Чтение онлайн

Ки Локки, по-прежнему не видя и не чувствуя ее состояния, с еще большим азартом принялся цитировать знаки большой химической таблицы.

– Ты только посмотри на это совершенство. На удивительную гармонию знаков и формул, – еще больше разошелся он и ткнул палкой в песок.

– Ты ненормальный! Это безумие! – перебив его на полуслове, – кинула она ему в лицо. – Ты не человек! Ты киборг, живущий только своими формулами. Радующийся, что может в любой миг разыграть на своем лице любую роль. А, по сути, ты мертв! В тебе не осталось ничего живого. Ты навсегда умер для меня.

Ки Локки прекратил писать и невозмутимым голосом произнес:

– Тебе, несчастной и ущербной, не понять великой формулы личного совершенства, полной власти над своим телом. И этого ты никогда не поймешь! И это твоя трагедия! К сожалению, я понял это только вчера. Я забываю тебя и навсегда стираю твое имя и твой образ из моей памяти. Тебя больше нет! Для меня ты тоже умерла! Взаимно.

Кинув ей в лицо эти обидные, смертельно ранящие ее слова, он, отбросив палку, не оглядываясь, поспешил к стоящему у берега двухместному транспортному боту. Сухо щелкнула захлопывающаяся кабина. Машина, движимая антигравитационными силами, резко взмыла вверх и исчезла в густых облаках.

Экмилия, заливаясь слезами, села на камень. Хаотично возникали предательские воспоминания. Их первые встречи. Тот день, когда он впервые на песке робко написал: «Экмилия! Я тебя люблю!» Теперь, на том же самом месте, на святом месте ее любви, как кощунство, как издевательство над ее чувствами, громоздились формулы и химические знаки.

Она невольно перевела взгляд на песок, где год назад Ки Локки впервые признался ей в любви.

Ее глаза округлились. Густые черные брови изумленно взметнулись вверх. Ниже формул были написанные слова, сказанные ей в одном из кафе ее родного города год назад, после его признания в любви:

«Я целую тебя глазами. Я осыпаю твои кудри поцелуями. Только на миг ласкаю твой милый лобик и бровки. Мой взгляд, хмельной от счастья, падает на реснички-сестренки. Покачавшись на них, осыпает поцелуями маленький курносый носик, родные глазки. Соскользнув по щекам, робкой бабочкой прикасается к уголкам твоих губ и тут же, пьянея от нежной земляники, я, изнеможенный, замираю от счастья и нахлынувшей на меня любви. Я люблю тебя, Экмилия! Ты жди!»

В этот миг понимание пришло к ней. Он, ее любимый Ки Локки, внутри остался таким, каким был до оформления на службу. Он все эти месяцы мастерски играл свою роль. И ценой невероятных усилий воли сумел обмануть многочисленные датчики, контролеры, сопровождающие каждое его слово и действие. Даже обвел вокруг пальца наночип. Не понятно было только, почему он, смотря ей в глаза и чертя на песке знаки вечной любви, разыграл полный разрыв отношений. Женская интуиция шепнула, что этим он спасал себя и ее. В чем была угроза, и от чего именно он спасал, Экмилия не знала. Но она всецело доверилась любимому.

Из-за облаков только на миг показалось солнце. На берег накатилась очередная волна и смыла все слова о Вечной Любви.

Через месяц после странной встречи с Ки Локки, вечером ее неожиданно остановил невысокий невзрачный молодой человек, одетый в стандартную рабочую спецовку.

– Вы Экмилия Ра? – обратился он к ней.

– Да. А что? – остановившись, спросила девушка.

– Вам Кло просил передать, что в этом году зима будет холодной. И чтобы вы побеспокоились об энергоносителях. Он приедет, как только освободится. А вот это, в целях вашей же безопасности, вы должны будете немедленно принять. Инструкция в пакете. – И он протянул ей небольшую коробку.

– Спасибо, – ответила Экмилия и пошла дальше.

По кличке Кло она сразу догадалась, что это послание от Ки Локки. Только она называла его так. Ситуация была более чем критической. Она сразу же поняла, на что он намекал ей. Войдя в квартиру, Экмилия стала собирать вещи. К утру, она покинет город и уедет высоко в горы, в их укромное местечко, о котором не знает никто…

Президент Фаэтона Ту Гар, словно разъяренный хищник, метался по своему рабочему кабинету. На его вытянутом яйцевидном и по форме, и по цвету лице застыла ненависть. Взъерошенные брови, нависающие над темно-зелеными глазами, воспринимаемые его свитой как знак мудрости и силы, сегодня пучились растерянной неуверенностью. Пальцы предательски дрожали, что никак не гармонировало с его строгим черным военным френчем.

– Я вас спрашиваю, Ри Диат, как это могло произойти? – неожиданно остановившись возле своего подчиненного, президент Ту Гар резко вонзил в него свой вопрос и недобрый взгляд.

Высокий, широкоплечий министр Службы безопасности Фаэтона Ри Диат, привыкший к вспышкам президентского гнева, стоя навытяжку, молчал. Загоревшее лицо (адмирал прибыл на разнос прямо с курорта Габу), не выражало эмоций. Такими же спокойными и бесстрастными были его серые водянистые глаза. Только большие, плотные губы над крупным волевым подбородком замерли в ожидании. Первый человек в спецслужбе внимательно наблюдал исподлобья за Ту Гаром, ожидая, когда из него истечет вся злоба.

– Мы разбираемся, господин президент, – спокойно ответил он.

– Это же надо, насколько это движение Тату обнаглело! Выйти средь бела дня на президентский канал и вместо моего обращения к народу Фаэтона вставить свое. Да еще с призывами покончить с технократической цивилизацией. Восстановить природу и вернуться в нее… Упразднить Фабрики Жизни… Вернуть фаэткам право рожать детей. Отказаться от чипов, генетического свертывания. Запретить программу «Бессмертие». А что они говорят о душе как божественной искре? Вы, адмирал, вообще своими извилинами шевелите, понимаете, что это значит? Это смута… Это призыв к восстанию, – продолжил он.

Адмирал Ри Диат молчал. В данной ситуации это был единственно приемлемый вариант. За годы службы он хорошо изучил президента. Любое слово, сказанное на фоне его ярости, будет использовано против сказавшего.

Секретарь-киборг, уловив изменения в голосе хозяина кабинета, тут же сменил изображение на стенах с пирамидальных небоскребов столицы Фаэтона – Шатрэ – на древние джунгли Фаэтона.

– Что вы мне можете сказать о руководстве подполья движения Тату? – в очередной раз метнул суровый взгляд в подчиненного Президент.

– Круг поисков сузился до командования галактолета «Адмирал Кро», – понимая, что отвечать все равно надо, как можно спокойней и уверенней постарался ответить Ри Диат.

– «Адмирал Кро!» – еще более завелся президент. – Насколько я помню, на флагманский корабль пограничного флота фаэтов отбирают наилучших из лучших. Прошлое кандидатов и его родственников при проверке выворачивается вплоть до десятого колена. О многочисленных тестах и испытаниях я молчу. Из доброго десятка тысяч желающих проходят десятки. А вы утверждаете – «Адмирал Кро»?