Чтение онлайн

— Не хочешь — не надо!

— Но ты же уйдёшь и сделаешь это с другим!

— Ха! Какой же ты мужик?!

— Хорошо! Если ты так говоришь, я согласен. — Я протянул к ней руку.

Жена оттолкнула её.

— Ты мне ничего не должен. Можешь не переживать.

— Я не переживаю. Ты не думай, я действительно тебя хочу. Честное слово.

«Эх, была не была!» И я заставил себя обнять её.

Всё получилось как-то слишком быстро. Из-за большого перерыва, наверное.

— Что? И всё? — разочарованно спросила жена, — Ты нарочно так быстро кончил. Сердце бережёшь? Нет, я так больше не могу. Завтра я точно тебе изменю. С пятерыми сразу. Тогда узнаешь!

— Не надо! Пожалуйста!

Я натянул на голову простыню и в полном отчаянии разрыдался. От повышенной нагрузки и её слов сердце снова пустилось в галоп. Я даже не мог закричать на жену, как обычно.

— Кажется, я умираю, — простонал я, — Правда, умираю. Точно.

На следующий день чемодан опять не привезли. О работе не могло быть и речи.

Я снова позвонил Мураи в Сибуя:

— Это Суда с Гранатового острова.

— Ага! Алло! Ну как ваш чемондан? Приехал?

— Нет, конечно. Поэтому я вам и звоню.

— Ага! Да, конечно.

— У меня лекарство кончилось.

— А? Лекарство? Какое лекарство?

— Лекарство от сердца.

— Вот как?

— Теперь случись у меня приступ, а я без лекарства.

— Сочувствую.

— Вы знаете, где мой чемодан?

— Нет.

— Вы выясняли?

— Ну…

— Выясняли?

— Что?

— Где чемодан?

— А кто выяснял?

Я тяжело вздохнул:

— Ладно. Я сам выясню. Дайте мне телефоны ваших отделений в Итагаки и Ябуки.

Записав номера, я позвонил в оба места. Ни там, ни там чемодана не оказалось.

Я заказал ещё один междугородний звонок, на сей раз в клинику Каваситы.

Трубку взяла сестра:

— Клиника Каваситы слушает.

— Моя фамилия Суда. Я ваш пациент.

— Что? Алло? Очень плохо слышно.

— Могу я поговорить с доктором Каваситой?

— Его нет.

— Как же так! Где же он сейчас?

— Уехал на конференцию.

— О! На конференцию? Куда?

— В Саппоро.

— Саппоро? На Хоккайдо?

— Совершенно верно.

— Знаете… тут такая ситуация. Доктор выдал мне лекарство, но оно потерялось. Не могли бы вы срочно выслать мне ещё?

— Связь прерывается. Я вас не слышу. Алло?

— Алло! Это очень срочно! Серпентина алкалоид. Прошу вас!

— Целлулоид?

— Нет-нет. Серпентина алкалоид. Лекарство так называется.

— Лекарство? Какое лекарство?

— Не могли бы вы срочно послать мне это лекарство?

— Я не могу. Без распоряжения доктора.

— Да, понимаю.

— Что вы говорите?

— Алло! Вы не скажете, где доктор Кавасита остановился в Саппоро?

— Что?

— Какая гостиница?

— Это не гостиница. Это клиника Каваситы. Больница.

— Да-да. Знаю. Доктор… В какой гостинице остановился доктор?

— Ага! Подождите минутку. Э-э… «Саппоро-Куин-отель».

— А номер телефона не подскажете?

Сестра продиктовала мне номер, и я попросил соединить меня с Саппоро. От постоянного кричания в трубку я стал задыхаться, всё тело покрылось потом.

— «Саппоро-Куин-отель» на линии.

Слышимость была отвратительная, пришлось надрывать голос. Наконец меня соединили с портье.

— A-а! Вам того самого доктора Каваситу? — послышался слабый мужской голос, разобравший в конце концов мои слова. — Терапевта? Он в полиции.

— Как? При чём здесь полиция?

— Вы что, газет не видели? Здесь, у нас в гостинице, прошлой ночью зверски убили женщину. Врача. Доктор Кавасита и ещё двое медиков, прибывших на конференцию, уехали в полицию как важные свидетели. Мы не знаем, когда они вернутся.

На острове не было ни телевидения, ни газет, поэтому о происшествии в Саппоро я понятия не имел. Доктор даёт показания в полиции, ему сейчас точно не до моего лекарства, даже если мне удастся до него дозвониться. Я решил больше не тратить на это время и положил трубку.

Новый день известий о чемодане не принёс. Следующий день тоже. На десятый день после того, как мы отправили чемодан, мне позвонила жена старосты и намекнула, что о поведении моей жены говорит вся деревня. Она пустилась в распутство и в открытую крутила с приезжими студентами.

Прошло ещё пять дней. Я забросил работу и целыми днями только и делал, что звонил по телефону. Терпение жены в конце концов лопнуло — ей опротивело выслушивать моё нытьё, жалобы и упрёки, она взяла сына и вернулась в Токио. Студенты уехали вместе с ней. На пароме.

Всякий раз, когда я начинал выяснять с кем-то отношения на повышенных тонах, мне казалось, что настаёт мой последний час. Восемь раз у меня было сильное сердцебиение, четырежды останавливалось дыхание, и трижды сердце пронзала такая острая боль, что я почти лишался чувств. И каждый раз я валился с ног и корчился на полу в страхе перед заглянувшей мне в глаза смертью.

На семнадцатый день раздался звонок из Симидзугавы: они получили мой чемодан! Я просил их позвонить, как только это случится.

— Ну как? Сегодня он будет здесь?

— Сегодня паром уже ушёл. Так что только завтра, — проскрипел голос в трубке.

— Почему же так долго?

— Потому что его отправили машиной.

— А почему не железной дорогой?

— Откуда мне знать? — На том конце бросили трубку.

На следующий день я появился на причале за час до прибытия парома. С Кюсю на запад, через Корейский пролив, прокатился тайфун, море штормило. Дождя не было, но ветер, пока я стоял на причале, всё набирал силу.