Чтение онлайн

Как-то раз Сигхвату случилось выйти на свое поле, неподалеку от хутора. Он был в плаще, а на голову накинул капюшон. Он увидел, как к хутору скачут трое мужчин в полном вооружении, и признал Хавра. Он пошел в их сторону и сбросил рукой капюшон. Хавр и его спутники подъехали к ограде выгона, и приветствий друг другу не было.

Хавр спросил:

— Отчего у годи так мало народа?

— Я не знал, что мне понадобится поддержка, — говорит Сигхват.

Хавр и его спутники какое-то время пристально в него вглядывались, а потом повернули прочь; Сигхват же пошел домой.

Одного человека звали Гуннар Горсть. Он был очень сильный муж и подолгу жил на Гримовом Острове. Он нанялся работником на Воронье Ущелье. Некоторые люди рассказывают, что Хавр обманул Гуннара, а другие говорят, будто он придержал его плату. Гуннар по этому случаю обратился к Сигхвату. А тот сказал, что дело его не касается, и отослал к Халльдоре — она была с Гуннаром в родстве. Люди не знают, о чем они толковали, но только той зимой Гуннар разъезжал по округе и останавливался то тут, то там.

В последний день месяца гои, когда до начала Пасхи оставалось три недели, на Вороньем Ущелье случилось такое событие, что туда пришел ночевать Йон сын Бирны. Он не имел своего жилья и работал на Столбовых Амбарах. На хуторе находился также Хёскульд сын Гуннара; было это следующей зимой после того, как он убил священника Эгмунда и его сына Гуннстейна [413] . Им с Йоном отвели одну кровать, дальше вглубь от скамьи, а напротив, на другой кровати с наголовниками, лежал Хавр Управитель. У него был хороший сторожевой пес, который всегда лежал у его кровати. Однажды ночью пес пропал, и его так и не нашли.

Хавр каждую ночь ходил в церковь на молитву. И после того, как он пришел назад, и какое-то время лежал тихо, Хёскульд с товарищами услышали хрип с его стороны, Они подошли к нему и обнаружили, что Хавр ранен в грудь; его поразили секирой, которая торчала в ране; это была секира самого Хавра, и она всегда висела у него над кроватью. Им показалось, что они слышат, как кто-то метнулся по горнице к выходу в южной стене. Тогда зажгли свет. Хавр уже испустил дух, и они позаботились о его теле.

Утром на Почве был сбор, и были поведаны эти новости. Туда явился Гуннар Горсть и взял на себя убийство Хавра. Сигхват дал уклончивый ответ, и сказал, что поденщики нынче пошли буйные, и было глупо придерживать их плату. Гуннар находился на попечении Халльдоры всю оставшуюся часть поста. Он погиб той же весной, когда люди Сигхвата возвращались с Гримова Острова домой.

Позже, летом, Йон сын Бирны явился на Столбовой Холм к Снорри и сказал, что его послал Сигхват. Он постился там покаянным постом сорок дней. Отсюда пошел слух, что именно он убил Хавра, и слух этот держался долго.

[1222 г.] Весной после пасхальной недели Сигхват послал гонца на запад в Долины к Стурле и просил его выезжать на север с множеством народа: он сказал, что Стурле подобает мстить за убийство брата [414] .

Стурла тотчас откликнулся, созвал людей и выехал на север с большой свитой. С ними в пути был скальд Гудмунд сын Одда. Он сказал эту вису:

Стурла приезжает на север в Нагорный Фьорд. Там уже был Торарин сын Йона, он собирал народ в Нагорном Фьорде, а Сигхват велел созывать людей по Островному Фьорду [416] и Долинам. Затем они достали себе корабли и выехали к Гримову Острову. У них было почти три больших сотни народу.

Когда люди епископа увидели, что на них идет неприятель, они вскочили и схватили свое оружие. У них было семь десятков мужчин, способных держать оружие, а еще три десятка составляли женщины и нищие <калеки> [417] . Епископ с несколькими священниками ушел в церковь. Войском епископа распоряжался Эйольв сын Кара. Некоторые, перед тем как спуститься на берег, исповедались у епископа [418] .

Арон сын Хьёрлейва спросил Эйольва сына Кара, где доспехи Туми.

— Они висят дома в горнице над моей кроватью.

— Неужели нам сегодня не понадобится это оружие? — говорит Арон.

— Никто, по-моему, не жаждет брать его в бой против Стурлы, — говорит Эйольв.

Тогда Арон вручил свое оружие одному из товарищей, а сам пошел за доспехами Туми и облачился в них.

Но когда он проходил мимо церковного двора, епископ вышел навстречу Арону, и спросил, не хочет ли тот исповедаться.

Арон отвечал, что для этого уже нет времени.

— Проявляй доброту к бедным, — говорит епископ, — и мы еще повидаемся впоследствии.

Арон потом рассказывал, что ему накануне ночью приснилось, будто епископ возложил на него свой плащ.

Арон побежал в один из заливов: всего там оборону с ним держало одиннадцать человек. А Эйольв с тридцатью людьми был в другом заливе. Кое-кто стоял и в третьем заливе.

Стурла направил свой корабль прямо туда, где стоял Арон с его товарищами. На Стурле был красный плащ поверх брони, и полы плаща были заткнуты за пояс (upp dregit blo?unum). Как только корабли зацепили дно, Стурла и его люди прыгнули за борт и пошли наверх. Побережье в этом месте было покрыто клубками водорослей, а выше лежала галька. Люди епископа стояли у верхнего края полосы, где кончались водоросли.

Стурла сказал:

— Вон там, наверху, стоит этот дьявол Арон. Не дадим ему ускользнуть.

Тут Стурла вскочил на водоросли; сбоку его прикрывал Сигмунд Крючок.

Арон ударил Стурлу и просил наступать на него, сказав, что здесь Стурле будет лучше видно оружие его брата Туми.

Стурла в ответ ударил Арона копьем и пробил ему щеку, так что наконечник, пройдя рот, показался из другой щеки.

Арон, в свой черед, ударил Стурлу с такой силой, что тот упал на бок в водоросли, и броня съехала, обнажив бедро. Арон хотел поразить его туда, но Сигмунд Крючок выбросил щит над Стурлой, и удар пришелся в щит.

После этого Стурла вскочил, и на Арона навалились скопом; копья стояли в его теле так густо, что он не сразу смог упасть. У него было множество ран, но, тем не менее, ранен он был не столь тяжело, как они надеялись.

Затем люди епископа бежали с побережья, а люди Стурлы преследовали их. А Арон остался лежать на поле боя.

После этого Стурла и его люди направились к церковному двору. Были захвачены и оскоплены два священника, Снорри и Кнут.

Арон по-прежнему лежал на водорослях, пока Эйольв сын Кара не подошел к нему. Он спросил: