения, чтобы они там сдуру не потравились, и объявлю тревогу. Сам буду оценивать и фиксировать их действия. Потом пообедаю, отдохну часок, снова выключу им свет и объявлю разгерметизацию. Это все займет часов шесть-восемь. А там и дежурство мое закончится.

Но и этому плану не суждено было сбыться. Прямо во время обеда меня экстренно выдернули в Центральный — капитан экстренно вышел на связь. Да, нечасто увидишь Пульхра небритым.

— Как обстановка? — спросил он.

— Все по плану. Провели учения по возгоранию, через полчаса начнем отрабатывать разгерметизацию.

— Отставить отрабатывать разгерметизацию и отменить завтрашние стрельбы. Появилась работа. Отправь сюда челнок. Жук нашелся. Через четыре часа будет у вас. Отремонтировать, откалибровать. Память сохранить, посттравматический синдром убрать. Встань у инженеров над душой и стой. Делай с ними что хочешь, хоть бей, — через двое суток Жук мне нужен в строю. Вопросы?

— Газ подаем уже полчаса, и еще ни один не заснул, — озабоченно сказал Бенуа. — Человеку тридцати секунд хватает…

Пульхр взглянул в круглый иллюминатор. Обе двери в пассажирский шлюз были задраены, и там, в кромешной тесноте топталось не менее десятка зомби. Они, как слепые, ощупывали стены и пол, видимо, не понимая, куда вдруг исчез выход. Сонными они и правда не выглядели.

— Увеличь концентрацию. Подождем пару часов, может все-таки подействует.

— Когда они заснут, я бы хотела забрать себе пару штук, — сказала Стерн.

Пульхр удивленно поглядел на нее. Откуда она здесь взялась? Только что же ее не было. Когда не надо, она такая тихая…

— И что вы собираетесь с ними делать? — спросил Пульхр.

— Вскрою.

— Какие-то странные у вас для этнографа методы. Разве вы не должны собирать песни-пляски и мифы-легенды?

— Очень смешно, — поморщилась Стерн. — Я бы хотела взять себе вон того, справа, который посвежее, и вон ту самку без уха.

— Как вы думаете, они чувствуют боль?

— Вот и узнаем, — улыбнулась своей детской улыбочкой Стерн.

Пульхр подумал, что иногда человеческого в ней оставалось меньше, чем в зомби.

— Насколько я помню, вивисекция у нас запрещена после Второй Космической.

— Да что вы в самом деле? Эта планета точно не в зоне юрисдикции Земли.

«И чего я с ней препираюсь?» — подумал Пульхр. Ведь она права. Между мной и моим призом стоят только эти существа. Уже поэтому о них нужно знать все. Взять одного и разобрать на молекулы. Мы же элементарных вещей не знаем. Например, дышат они или нет. Газ на них не действует, так что возможно, не дышат.

С другой стороны Дедал вполне однозначно велел считать зомби мирным населением. Тем более вивисекция. После Второй Космической, кстати, запретили вивисекцию не только людей, но и животных. А если вскрытие покажет, что зомби это просто больные люди? А мы их живыми под нож. Нехорошо.

С другой стороны дело тоже надо делать. И побыстрее. Значит, зомби надо вскрыть, но не живого. Тогда как? На настоящий момент мы знаем только один способ умертвить зомби — сжечь. Это не подойдет. Подумаем логически: если зомби это все-таки люди, то они чувствуют боль мозгом. Значит, надо разрушить мозг, и тогда зомби, даже если он останется живым, попросту нечем будет чувствовать боль. По крайней мере, юридически. Значит, выстрел в голову крупным калибром…

Пульхр повернулся к Чехову.

— Попробуй забрать тело зомби, которого подстрелила Петрова. Отправь тяжелый дрон. Грузоподъемности хватит?

— Должно хватить, если выгрузить боезапас.

— Приступай.

— Но у него же нет головы! — возмутилась Стерн.

— Зато все остальное есть. Лучше меньше, чем ничего, да?

Чехов ушел распоряжаться, и Стерн, что-то недовольно бормоча, потащилась за ним.

— Сообщи мне когда они уснут, — сказал Пульхр Бенуа. — А он где?

— Кто? А, этот… На средней палубе.