Чтение онлайн

– Ты вернулся, – вздохнула женщина, уткнувшись в его грубую джинсовку.

– Я вернулся. – Он погладил ее по темным волосам. – Я скучал.

– Это решаемо. – Она крепче обняла мужа. – Просто не уезжай больше.

– Не уеду, – пообещал мужчина, а про себя добавил: «По крайней мере, пока не родится ребенок».

Мужчина понятия не имел, как скоро его настигнут сны, но осознавал, что должен будет прислушаться.

Но сейчас он вернулся домой.

Женщина отстранилась и, глядя на мужа, отвела прядь светлых волос, упавших на его подбородок.

– Как все прошло? – Она лукаво улыбнулась, и лунный свет упал на ее шрам. – Миссия прошла успешно?

Он улыбнулся.

– Да. Они нашли друг друга. Думаю, будут счастливы.

– Откуда ты знаешь?

– Просто у меня такое чувство…

– Расскажешь?

– Можно я сначала приму душ? – спросил он, притягивая ее ближе. – Мне потребуется помощь… слишком много мест, куда мне не дотянуться.

Она поцеловала мужа в губы нежно, а затем углубила поцелуй.

– Могу помочь.

Женщина за руку повела его в дом и, раздевшись, они зашли в маленький душ. Она намылила мужа мочалкой, смывая его кожи дорожную пыль. Мужчина повернулся в объятиях жены и поцеловал ее.

– Я очень рада, что ты вернулся, – призналась она. – И хорошо, если ты помог им. – Она посмотрела на мужа. – Будут ли они так же счастливы, как и мы?

Взглянув на любимую, мужчина положил руку на ее живот, и почувствовал, как пинается его сын.

– Будут.

Эпилог 2 Два года спустя Фиона

– Cuantas hay? – спросила я у класса, указывая на десять нарисованных кошек на доске, и добавила: – Contemos. En ingles

Пятилетние дети, сидящие в сине-белой школьной форме, посмотрели на меня, а после двадцать голосов принялись хором считать кошек.

– Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять…

– Очень хорошо, – похвалила я.

Прозвенел звонок, и ребятишки поспешили за своими рюкзаками. Некоторые подбежали ко мне и обняли маленькими ручками. Я наблюдала за тем, как они покидали класс, унося с собой смех и оставляя после себя пустоту и тишину.

Потратив час на подготовку к утренним урокам, я собрала сумку и вышла из школы. Помахала на прощание коллегам и, сев на велосипед, поехала домой. Мы жили в миле от деревни Сан-Хосесито, поэтому я направилась по ведущей на восток ухабистой тропинке, подальше от голубых вод Тихого океана вглубь джунглей вдоль реки Увита.

Тропинка разветвлялась, и я свернула направо. Там, спрятанный в лесу, находился наш скромный деревянный домик с тремя спальнями. Попав на небольшую поляну перед домом, которую Ник называл подъездной дорожкой, я проехала между длинными низкими деревянными ящиками в саду. В одном у меня росли цветы, в другом фрукты, и еще несколько были заняты овощами и травами.

Остановившись возле входа, прислонила велосипед к стене. Над висящими кормушками порхали колибри. В воздухе пахло зеленью, бугенвиллией и океаном.

Внутри нашего жилища было просторно и везде лежало дерево теплого оттенка, которое светилось ночью, когда зажигались лампы. Ник оставил мне тарелку с фруктами. Я улыбнулась и отправила виноградину в рот. В доме стояла тишина. Это означало, что у Ника клиент, и они на заднем дворе.

Я прошагала через гостиную, обставленную простой мебелью из ротанга. У местных умельцев мы купили ярко вышитые подушки, а на стенах висели работы Ника. Его картины – это больше, чем просто краска на холсте.

Я вышла через заднюю дверь и двинулась по окруженной кротонами и папоротниками тропинке к небольшому деревянному строению на краю участка.

Ник называл его бытовкой, а я студией.

Оно представляло собой всего две стены, а после открытое пространство, выходящее в джунгли. Я выглянула из-за угла. На земле был расстелен брезент, испачканный яркой краской.

Сегодня на табуретке сидел пожилой мужчина из деревни. Ник, босой, в джинсах и белой майке, стоял за большим мольбертом, держа в руке масляную пастель. Поднос с примерно пятью десятками разнообразных оттенков располагался на столике рядом с ним. Ник был беспокойным художником. Если он не рисовал, то расхаживал перед холстом, внимательно разглядывая модель.

При виде сегодняшнего портрета в моем сердце расцвела сладкая боль. Ник нарисовал старика в ореоле ярко-желтого света. Старик радостно смеялся, его глаза были полны жизни, а на губах играла широкая непринужденная улыбка. Свечение неуловимо просачивалось сквозь морщинистую кожу, словно мужчина сам являлся его источником. Тонкие белые волосы сияли.

По краям желтого ореола Ник изобразил ночное небо. Сначала я решила, будто оно здесь не к месту, но, наблюдая за Ником, увидела, как он изучающе посмотрел на старика, а после взял серую пастель. Начал рисовать луну, закрашивая белым цветом так, чтобы она выглядела серебристой и яркой, выглядывающей из-за тонких облаков. Облака сливались с волосами мужчины, поэтому казалось, что ночное небо – его мечта.

– Расскажи мне о своей жене, – попросил Ник, не переставая работать кистью.

Мужчина улыбнулся, отчего на его лице появилось еще больше морщинок. Судя по всему, он часто улыбался.

– О, она была… как вы, американцы, говорите? Una romantica?

– Даже так? – удивился Ник.

Луна оживала буквально на глазах. Ник рисовал быстро, твердой рукой скользя, изгибаясь по холсту и прижимаясь плотнее, чтобы добавить резкие штрихи.

– Да, романтичная, – кивнул мужчина. – Каждую ночь звала меня на улицу. Говорила, мол, луна показалась, идем на нее любоваться.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки.

Ник закончил луну и несколькими размашистыми мазками изобразил вдоль нижней части холста песчаный пляж, залитый лунным светом.

– Она любила каждую ночь гулять со мной по пляжу, – произнес старик.

Ник нарисовал следы на песке. Казалось, их отпечатали слова мужчины.

Старик усмехнулся.

– Ей нравилось держаться за руки, как будто мы любовники, а не женаты пятьдесят лет. – Он посмотрел на Ника. – Ты женат?

– Да, – ответил Ник.

– Держи ее за руку каждую ночь, – посоветовал мужчина, – и будешь чувствовать себя прекрасно.

Ник улыбнулся и на мгновение незаметно повернул голову в мою сторону.

– Я буду.

Я ухмыльнулась и тихо отступила, чтобы дать им закончить. Мужчина не узнает, что краска появилась на холсте задолго до его откровений. Он не увидит холст, пока Ник его не закончит. А к тому времени старик будет считать, будто Ник изобразил то, что ему рассказали.

Все началось с меня.

Ник восстановил мой портрет, утерянный в Саванне. Новый рисунок мне нравился так же сильно, как и старый. Хотя имелись отличия. На этом девушка выглядела ослепительно счастливой, а розовый вокруг нее отливал золотом.