Чтение онлайн

Доставить жертву оказалось легко. Парень на месте. Пора. Сейчас он будет рождаться из зверя. Таков ритуал – мрачное таинство. Когда жертва очнётся и встретится с окружающим безумием, то останется меньше двух минут, чтобы спастись.

Тёмные и массивные фигуры изуверов стоят около чудища, которое зовётся Увечьем. Увечье – это гигант, одно из миллиарда божьих зверей. Оно руководит грандиозным обрядом и восхищает собой. Увечье невероятно. Завораживает и покоряет каждого. Монстр поражает по трём причинам.

Первая – непонятно, каково обличье чудовища. Увечье громадное. Оно столь велико, что бордовые ткани, едва скрывающие его звериное тело, смогли бы накрыть пару часовен и даже землю рядом с ними.

Раздаётся вторая причина. Звучит низкий гул Увечья, сотрясающий нутро. Он проникает в организм так глубоко, что изуверам кажется, будто звук рождается в них самих. Мощный и чудовищный глас поражает.

Два этих факта меняют восприятие мира. Обширная зала освещена подобно операционной, но ужасающие масштабы Увечья убивают и поглощают свет. Исполинские габариты создают полутьму, а глубинная песнь зверя пробуждает в сознании панику. Всё пространство вокруг превращается в мрачную языческую гробницу.

Есть третья причина замереть перед Увечьем. Этот нежный и прохладный запах, тот священный аромат, который тянет к себе, напоминает о тёплом, очень хорошем сне, куда хочется вернуться.

Бордовые ткани на теле монстра обрезаны в одном месте, где торчит чёрный отросток. Это малая часть Увечья. Отросток приоткрывается и походит теперь на беззубую пасть. В ней легко вытянуться в длину, но не в ширину. Здесь есть яйцеклад, то единственное, что роднит Увечье с насекомыми.

Ширина яйцеклада чуть большая, чем хватит жертве, чтобы поместиться внутри. В яйцекладе колба, чей объём немного меньше того, который нужен, чтобы втиснуть туда ужавшегося человека. Получится ли внутри хотя бы открыть рот для вопля?

Жертва в колбе начинает просыпаться от чувства сдавливания. Он ощущает, что грудина сложится пополам, а плечи коснутся друг друга. Его руки лежат на животе и едва сгибаются в локтях. Дёргаются колени сами по себе. Они нервно бьют по колбе, места им почти нет.

Дышать трудно, потому что колба тесная. Пальцы ног нащупывают дырочки, пускающие воздух. Сторона колбы с головой жертвы торчит наружу из беззубых челюстей, а другая сторона таится в темноте загадочной пасти.

Он наблюдает перевёрнутое пространство. Понимает, что лежит вверх ногами и немного наискосок. Виднеются две фигуры, на них хирургические мантии в пол, на головах широкие тёмные шляпы, с которых спадают чёрные плотные сетки, как у пчеловодов. За сетками лиц не разглядеть.

Позади изуверов находится длинный стол с несчётным количеством медицинских инструментов. Слышится непонятный шум. Гудят голоса? По-видимому, целая капелла мрачных хирургов ожидает в другом помещении. Раздаётся гул из глубин чёрной пасти. Что здесь – святилище или зал хирургии?

Проснувшись окончательно, он в ужасе ревёт, умоляет выпустить и дёргается в меру возможностей. Ему тяжело дышать и крик ослабевает, а его мольбы звучат неясно, как безумная молитва, потому что язык во рту будто чужой. Тело еле умещается в тесной колбе, плечи елозят, пинаются ноги. С каждым нервным движением колба опускается всё ниже. Наверное, чёрные челюсти – это загадочный аппарат, реагирующий на активность. Порвать колбу и сбежать выглядит невозможным, но это превращается в заветную мечту. На спасение остаётся чуть больше минуты. Появляется надежда. Рождается план.

Изувер смотрит как вторая тёмная фигура, его соратник, пересчитывает обрядовые инструменты. Они чистые и металлические, с пурпурными письменами. Громадное Увечье заслоняет потолочный свет, но лампы вокруг делают мир видимым. Жреца наполняют воодушевление и страх. Предвкушение. Жутко и радостно. Слышится невнятное бормотание. Жертве что-то нужно? Медленное разрождение Увечья прерывается.

Он старается не двигаться, терпит нервные уколы затёкшего тела. Дышать всё сложнее. Изуверы приближаются к колбе, останавливаются рядом с ней и смотрят. Кажется, для обряда необходимо, чтобы колба выпала из челюстей. Этому можно помешать.

«Тело затекло, я не могу двигаться, тело не слушается, – жалуется он. Намекает, что ритуал не случится, пасть не вытолкнет его. Они что-нибудь ему ввели, чтобы точно не проснулся при транспортировке. – У меня аллергия на наркоз, я не чувствую ног! Да я же умру!».

Выбраться из колбы надо обманом, если порвать её нельзя. Они должны вытащить его или церемонии не будет. Фигуры в шляпах расходятся. В поле зрения сейчас только стол с острыми предметами. Сперва пяток касается тёплый воздух, а следом обжигающий жар, который идёт из недр тёмной пасти.

Крича, он начинает дёргаться ещё интенсивнее, чем раньше. Задыхается. По-видимому, горячий воздух пожирает кислород. Теперь крик членораздельный, потому что язык снова подчиняется жертве. Но изуверы по-прежнему плохо понимают, о чём вопит их узник: «Я не могу дышать! Помогите мне! Выпустите! Я задыхаюсь!». Фанатик различает слова, чьё звучание искажено колбой. Что-то не так с дыханием?

Жертва видит, как изувер уходит к столу с инструментами, следом возвращается к колбе и надрезает её ножом, лезвие ходит у самого рта парня. Фанатик давит на прорезь, получается маленькая дыра для воздуха. Удаётся сделать тяжёлый вздох и ощутить себя счастливым. Появляется идея. Кажется, теперь есть новый способ освободиться. Остаются последние полминуты, когда ещё можно спастись.

Изувер смотрит, как его соратник делает надрез на колбе, а после этого уходит в угол совершать молитву. Наблюдать за молитвой не принято. Он сам отдаляется от стола и обращается к высшим силам. Моральный настрой – это самое важное. Борются эмоции между собой, разные виды любви сменяют друг друга, и умиление, и восторг от собственного ума, и ощущение тепла в груди.

Увечье тоже чувствует счастье, но зверю нелегко. Обычно роды у насекомых проходят быстро, но когда в яйцекладе человек, то процесс затягивается. Любовь в душе фанатика ослабевает, вспыхивает ненависть. Только сложная работа изуверов по всему миру дарит добро, душит мразотную мерзость. Он стонет от бурлящей злобы. Пламя этой агрессии даёт невиданную энергию. Но иногда, как сейчас, ярость поглощает всё существо.

Лишь любовь гасит её, к ней изувер и взывает, вновь пробуждает нежность в себе. Ощущает на стыке ярости с нежностью – страх и холод. Вдруг ангелы придут за ним? Надо спешить. Ужаснувшись, он прячется в молитву, обращается к богу. Раздаётся бормотание жертвы. Соратник занят, давно вступил в общение с господом и подойти не может. Тогда изувер сам приближается к колбе и слышит: «Я могу многое дать! Выпустите меня! Я знаю, где подкова!».

Уговаривать, подкупать, врать, он использует всё, потому что дыра в колбе позволяет ему говорить. Это даёт шанс на спасение. Изувер уходит и возвращается с чёрной тканью. Ткань закрывает обзор и дыхательную дыру, монстр в шляпе заматывает колбу. Больше не видно голову жертвы, ослаб умоляющий голос этого парня. Скрылось лицо за чёрной тканью, как исчезли раньше лица фанатиков за тёмными сетками.

Скоро изувер налаживает контакт с богом и подходит к соратнику, оба молчат и счастливы. Разрождается Увечье, яйцо выпадает и трескается, но они не обращают на это внимания. Соратник нарушает молчание. Рассказывает про общение с богом, про уникальное чувство при этом, которого не было раньше.

Что именно он испытал? Хотелось понять, но подобное можно лишь пережить самому, такова суть многих церемоний. Любопытно, но страшно узнать, что переживаешь при долгом общении с богом. Нужно быть осторожным, изучая мир.