Чтение онлайн

– - Я вижу, вы не очень-то ладите с соседями, - заметил Гильгамеш.

– - Это верно, с ними не поладишь. Пробрались в наш город из своей вонючей пустыни и теперь наводят свои порядки. Ненавижу мерзавцев!

– - Так отчего же вы не гоните их прочь? Отчего терпите это?

– - Оттого, что народ труслив, а правители непостоянны. Оттого, что боги прогневались на нас, лишив сил и наслав это бедствие. Будь моя воля, я бы давно вымел всю эту нечисть из города.

Озадаченные этими словами, Гильгамеш и Энкиду попрощались с кормчим и покинули пристань. Они ещё побродили немного по городу, полюбовались дворцом вождя, потом нырнули в близлежащую харчевню. Заказав себе по сытному обеду, названные братья некоторое время задумчиво разглядывали невзыскательную обстановку заведения. Потом у Гильгамеша мелькнула одна мысль. Он подозвал к себе хозяина заведения и обратился к нему со следующим вопросом:

– - Скажи-ка, милейший, а верно ли говорят, что вас притесняют сутии? Говори без утайки, мы, уроженцы Урука, хотим услышать правду.

Хозяин заговорщицки огляделся, заметив двух кочевников в дальнем углу харчевни, присел на стул и зашептал:

– - Говоря по совести, житья от них не стало. Вслух-то вам никто этого не скажет, сами понимаете, но ежели начистоту, сил уже нет терпеть. Я бы давно отсюда уехал, да заведение держит. Они же здесь распоряжаются, как у себя дома. Вождь им доверяет, а они и пользуются.

– - Откуда же такое доверие?

– - Да как сказать... После того, как вышла у нас размолвка с хурритами, некому стало оборонять город от захватчиков. Люди-то у нас, сами видите, торгаши да мастера, воинов мало, а родичи далеко, пока помощь придёт, нас уж вырежут под корень. Вот бене-ямины и стали помогать. Понятное дело, не задаром. Выторговали себе право товары привозить без пошлины, шатры поставили у самых стен, святилища свои возвели, чтобы боги их нечистые довольны были. Мало того, вождь себе ещё и охрану завёл из этих дикарей. Так с тех пор и живём - вроде как в своём городе, а вроде как и не в своём. Хорошо хоть, внутри пока не селятся, в степи живут, а то бы совсем худо было.

– - И что же, сутии захватывают ваши дома, насилуют ваших женщин, грабят прохожих?

– - Не без этого. Что и говорить, раньше порядка больше было. Это вам любой скажет.
– Хозяин ещё раз обернулся, судорожно облизнул губы и добавил свистящим шёпотом.
– Говоря по честному, мы бы и без них управились, невелика помощь. А теперь, судачат, у них во дворце собственное капище будет. Изгонят нашего пресветлого Дагана [45] , подателя жизни, и заставят поклоняться ихнему нечестивому Суту. Вот такие наши дела.

Хозяин ещё раз с ненавистью зыркнул на двух кочевников в углу и откланялся. В волнении вытирая руки полотенцем, он скрылся в поварской. Гильгамеш задумчиво покосился на сутиев. Те спокойно доедали гороховую похлёбку.

Наконец, принесли еду, и изголодавшиеся путники жадно набросились на неё, позабыв обо всём на свете. Утолив голод, Гильгамеш произнёс:

– - Знаешь, Энкиду, до сего дня мне казалось, что Даган - это сутийский бог. Поистине, нет предела странностям человеческим. Отчего они так злобствуют на сутиев, если поклоняются их божеству? Неужто не ведают, что Даган глух к их молитвам? Право же, дивен подлунный мир.

Близнец поднял на него глаза и ничего не ответил. Они посидели ещё немного, потом направились к выходу.

– - Надеюсь, достопочтенным гостям понравилось здесь, - залебезил хозяин, провожая их.
– Двери моего дома всегда открыты для соотечественников из далёкого Урука. Помните о нас в своих молитвах, а мы не забудем вас. Да ниспошлёт вам великий Даган попутного ветра и приятной дороги.
– Он вышел с ними на улицу, бросил взгляд за спину и прошептал.
– Передайте нашим братьям в Уруке и других городах, что мы ждём их. Пусть явятся нам на подмогу и спасут нас от этого ярма. Только на это мы и уповаем. Иначе скоро здесь не останется ни одного черноголового.

Путешественники распрощались с хозяином и двинулись на постоялый двор. Следующим утром они отплыли в Харран.

Первый день пути прошёл спокойно. Погода стояла безветренная, над землёй висело душное марево, по обоим берегам реки тянулись деревни и возделанные поля. Природа постепенно скудела. Исчезли луга, озёра превратились в вязкие лужи, одиночные деревья сменились островками сухого кустарника. К вечеру, когда за кормой осталась последняя деревня, степь окончательно уступила место каменистому нагорью.

– - Теперь смотрите внимательно, - предупредил путешественников кормчий.
– Эти демоны обычно прячутся за холмами. Не успеете глазом моргнуть, как окажетесь в петле или со стрелой в глотке.

Гильгамеш тревожно обежал глазами местность.

– - Ты видишь что-нибудь?
– спросил он Энкиду.

– - Мне незачем глядеть, - беззаботно откликнулся его товарищ.
– Лучше всяких глаз об опасности мне сообщат стервятники, что кружат в небе. Они видят всю землю от моря до моря и не преминут слететься, если где-нибудь намечается смертоубийство.

– - Тогда следи за ними, урукец, зорко следи!
– сказал кормчий, услышав их разговор.
– Быть может, это спасёт наши жизни.

Ночь минула без происшествий. В непроглядной мгле сияли звёзды, шуршали мыши, гулко ухал филин. Зарождавшийся месяц слабо поблёскивал изогнутым серпом. Но когда следующим утром корабль отчалил от берега, Энкиду поднял тревогу.

– - Смотрите, - показал он на безоблачное небо, где в невообразимой вышине нарезала круги стая птиц.
– Грифы учуяли поживу. Впереди нас ждёт засада.

– - Ты прав, урукец, - сказал корабельщик.
– Здесь удобное место для нападения. Будем держаться середины реки и не сбавлять хода.

Полдня они напряжённо вглядывались в проплывающие мимо скалы, каждое мгновение ожидая атаки. Но всё было тихо, лишь падальщики спускались всё ниже, оглашая окрестности жуткими воплями. К середине дня уставшие гребцы едва поднимали вёсла, и никакие бичи надсмотрщиков не способны были вдохнуть в них новые силы. Судно неуклонно теряло скорость. Кормчий ходил мрачнее тучи. На всякий случай он приказал воинам приготовить луки и вытащить на палубу весь запас стрел, чтобы в разгар боя не пришлось бегать за ними в трюм. Гильгамеш и Энкиду перекусили на скорую руку, проверили оружие, положили рядом с собой боевое облачение. Теперь уже никто не сомневался, что впереди затаились грабители, каждый был сосредоточен и молчалив.

Нападение произошло во втором часу пополудни. Из небольшой пересыхающей речушки, с юга впадавшей в Евфрат, вылетели три челна, битком набитые вооружёнными людьми. Раздались визги и улюлюканье, на палубу посыпались стрелы. Два воина упали замертво. Остальные схватились за луки и принялись отстреливаться. Бич в руках надсмотрщика засвистал с новой силой. Разрезая воздух, он обрушивался на спины гребцов, оставляя на коже вздувшиеся отметины. Громкие стоны вперемешку с хриплыми ругательствами наполнили трюм. Гильгамеш успел подстрелить одного врага, прежде чем в борт корабля вцепились серебряные крючья. Над ними показалась ощерившаяся физиономия разбойника. Выхватив топор, Гильгамеш с размаху обрушил его на шею противника. Кровь яркими каплями брызнула на руку. Враг засипел, выпучив глаза, закрыл горло ладонями и рухнул вниз. На смену ему уже лезли новые. Гильгамеш без устали работал топором, сшибая головорезов одного за другим. Кругом звенели стрелы, лязгала медь, с громким хрустом и треском вспарывалась человеческая плоть.