Чтение онлайн

День проходил точно так же, а ближе к вечеру Он позвал мальчиков из колледжа петь ~бхаджаны| и жестом приказал нам остаться. Я была в восторге. Я получала полнейшее удовольствие, слушая пение мальчиков, а еще особенно потому, что Баба сам вел несколько ~бхаджанов|. Я временно отвлеклась от неутомимой деятельности моего мозга, когда с удовольствием погружалась в звуки Его мелодичного голоса, наблюдая, как Он рукой отбивал такт или постукивал своими тарелочками. Внезапно Он встал в конце ~бхаджана|, показывая, что вечер заканчивается. Что нам оставалось делать? Мы не могли приехать на следующий день, если Он не пригласит нас. Разве Он забыл, что велел нам приехать? В голове у меня царила сумятица. Снова я покорилась мысли, что на мои вопросы не обязательно будет дан ответ и нам, возможно, придется уехать, не узнав, что же делать. Как бы прочитав мои мысли, как раз тогда, когда собирался покинуть комнату, Он обернулся и велел нам приехать на следующее утро. Мы оба вздохнули с облегчением, потому что теперь знали по меньшей мере то, каким должен быть наш следующий шаг.

Мы продолжали сидеть в доме каждый день, и я, наконец, могла расслабиться и чувствовать себя в силах ждать Его повседневного указания, не пытаясь определить заранее, что мы будем делать. Но это было всего лишь началом отдачи. Вопросы все еще заполняли мой ум, но я больше не требовала немедленных ответов.

Однажды Баба спросил, где я купила ~сари|, которое ношу. Бал жаркий день, и я надела дешевое быстросохнущее ~сари|. Он обратил мое внимание на тот факт, что это ~сари| было почти таким же, какое носила юная дочь другой американской пары. Помню, что я была весьма озадачена Его замечанием, но в то время у меня не было достаточно опыта, чтобы истолковать Его замечания как имеющие более глубокий смысл. За несколько дней до конца моего пребывания в то время, как я разговаривала с другой американкой, которая всегда выглядела очень ухоженной, меня осенила внезапная догадка. Она рассказала мне, что, когда впервые приехала повидать Бабу, то решила, что должна одеваться очень просто, как приличествует ~садху| <Садху -- святые аскеты, здесь -стремящиеся к отречению.>. Поэтому она не красилась, не делала маникюр и носила только самые дешевые ~сари|. Несколько раз она поймала испытующий взгляд Бабы, направленный на нее. Затем однажды Он приветливо улыбнулся и сказал достаточно громко, так что слышали все, что в Америке госпожа... всегда носила очень привлекательную одежду, а ее волосы были тщательно уложены, но когда она приехала увидеть Бабу, она перестала заботиться о том, чтобы выглядеть привлекательно. Она сказала мне, что сразу же поняла намек, который Он сделал. Потом добавила, что была крайне смущена тем, что ее неуместное рвение выглядеть как ~садху| произвело неверное впечатление и, по-видимому, оскорбило Бабу. С тех пор она прилагала большие усилия к тому, чтобы выглядеть привлекательной и ухоженной, как она это делала дома. Я была весьма признательна за этот полезный намек, несмотря на то, что было слишком поздно воспользоваться им в то время. Теперь я поняла, что Он косвенно намекнул о том, что я одета, как подросток, а не как взрослая женщина, жена преуспевающего адвоката.

Сейчас, когда мы вернулись и, вероятно, будем возвращаться время от времени, я решила купить несколько цветных шелковых ~сари|, более соответствующих моему возрасту и положению. Я восхитительно провела время, перебирая сотни прекрасных тканей и заказывая ~чоли|. Баба сразу же заметил перемену, улыбнулся одобрительно и высказал мнение о моем внешнем виде, как только я появилась в одном из своих новых приобретений.

Затем, однажды утром, стоя в дверях, Он подозвал нас кивком, чтобы мы следовали за Ним в маленькую комнату для бесед. Он позволил нам удобно расположиться на полу у Его ног и без промедления спросил меня, как я себя чувствую и бывают ли у меня головные боли. Я сказала, что все еще иногда страдаю от них, но, по-видимому, они становятся менее сильными и частыми. Он кивнул, улыбнулся и сказал, что вылечит их. С этими словами Он начертил рукой круг в воздухе и высыпал мне в руку немного золы белого цветы, приказав съесть ее, что я быстро и сделала. Она отличалась от ~вибхути| в маленьких пакетиках, была более белой, безвкусной, не имела запаха и была гранулированной, а не порошкообразной.

Затем Он сообщил мне, что другой причиной головных болей были некоторые лекарства, которые я принимала и которые вызвали преждевременное прекращение месячных. Я смутилась и выпалила: "О, Баба, я никогда не принимаю лекарства, так как у меня аллергия ко многим из них". Он настаивал на том, что прав, и резко сменил тему, задав моему мужу какой-то вопрос. Это дало мне возможность собраться с мыслями. Я знала, что всегда с большой осторожностью принимала по возможности меньше лекарств и даже редко принимала аспирин от головной боли. когда беседа закончилась, Баба насмешливо взглянул на меня, как бы говоря: "Что ты собираешься с этим делать?"

В течение нескольких дней после этого инцидента я продолжала размышлять над Его замечанием, и оно продолжало беспокоить меня. До тех пор я была настолько уверена, что Он знает все обо мне в этой теперешней жизни, а также во всех моих прошлых воплощениях. Однако теперь Он настаивал на чем-то, что, я была уверена, не могло быть верным. Сомнения объединились с постоянными вопросами, чтобы мучить меня до тех пор, пока я не почувствовала, что крайне устала и перестала искать на них ответы. Мысленно я просила помочь мне понять, чт'о Он подразумевает под своей последней загадкой и имел ли Он в виду настоящие лекарства или символические, либо психологические.

На следующее утро, как только я проснулась, меня привело в полное сознание воспоминание о поездке, которую мы совершили в Южную Америку по меньшей мере десять лет назад. По предложению д-ра Андриджа Пухарича мы посетили Жозе Арриго, известного бразильского целителя и хирурга, делающего операции на головном мозге у душевнобольных. Наш друг Андриджа был совершенно уверен в том, что Арриго с успехом вылечит мою мигрень. Сам Андриджа был знаком с Арриго и наблюдал за его многочисленными операциями, включая и ту на себе, которые тот делал, пользуясь лишь маленьким карманным перочинным ножом. Вместе с группой врачей он также обследовал сотни благодарных людей, побеседовав с ними, которых Арриго вылечил от разнообразных болезней. Он был настолько уверен, что мне также будет оказана помощь, что предложил условиться со своим бразильским другом, чтобы тот встретил нас и проводил в маленькую деревушку, где Арриго жил и работал, и лично представил нас. Так как мы уже планировали побывать в Южной Америке, я решила, что ничего не потеряю, если добавлю еще одно необычное приключение к длинному списку, который я уже составила в своих поисках избавления от выводящих из строя головных болей, которые стали причиной стольких огорчений и беспорядка в моей жизни.

Когда мы прибыли в Бразилию, то вылетели в город, где жил наш провожатый, и с его помощью наняли машину, чтобы поехать повидать арриго. Сама поездка была настоящим приключением, так как наш сопровождающий говорил на португальском языке и знал лишь несколько испанских слов и еще меньше английских. Никто из нас не знал португальского, но мой муж немного говорил по-испански. С помощью такого совершенно неподходящего средства общения мы попытались объяснить попутчику причины нашего желания посетить Арриго. К счастью, мы все были в веселом состоянии по поводу этой странной ситуации и пользовались языком жестов, чтобы восполнить нехватку слов.

Когда мы прибыли в крошечную деревушку, где жил Арриго, и нашли его дом, то узнали, что его посадили в тюрьму в соседнем городке. Мы догадывались, что такое случается не впервые. Ему предъявили обвинение в том, что он делает операции, не имея диплома врача или лицензии на врачевание.

Мы приехали так издалека, чтобы повидать его, и были расстроены таким поворотом событий, но наш провожатый решил посмотреть, что можно предпринять, чтобы ускорить встречу. По его предложению мы поехали в город, где Арриго содержался в тюрьме. Мы ждали в машине, пока он ходил в тюрьму. Почти через час он появился и весело дал нам понять, что получил разрешение на посещение Арриго днем в обычные часы посещения родственников. Он также упомянул, что мы должны представиться членами семьи Арриго, что сильно озадачило нас, так как мы не смогли бы сказать ему ни слова. Несколько часов спустя нас ввели в голую комнату, где стояли две койки и грубые деревянные скамьи, которыми пользовались тюремные охранники. На одной из коек лежал Арриго, одетый лишь я мятые пижамные брюки, с широкой приветливой улыбкой на небритом лице.

В течение следующих двух часов мы с мужем сидели молча, тогда как Арриго и наш провожатый вели оживленную беседу на португальском языке. Наконец, Арриго встал с койки, посмотрел испытующе на меня и удалился в заднюю комнату, откуда мы вскоре услыхали клацанье пишущей машинки. Через несколько минут он вернулся, держа два маленьких листка бумаги, на которых были напечатаны названия девяти лекарств вместе с инструкциями по их применению. Он, по-видимому, получил эти предписания от своего духовного руководителя Врица, покойного немецкого врача, который часто прописывал лекарства, когда не было показаний к операции или, как в данном случае, она была невозможна.

На обратном пути в машине наш провожатый сумел объяснить, что некоторые из этих лекарств следует принимать орально, а другие--посредством инъекций. К нашему удивлению, он заверил нас, что мы можем достать их у большинства фармацевтов без рецепта врача.

Как только мы прибыли в Рио-де-Жанейро, мы поспешно обошли несколько аптек и сумели купить по нескольку лекарств в каждой, пока не приобрели все. По прибытии в Нью-Йорк мы прошли таможенный досмотр и поехали прямо к нашему другу Андридже. Он постарался сделать перевод на английский всех ингредиентов и инструкций, чтобы удостовериться в том, что я могу принимать эти лекарства без опасения. Сам он сделал мне несколько первых инъекций и научил моего мужа, как делать остальные. Пока я продолжала проходить курс лечения, я чувствовала себя все хуже и хуже, но настойчиво продолжала принимать лекарства. Через несколько недель я возмутилась и прекратила эксперимент, так как чувствовала себя определенно хуже , а не лучше, и предпочла свои головные боли реакции на лекарства. Андриджа всегда считал, что причина того, что я не вылечилась, заключалась в том, что я не приняла все лекарства. После того, как побочные явления исчезли, я стала думать о том, был ли он прав.

Когда воспоминание об этом неприятном эпизоде промелькнуло у меня в голове, я поняла, что, должно быть, Баба говорил именно о тех лекарствах. Как я могла забыть? Я явно подавила это воспоминание. Когда я возвратилась мысленно к тому времени, то внезапно вспомнила, что мой менструальный цикл действительно прекратился совершенно внезапно, приблизительно в то время без каких-либо предупредительных знаков, указывающих, что приближается прекращение месячных. Я не связывала это прекращение с лекарствами Арриго, пока Баба не привлек мое внимание к этому.