Чтение онлайн

Какое-то время она наблюдала за Марселой у окна. На лице девушки чувства сменяли друг друга.

— Ну что? — Преподобная Мать решила, что пора подтолкнуть нерешительную юность. — Мне наказать ему, чтоб забыл дорожку в нашу Обитель?

— Нет! Ой, — девушка поняла, что выдала себя с головой. Преподобная Мать улыбалась. — Я… согласна. Я согласна стать его женой.

— Жду вас через четверть часа в храме. Я сама проведу обряд.

Когда за девушкой закрылась дверь, Преподобная Мать откинулась в кресле и прикрыла глаза. Ох и тяжко с этими юными да надломленными. Никакого резерва душелечительной магии не хватит. Посидев немного, Преподобная Мать вытащила из ящика стола небольшую рюмочку и бутыль темного стекла.

— И не смотрите на меня так, — бросила она в сторону фресок Пресветлых. — Я сегодня заслужила.

***

— Чтой-то долгонько стоит, а господина Меркура все нет, как бы затемно добираться не пришлось, — возница ворчал, развалившись на пожухлой траве.

— Не твоего ума дело. Стоим — значит, надоть, — старший призвал его к порядку, но сам тоже беспокоился.

— Едет! Хтой-то в седле у него? девка, никак? Сестру умыкнул? Во дает хозяин!

— Поговори тут. Сейчас все разузнаем.

Доскакав до обоза, господин Меркур ссадил с седла зардевшуюся девушку в сером платье послушницы, но без покрывала на волосах.

— Прошу любить и жаловать, моя жена госпожа Марсела, — лицо Меркура светилось, что солнце в ясный день. Старший одобрительно крякнул:

— Поздравляем, значицца. В добрый путь.

Деревья уже вовсю сыпали листвой, когда Бертран сидел в придорожной таверне и в который раз рассматривал измятый листок с рисунком. Где же ты, подлюга, где? Краем глаза он заметил подсевшего к нему человека, но двигаться не спешил. Тот, наконец, решил обратить на себя внимание кашлем.

— Кхм-кхм.

— Слушаю вас, любезный, — Берт осмотрел парня: молод, хоть и не юн, селянин, но не из бедных. Во всем, что было на нем надето, чувствовалась добротность.

— Бумажка у вас интересная.

— И чем же она интересна вам?

— Должен он мне.

— Много? — Берт приподнял бровь. Селянин невесело ухмыльнулся:

— Я не жадный, чуток кишок выпущу, и хватит. А вы, господин, зачем бумажку рассматриваете?

— Мне тоже должен.

— Сколько?

— Немного. Всего-лишь жизнь. Зови девушку, — Берт сразу заметил, что за ними наблюдает молодая женщина в сельской одежде.

— Жена моя. Йола, поди сюда. Господин с нами будет.

Берт внимательно посмотрел на Йолу:

— Вы его видели? Я Хорькуса знаю только по рисунку.

Йола кивнула и прикусила губу, будто хотела что-то еще сказать, но не решалась.

— Не надо, я понял. Та еще тварь, — Берт решил не мучить женщину расспросами. — Он посмотрел на пару, — что вы о нем знаете?

Мужчина выложил перед ним небольшой сверток:

— Что мы знаем, думаю, господин, и ты знаешь. Но здесь его кровь. Йола его по носу приложила, и ей на рубаху брызнуло. Мы сегодня хотели с магом столковаться, но у нас столько нету. Жена мага уболтала скинуть чуток, но травки и камешки для этого зелья все одно дорогие, — селянин вздохнул.

Берт допил эль.

— Деньги есть. Где живет маг?

Селяне провели его в соседний квартал и постучали в окованную дверь. Им открыла молодая женщина с округлившимся животом. Над входом мелодично звякнул колокольчик.

— Астия, — донеслось из глубины дома, — я же просил, сама не открывай. Мало ли что.

— Это Йола с мужем, они были сегодня.

— Неужто деньги нашли? Коли так, заходите…

Маг забрал кусок ткани со следами крови и велел прийти через неделю, а лучше две — вернее будет.

Спустя полмесяца маг выдал троице небольшую склянку:

— Зажечь свечу, где ветра нет, капнуть в огонь, и куда пламя повернет, там и ваш субъект. Чем длиннее пламя, тем он ближе. Здесь на три капли хватит. Крови мало, больше сделать я не могу.

***

Графиня Элиана Айлендер готовилась к ужину. Последние дни что-то ее тревожило, заноза в сердце не давала насладиться долгожданным покоем. Казалось, нахлынувший весной ужас и летние злоключения закончились, но напряжение не отпускало. Хорькус… Он где-то прячется, он где-то помнит о ней, он… существует.

Она достала из тайника старую, еще рукописную книгу в бордовом переплете. На прощание королева Алиция рассказала, как найти тайник, где первая графиня Айлендер оставила собранные под одну обложку разнообразные заклятия. Алиция взяла с невестки слово: первым делом та уничтожит рецепт пурпурного зелья, что новоиспеченая графиня Айлендер и проделала в первый же день в замке. Но кроме злосчастного рецепта под переплетом хранилось много полезных страниц. Элиана листала книгу в надежде найти что-нибудь, что разрешит ее тревогу. "Заговор на удачу" — попробовать? Она собрала травы по списку и читая из книги первую часть заклятья, скатала их в комок.

На другой стороне залива миль на двадцать южнее на перекрестке трех дорог остановились три всадника. Высокий, ехавший первым, придержал коня у развилки. Вторая лошадь несла двоих — мужчину поменьше и женщину.

— Справа — Рейтваль, рыбацкий поселок, оттуда можно добраться южнее, слева — Летвиль, деревушка на отшибе, до нее еще два часа ехать, медвежий угол. Кажется, дорога там заканчивается. Капель не осталось. Направо? — Бернар оглянулся на спутников.

— Да, в Летвиле ему нечего делать. Наверняка собирается улизнуть на чьей-нибудь шхуне, на проезд у него еще хватит, — мужчина придержал рукой спутницу и повернул лошадь направо.

— Стойте, — женщина откинула с лица капюшон, которым защищалась от ветра. — Что-то не так. Неправильно. Я чувствую.

Бернар нахмурился. Крови на лоскуте было слишком мало, они смогли узнать только район побережья. Что это — женский каприз или голос Пресветлых? Он достал три медяка:

— Глаз — к берегу, лист — в глушь. Если выпадет разное, поедем, как хотели, направо.

В замке на острове молодая графиня сожгла комок трав на свече и проговорила ритуальные слова. Пламя на мгновение окрасилось в голубой и погасло.

Три монеты взлетели вверх и упали на ладони. Три листа смотрели в звездное небо. Пресветлые сказали свое слово. Всадники повернули налево.

Графиня недоуменно посмотрела на свечу, вымыла руки от пепла и спустилась в столовую залу.

***

Лорд Хорькус был в отличном настроении, хоть еще вчера топил тоску в кружке какой-то бурды. Демоны бы подрали Дрянда! Сперва Хорькус метался как загнанный заяц, ночуя в таких местах, куда раньше и носу бы не казал, пока не осел в этом медвежьем углу. И вот два месяца он живет в настоящей дыре, где лишь таверна в три комнаты, и от проездной дороги одно название. В его положении — лучше не сыщешь, но какая же тоска!