Сафир
Шрифт:
— Убери свою пасть! — майор оттолкнула его лицо и сделала сальто подскакивая прямо перед ним, зарядив Гроку ногой в грудь.
Торин младший скорчился от боли, но через силу в два больших шага подскочил и схватил Нину обеими руками за голову и притянул к себе. Она рьяно отталкивала, всеми силами душа его шею. Грок просто тянул, не смотря на боль, на треск мышц, на вдавливание ее тонких пальцев в его мужественный кадык. Их губы соприкоснулись. Грок слился с ней сочным и горячим поцелуем…
Магия сафирской любви прострелила Сталину словно разрядом до кончиков пальцев. Тепло охватившего ее чувства нахлынуло каскадом от губ ненавистного сафирианина. Ее расписанные наколками руки расслабились и нежно обняли лицо Грока в ответ.
Сентиментальная Мара пустила легкую слезу и уронила голову на плечо мужа, глядя на забвенно целующихся.
— Кто бы мог подумать. — прошептала Мара.
— Я. — уверенно ответил Крок.
НИ ШАГУ НАЗАД
Как я уже говорил выше, о силе сафирской любви ходят легенды по всему цивилизованному космосу.
Да, говорят, есть это особенное чувство у людей, да и вообще у живых существ, уникальное и не подвластное объяснению. Если у землян это чувство привязанности, привычки (со временем), собственности и удовлетворение внешними данными (и еще пару нюансов связанных с половыми утехами), то у сафирцев все-таки что-то другое.
Сами они называют это «проникнуться». Прикол в том, что по любому обязательно проникаются оба. Парадокс, но, если учесть то, что живут они по три столетия атомных лет, зачастую ищут «мисс Ту Самую» целых полжизни.
Есть и солидная доля несчастных, так и не проникшихся ни к кому до самой смерти. Так и не познав из-за этого радости материнства, счастья прогулок под усыпанным звездами небосводом и чувства убаюкивающего и успокаивающего горячего дыхания самого близкого человека рядом в ночной тишине. Из-за этого львиная доля сафирцев — образованные, целеустремленные и абсолютно спокойные состоятельные люди. Что они именно любят, так это работать. Такая раса узколобых трудоголиков.
У них в принципе и не существует даже такого понятия как ревность или супружеская измена, им этого даром не надо, им надо только своего, а если своего нет, то и пофигу тогда.
Если бы все земные государства к этому времени не объединились в Альянс, и такая страна, как Англия продолжала бы свои отдельные исследования, то уверен, что именно британские ученые обязательно бы разгадали секрет сафирской любви. А вот остальным профессорам что на голубой, что на темно-синей планетах как бы не до этого.
Конечно, возможно, дело в сафите и его присутствии везде добавляет успокоительного в кровь сафирцев, хотя, по бесам этого не скажешь, а воздух-то, земля и вода у всех одни. Можно предположить, что сделала свое дело бесконечная агитация на планете с момента начала ее колонизации. Которая призывает к порядочности и трудолюбию, патриотизму и уважению, и к верности принципам и партнеру. Эта агитация везде: стерео-плакаты, сеть, да она не звучит разве что только из холодильников! Тысячелетиями людям на Сафире прокапывали мозги, и пропитали их преданностью до самого мозга костей, что это стало едва ли не частью их ДНК.
И поцелуй для сафирца — это священный акт. Они вкладывают в него всю свою душу, и сливаются с партнером. Они отрекаются от мира, и словно проникают друг друга в энергетическом, душевном, эмоциональном, переносном, да каком хотите смысле. Вот вы, когда целуетесь, вы о чем думаете? Что делать языком? Целовать за нижнюю или за верхнюю губу? Не сцепиться бы брекетами? Кто выкинет мусор?
А вот сафирцы не думают в этот момент, они отдаются процессу целиком и полностью, вкладывая в него всю страсть, все желание, все влечение, всю любовь, в конце концов.
Искренний поцелуй Грока проник в каждую клеточку Нины. Она чувствовала биение его сердца, чувствовала, как сердце стремится вырваться из груди, прилившая к вискам кровь кружила голову, она чувствовала сладость его прикосновения и бережную нежность действительно любящего человека.
Сталина не отпускала его лицо и уперлась своим смуглым лбом в бледный подбородок Торина. Словно в изумрудном блеске, в муке сафитовой пыли в свету тысяч холодных прожекторов в теплых объятиях Грока сорвиголова и белокурая красотка расхныкалась и заревела словно пятилетняя девочка. Ее душу разрывала обида. Ну, надо же было влюбиться в заклятого врага, да еще и с другой планеты! Но она же офицер Альянса! Как она не сдержала себя в руках? Им не суждено быть вместе, они по разные стороны миров, кодексов, протоколов, параграфов и взглядов. Что делать теперь? Она плакала, но не отпускала… куда-то улетучилась и сила, и воля. Она хотела на ручки и прижаться, что и сделала. Они упали на колени и вновь их губы, души и тела слились в сочном долгом поцелуе.
Сталина провела пальцами по теперь уже любимым губам, нежно погладила его щеку. Ее залитые слезами глаза звенели хрустальным блеском глубочайшей печали, ей было больно и тяжело. Сталина взглотнула и поднялась. Уголки ее глаз и губ смотрели вниз, она старалась не смотреть на все еще стоящего перед ней на коленях Грока.
— Больше никогда не попадайся мне, Торин. — и шмыгнув носом Нина развернулась и проваливаясь по щиколотку в зеленую муку играющего брызгами лучей сафита побрела в сторону большого грузового лифта в стометровой стене.
Ей было мучительно больно. Душа разрывалась на части, и в тоже самое время внутри все сковало и болезненно защемило каждый нерв. Нестерпимо страшное внутреннее чувство ломало её, но она — офицер Альянса, а он — преступник. Ее долг — остановить, но сейчас она этого сделать не может. Сейчас, как никогда раньше ей нужно заглушить боль и тоску алкоголем, наркотиками, чем угодно, лишь бы отпустило…
Она разбила сердце Гроку. Сафирцы не дарят поцелуй просто так, он чувствовал, что хочет быть с ней, что она хочет быть с ним. Она же ответила! Почему она уходит? Как она может? Без пяти минут секунда в отношениях с землянкой, и его уже кинули.
Острая боль пробрала насквозь от груди до каждой его молекулы. Тяжелый электрический разряд словно остановил его сердце, Грок не выдержал напряжения и рухнул на земь без сил. Это очнувшаяся ульянка всадила обидчику разряд, и с не пропадающей улыбкой с милой мордахи зверька побежала следом за хозяйкой, рисуя хвостом и шестью лапками причудливые линии, словно сшивая два гигантских полотна пыли сафита.
Сталина собрала волю в кулак и не оборачиваясь, приказным тоном и громко сказала:
— Мара, ты уходишь со мной, детям нужна мать. Крок, а вам с братцем лучше опасаться, я больше не позволю себя охмурить.