Сахара
Шрифт:
Совершенно не по себе чувствует себя низенький, коренастый, одетый в потертый воскресный костюм Капоне, к которому я сразу же начинаю испытывать симпатию. Раскусил я его немедленно: сильный, наивный, с добрым сердцем. Он не может удержаться от того, чтобы не переступать с ноги на ногу, одновременно вжимая голову в плечи.
– Ладно.
Все трое выпрямляются.
– Джеки все вам объяснил. Вы добровольцы. А теперь расскажите, чем занимались до этого.
Джос открывает рот. Я его тут же перебиваю.
– Мы будем жить и работать вместе два месяца, если не больше. Поэтому хочу услышать правдивую историю, а не ту, которую приготовили заранее.
Подобные типы мне известны. Это мелкие пираты, но по большому счету называть их плохими нельзя. Они не желают ничего иного, как только очутиться под опекой такого человека, который позволит им развернуть крылья.
Джос это просто жиголо. Уже много лет он живет за счет стареющих, уже потасканных жизнью, жаждающих нежности вдовушек с толстыми бумажниками. Ему же далеко за сорок, его личная привлекательность начинает стираться, а при мысли о старухе, которая пользовалась его услугами последние пару лет, ему делается нехорошо. Работа у меня дала бы ему возможность сбежать.
Индеец, низкорослый и насквозь фальшивый, занимается скупкой краденым. Какое-то время он был водителем доставочной машины, но когда он ужрался как свинья и задавил двух человек, у него забрали права.
Капоне - это просто мелкий хулиган, которому так и не удалось подрасти, хотя ему тоже за сорок. Его карьера - это разбой, небольшие нападения и серия кратких приговоров: три месяца, полгода...
Вся троица познакомилась в бистро, в котором они пьют целыми днями. Опухшие, слезящиеся глаза, впалые щеки - не нужно быть великим врачом, чтобы поставить диагноз: спиртное, причем - в больших количествах.
Джос желает поработать. С ним не будет никаких проблем. Выглядит он как тряпка, но заметны и некоторые достоинства. Для Капоне не нужно ничего кроме шефа, он всегда мечтал о приключении, которое мы сейчас ему предлагаем, потому что, по сути своей, это большой ребенок. С ним проблем тоже не предвидится.
Что же касается Индейца, то я пока что не уверен. Мне он не симпатичен, и рожа у него самая сволочная. Это вредный тип, он может быть нелояльным по отношению к нам, но я уверен, что он не трус. Если за ним хорошенько проследить, если он все время будет среди коллег, то, возможно, все пойдет как следует.
– Нормально, вы приняты.
Все трое облегченно улыбаются, они счастливы. Но времени на сантименты я им не оставляю.
– Оставьте свои данные, фотографии, если имеете при себе, номера телефонов. А теперь нужно это отпраздновать. Шотар, доставай шампанское.
Холодильник в этой комнате - это единственный работающий агрегат. Достаточно приглядеться, как выпивает троица, чтобы оценить их тягу к спиртному.
Капоне собирает всю свою отвагу, подходит к столу и спрашивает:
– Шеф, нам приходить с инструментом?
И показывает под мышку, куда с охотой нацепил бы кобуру.
– Ты за кого нас принимаешь? Мы всего лишь торговцы, а не гангстеры.
Джеки подтверждает:
– Мы всего лишь продаем бывшие в употреблении машины за границу.
– И ничего больше. Понял, Капоне?
Он понял и, разочарованный, садится на место.
– Ну хорошо, а теперь за работу. Пошли в ангар. Нужно приготовить грузовики.
Индеец по глупости пытается протестовать:
– Но ведь у нас нет подходящей одежды.
– Вы хотите работать, да или нет?
– Хотим, хотим.
– Тогда пошли.
***
Наши авторазвалины стоят в громадном ангаре, отделенном от промышленного района обширными пустырями. Все строение представляет собой длинную жестяную крышу, подпираемую столбами. Жестяные перегородки исполняют функции стенок. Снаружи видны только несколько куч шин, которые пришлось оставить во дворе. Местечко совершенно отдельное и безлюдное. Падающий мокрый снег и серое небо дополняют понурый вид всего целого.
Внутри установлены мощные осветители. Повсюду висят переносные лампы. Раз и Два заняты сваркой. Один держит, другой пускает искры. В единственном свободном уголке стоит металлическая бочка, исполняющая роль печки. Изнутри пышут длинные языки пламени. Альбана поднимается, чтобы поприветствовать нас.
– Не работаешь, Альбана?
Угрожающий тон до него доходит, поэтому он тут же начинает объясняться, чего я совершенно не слушаю.
– Вон отсюда. Забирай свои шмотки и уматывай.
Тот застыл и удивленно пялится на меня. Я бы с большей охотой оборвал ему уши, но они закрыты вязаной шапочкой, опять же, его рекомендовали мои клиенты. Как всякий нормальный африканец, он пытается дискутировать:
– Но, шеф, я только на пару минуточек... отдохнуть. Мне же нужно набраться сил, чтобы...
– Альбана...
– Да, шеф.
– Подойди ко мне.
Он становится передо мной чуть ли не по стойке "смирно".
– Сними шапку.
Тот мнется. Все уже подошли поближе и молча присматриваются к разыгрывающейся сцене. Альбана снимает шапку, а я делаю жест, чтобы он подошел еще ближе.
– Уши открыты?
– Да, шеф.
– Хорошо слышишь?
– Да, шеф.
– Тогда я тебе объясню.
Он даже не шевелится, только глядит на меня своими глазищами, в которых виден страх; даже посерел весь. Три новичка стоят в сторонке и приглядываются.
– Альбана, Джеки сказал мне, что ты ничего не делаешь. К Раз и Два, которые являются моими работниками, относишься как к дерьму, опять же, ты украл у них деньги. Это уже три ошибки с твоей стороны. И это мое последнее предупреждение. Еще одна ошибка, и я увольняю тебя, независимо от того, где будем находиться. Ясно?
– Да.
– Понял?
– Да, шеф.
– Тогда двигай задницей и берись за работу.
Свесив голову, с шапкой в руках, он медленно идет к грузовикам.
– Альбана.
При звуке моего голоса он весь трясется и поворачивается.
– Повтори, что ты меня понял.
– Да, понял.
– Тогда шевели задницей, сволочь.
На сей раз он движется гораздо живей и исчезает за машиной. Вскоре оттуда доносятся удары молотком, из чего следует, что он меня хорошенько понял.