Чтение онлайн

– Я за ним пригляжу, – пообещал Фомин. – Все едино у меня что-то ноги ослабли. А ты не отвлекайся, работай. Пора кончать эту историю.

– Ты прав. Будь спокоен, я не подведу.

Тимофеев раскрыл свой чемодан, неторопливо извлек из него набор миниатюрных отверток, выбрал из них самую тоненькую и осторожно вскрыл корпус блока управления. Его взгляду явились непонятные хитросплетения белых трепещущих нитей с отдельными вкраплениями маленьких цветных узелков и радужных пленок.

– Классно, – пробормотал он. – Биотехника!

Народный умелец призадумался, поигрывая отверткой над живым содержимым блока. Совершенно бесполезно было даже пытаться вникнуть в его суть. На это, пожалуй, ушел бы весь остаток тимофеевской биографии. Да он никогда и не стремился к скрупулезному подетальному разбору встающих перед ним проблем. Что он – институт какой?.. Ему достаточно было уяснить конечную цель, а затем несколькими манипуляциями, по воле уникального своего чутья, достичь ее. И ни разу еще он не мог самому себе объяснить, как ему это удавалось.

Тимофеев легонько ткнул отверткой в одну из ниточек, которая отчего-то понравилась ему больше всех остальных, и она послушно отделилась от своего узелка. Ласковым движением Тимофеев подтолкнул ее в другое место схемы, и ниточка охотно подчинилась.

– И всего-то? – шепотом спросил Фомин.

– Все гениальное просто, – сказал Тимофеев. – А наши потомки будут далеко не глупыми. В нас пойдут.

– Хорошо бы – не только умом, – усмехнулся Фомин.

Тимофеев закрыл корпус блока, чуть помедлил, набираясь решимости, и нажал самую нижнюю кнопочку. В тот же миг передняя стенка Викиной усыпальницы с хлопком испарилась, и наружу хлынул тяжелый поток дурманящего газа. Перед глазами у Тимофеева все поплыло, веки налились чугуном, захотелось пристроиться прямо на холодном каменном полу и вздремнуть чуток…

– Отставить! – прикрикнул на него Фомин и резко встряхнул за плечо.

– Где мы?.. – пролепетал Тимофеев, трудно поводя квелыми глазами.

– Тимофеич, – взмолился Фомин. – Соберись, пожалуйста! Дома выспишься…

– И перекусить бы, – мечтательно добавил тот, понемногу приходя в чувство. – Бутербродиков. С колбаской!

Медленно утекали минуты, но девушка Вика все так же недвижно лежала на ковре зеленого дерна.

– Неужели обманул этот варан? – свирепо спросил Фомин и поискал Кощея взглядом.

Того нигде не было.

– Да нет, – сказал Тимофеев, мужественно сражаясь с зевотой. – Просто началась новая сказка.

– Какая еще сказка?..

– Обыкновенная. О спящей царевне.

Фомин в растерянности полез было за папиросой, но передумал.

– И что нам теперь делать? – осведомился он осторожно.

– Ну чудило! – воскликнул Тимофеев. – Будто не знаешь, как будят спящих царевен?!

27. Как будят спящих царевен

Фомин набрал полную грудь воздуха. Его рука непроизвольно дернулась к голове, чтобы поправить давно отсутствующий форменный берет. К его неудовольствию, попутно обнаружилось отсутствие аж двух пуговиц, необратимо потерянных где-то в сражениях с погаными чудищами. Бросая беспомощные взоры на подчеркнуто индифферентного Тимофеева, бывший морской пехотинец, староста курса, правильный мужик Николай Фомин ступил на пружинящий дерн и преклонил трясущиеся колени подле спящей Вики. Он испытывал примерно то же чувство, что и перед первым своим парашютным прыжком.

– Тебя еще недоставало! – сердито сказал он рискнувшему было напомнить о себе голодному желудку, и тот смущенно затих.

Тимофеев хихикнул и тут же с безмятежным видом стал изучать скрытые туманным полумраком своды Кощеевой хоромины.

Фомин нагнулся к золотистому облаку и, уже не стараясь унять бешеное головокружение, поцеловал Вику в теплые перламутровые губы. Сердце его скакало в груди, словно молодой барс в клетке. Фомин слегка отстранился, тревожно ожидая, что последует за этим его поступком…

И кубарем полетел от не по-женски тяжелой затрещины.

Застигнутый врасплох таким далеко не сказочным поворотом событий, Тимофеев ринулся на помощь поверженному другу, но некстати зацепился ногой за чемодан и упал головой в ретромотив. Девушка Вика уже не лежала, а разъяренной дикой кошкой нависла над распростертым Фоминым, притиснув его коленом к земле и сдавив ему горло удушающим захватом, при виде которого заплакал бы счастливыми слезами самый изощренный мастер дзюдо.

– Простите… – засипел Фомин голосом порожнего сифона. – Я не хотел…

– Ой, – удивленно сказала Вика. – Это не Кощей… Кто же вы?

– Отпустите его! – орал Тимофеев, пытаясь выпутаться из ретромотива. – Это мой друг, он ни при чем! Он хороший человек, а во всем виноват я, давите меня, если надо!

– Да вас двое, – поразилась Вика, освобождая горло уже посиневшего Фомина. – И я вас где-то видела.

– Я Тимофеев, – сердито сказал народный умелец, принимая наконец подобающее разумному существу вертикальное положение. – А это Николай Фомин. Дело о реструкторе, вторая половина двадцатого века.

– И вы пришли меня спасти?! – Вика переводила пожароопасный взгляд с одного доброго молодца на другого. – Именно вы?..

– Вас разыскивал весь Институт виртуальной истории, – пояснил Тимофеев. – Но им не повезло.

– Но откуда вы вообще знаете о моем исчезновении?

– От Тахиона, разумеется. Долго объяснять… Николай, да что ты молчишь, наконец?!

– Вы хотите мне что-то сказать? – спросила Вика потрясенного Фомина.

– Да, – проговорил тот и покраснел. – Дело в том, что… ну, в общем… Не время сейчас, наверное, о таких пустяках. Главное – что вы живы и можете вернуться домой.

– Дубина! – завопил Тимофеев. – Самое время! Это всегда вовремя!

– Не совсем понимаю, что происходит, – призналась Вика.

– Я люблю вас, – почти шепотом сказал Фомин. – Это называется – с первого взгляда. Раньше я думал – ерунда, фантастика. Пока самого не прижало… Поэтому мы здесь. Теперь вы все знаете, и мне уже легче. И можно, я встану?

– Да конечно же, – спохватилась Вика, убирая колено с фоминской груди. – Вероятно, я обязана вам жизнью… Что мне ответить вам?

– Ничего не нужно, – промолвил Фомин, умиротворенно улыбаясь. – Это только в сказках царевны обязаны немедля втрескаться в богатыря-избавителя. Вы не царевна, а я – далеко не богатырь. Жили бы вы в нашем городе, были бы рядом… Узнали бы меня получше… Но это невозможно. Поэтому просто запомните, что в двадцатом веке есть один человек, который за вас открутит башку любому динозавру. Потому что вы сама лучшая в мире. Во все времена…

– Это я-то! – смутилась Вика. – Лучшая в мире… Знаете, меня в наше время считают дурнушкой, уродиной. В глаза не говорят, но я чувствую: жалеют.

– Нифига себе уродина, – буркнул под нос Тимофеев.

– Коля, – сказала Вика. – Простите меня. Сильно я вас задела?

– Пустяки, – радостно проговорил Фомин и потрогал синяк на скуле.

– Идите сюда, я сниму боль.

Фомин, зажмурившись, чуть придвинулся к девушке. На бархатных щеках Неземной Красавицы заиграл румянец, золотое облако окутало Фомина, и он с замиранием сердца ощутил поцелуй в побитое место. Мрачные стены Кощеевой хоромины рухнули, злобные ящеры рассыпались мелким прахом, рассеялся вонючий туман, и дождь счастливых солнечных лучей пролился на возрождающийся мир…