Чтение онлайн

А когда я поднёс к нему ковш и велел выпить, он вдруг отчаянно замотал головой и взревел:

– Не хочу! Душегуб, погибели моей алчешь! Грабь, уноси всё, родителями нажитое! Эх, жаль меня ноженьки не держат, уж я бы тебе показал! Кат! Отравить меня вздумал?

Хорошо, что у него руки были тоже парализованы. Однако он и головой вертел так отчаянно, что я совсем обессилел, но так и не смог заставить его выпить лекарство. Уговоры на него не действовали, а силы моей не хватало, чтобы зажать его голову и влить в рот приготовленную настойку.

И тут моё внимание обратилось на небольшое бревно (в руку толщиной), подведённое под угловую потолочную балку для дополнительной опоры. Я долго думать не стал, а выбил это бревно и, поудобней ухватив, обернулся к больному.

Увернуться Илья не мог, а потому просто продолжал ругаться, глядя на меня. Однако видимо я размахнулся слабо, потому что Илья даже не вздрогнул, получив прямой удар в лоб. Наоборот, в него словно вдохнулись новые силы и возможности, теперь он начал произносить такие слова, что не на шутку разозлил меня.

В конце концов, победа досталась мне – после четвёртого удара Илья затих. Отдышавшись и уняв дрожь в руках, я быстренько вылил в безвольно открытый рот содержимое ковша. Больной поперхнулся на вдохе, но я вовремя приподнял его голову, одновременно зажав рот, и снадобье устремилось туда, куда следовало. Лишь после этого я, подхватив медвежью шкуру, вышел во двор, дабы сжечь её.

В удобном месте, на задворках, отыскался открытый очаг, выложенный из камней, а рядом небольшая поленница. И вскоре шкура занялась очищающим огнём. Я прилёг на траву и задумался о превратностях судьбы человеческой. Мне исполнилось двадцать три, и я всё это время жил полноценной жизнью, а встреченный мною несчастный все эти годы, плюс ещё семь лет, неподвижно валялся на лавке? Б-р-р-р. Меня аж озноб пробил…

– Ух, хорошо-то как! Чую я в себе силушку богатырскую! Ух, так бы и сшибся грудью со Змеем Горынычем! Руками бы удавил! – раздался рёв за моей спиной.

Я мгновенно вскочил на ноги и развернулся.

Илья стоял, широко расставив ноги, и довольно щурился на меня. Росту этот исполин оказался такого, что макушкой сравнялся с коньком крыши. В его ручищах драгоценный бурдюк смотрелся небольшим мешочком. Судя по тому, как он провис, его уже изрядно опустошили. От увиденного у меня даже пропал голос. Я только и смог засипеть, указывая на бурдюк и призывая, чтобы он немедленно положил его на землю.

Выздоровевший великан, заметив мои жесты, сыто рыгнул, а затем произнёс, потрясая бурдюком:

– Замечательная водица!

С этими словами, он незамедлительно присосался к бурдюку и шумно выглотал остатки его содержимого.

У меня не было с собой стенобитной машины, поэтому я просто выхватил меч и молча бросился в атаку. Но видимо прилившая от бешенства кровь ослепила меня – я промахнулся, а затем неведомо как оказался в воздухе. Это Илья легко увернулся и одной рукой ухватил меня за кабу, подняв в воздух, а другой отобрал меч.

– Ты чего? Всё ж хорошо, – удивлённо выпятил губы ненавистный водохлёб. – Я ж не в обиде. Кость цела, а синяк заживёт. Главное, что я здоров. Ты понял? У тебя всё получилось! Я здоров!

Я все ещё мог только сипеть от злобы и пытался вырваться, чтобы достать обидчика, но безуспешно.

– Подумаешь, воды жалко, – добродушно гудел Илья. – Да я тебе теперь, сколько хочешь, этой воды принесу: хоть колодезной, хоть родниковой. Прямо сейчас.

С этими словами он осторожно уложил меня на траву и сделал несколько шагов к воротам. Да только с каждым шагом стал проваливаться в землю, причём всё глубже и глубже.

– Ух ты! – испугался великан. – Федя, чего это со мной?

Я даже не обратил внимания на то, как он моё имя исказил, глядя на этакое чудо-чудное. В тех местах, где виднелись глубокие следы от босых пяток Ильи, земля, будто волнами, расходилась в стороны. А сам он уже почти по пояс ушёл в землю, как в зыбучие пески.

– Замри, – скомандовал я, а сам стал лихорадочно соображать, что же такое происходит.

Я вскочил на ноги, подобрал с земли свой меч и попробовал потоптаться вокруг Ильи. Однако на мои прикосновения земля никак не реагировала. Значит всё дело в Илье! Вышел из дома он спокойно, и лишь когда допил остаток живой воды, то стал проваливаться! Получается, что всё дело в умеренности. Видимо существует норма живой воды, которую можно выпить безнаказанно, и Илья её превысил. Да настолько, что его и земля теперь носить отказывалась.

Очень хотелось этого бессовестного негодяя так и оставить, но всё-таки я испытывал некоторую ответственность за него. Тогда что же делать?

Учитель показывал мне некоторые опыты с жидкостями по изменению их свойств. Может быть, следует разбавить живую воду в организме Ильи?

– Где вы воду для питья берёте? – спросил я у него.

– А я откуда знаю? – возопил в ответ утопающий. – Слышь, Федя…

– Не Федя, меня зовут Фархад! – огрызнулся я.

– Да ладно тебе, ты мне лучше какую ни на есть опору кинь, чтоб я на неё упёрся и дальше не проваливался. Слыхал я, что так на болотах спасаются.

Вырвал я первую же попавшуюся жердь из забора и кинул Илье, а сам заскочил в дом. Кувшина для воды не нашёл, зато отыскался пустой, а главное, большущий, глиняный горшок.

А за воротами меня поджидали собаки. Отбиваясь от них, я решил не заниматься поисками колодца, а заглянуть в соседние дома. Это оказалась мудрая мысль. И уже во втором доме наткнулся на небольшую бочку с водой, стоявшую у входа. Я быстро наполнил горшок и с добычей бросился обратно.

Илья уже погрузился по грудь и завидя меня стал отчаянно вращать глазами.

Я поднёс к нему объёмистый сосуд и строго произнёс:

– Вылезти захочешь – всё выпьешь.

Очень быстро пьют верблюды. Сам неоднократно наблюдал на водопоях, но Илья бы посрамил самого жаждущего верблюда. Вода ушла в его глотку, как в бездну.

– А теперь что? – отдышавшись, спросил он у меня.

– Ждать будем, – пожал я плечами и присел рядом. – Слышь, Илья, чтоб не так скучно было, ответь-ка мне на несколько вопросов. Если ты лежал все это время, то откуда знаешь об Иране?

– Так к нам почитай каждый год заходят люди дорожные, живут у нас, то пару дней, а то и месяц. Они-то мне и рассказывают о том, что делается вокруг. Память у меня хорошая, вот и запоминал всё подряд.

– Ясно. А что это ты меня каликой перехожей назвал? Это кто такие?

– Как кто? Калики перехожие – это такие люди! Богатыри! Они клятвы разные дают, переодеваются и ходят по земле, порядок дедовский блюдут, справедливость восстанавливают. А ещё песни всякие знают. Их князья себе в дружину зовут, а они ни-ни! Сами себе хозяева.