Чтение онлайн

— Салтан Кекезович, ты так спокоен, как будто вокруг тебя барашки травку щиплют, — Федорчук [101] , тоже попытался пошутить. — Что ты предлагаешь?

— Не в моей компетенции что-то предлагать, но если честно, то надо срочно из Афганистана уходить и людей наших поголовно эвакуировать. Иначе эти басмачи зарежут всех. И делать это надо как можно скорее. Ещё неделя и этот ублюдок недоделанный Бабрак Кармаль сдаст им Кабул, они его, конечно, повесят, он дурак, его не жалко. Но плохо будет, если там пострадают наши граждане. Драться за страну, даже за собственную жизнь он не может, да и не сильно хочет.

— Может его эвакуировать? Как считаешь, Салтан Кекезович? Пригодится он нам?

— Может и эвакуировать… — Магометов на том конце провода тяжело вздохнул. — Конечно, хорошо иметь послушного человека, но не такого как Бабрак… Тут бы своих успеть вывезти. Последние события не радуют. Вчера пропал главный геолог в ДРМ. Помнишь Женю Охримюка? Говорят, они с женой сели в аэропорту в свою машину, и как в воду канули…! Представляешь?

— Чёрт! — в голосе Федорчука прозвучала стальная злость. — Помню, конечно, этого боевого старикана! Человек! Если за него будут выкуп просить, соглашайтесь на любые условия. Потом со всеми рассчитаемся.

Главный чекист нервно встал и подошёл к окну. Бывшая Лубянская, а ныне площадь Дзержинского жила обычной суетной Московской жизнью.

— В общем, так, — глава Комитета решил, что пора закругляться. — Я тебя понял, буду выносить вопрос на ЦК. Завтра попробую согласовать дату совещания по этому вопросу. Вот только больно уж он скользкий. Наши идеологи же готовы костьми лечь, только б нести свет ленинизма, куда ни попадя. Сколько наших сейчас в этом долбанном Афгане?

— К счастью, не так много как год назад, — Магометов открыл блокнотик, — но 344 человека числятся по линии МО, 235 по линии КПСС, ещё 150 геологов, строителей и прочих специалистов. Это не считая работников нашего посольства в Кабуле, консульств в Мазари-Шарифе и Герате. Военные и геологи многие с семьями, с детьми. Я бы лучше больше наших граждан эвакуировал, чем этого идиота.

Однако глава советской госбезопасности уже думал о другом.

— Ещё… — Федорчук на мгновение задумался. — Чуть не забыл. Раз я уже с тобой разговариваю, передай там Борису Семёнычу [102] , чтобы записку о целесообразности ввода наших войск составил. И ты ему помоги, свои соображения изложи. Мне будет легче на ЦК докладывать.

Через три дня состоялся внеочередное секретное заседание Политбюро ЦК КПСС. Присутствовали только самые влиятельные фигуры. Именно они должны были решить жизненно важный вопрос. Слово для доклада предоставили главе КГБ СССР.

Виталий Васильевич Федорчук поднялся над столом, поймал глазами взгляд Брежнева и, увидев поощрительный кивок, начал бесстрастным тоном:

— К концу мая у всех, причастных к делам в Мавераннахре, сложилось твердое мнение в эту страну нельзя вводить советские регулярные части. Мало того, надо в кратчайшие сроки эвакуировать всех наших граждан, за исключением дипкорпуса…

— Товарищи! Так нельзя! — раздался с места хриплый баритон Михаила Суслова. — Мы не можем оставить афганских коммунистов в тяжёлую для них минуту. Кроме того, эти исламские фанатики, захватив власть, полезут к нам в Среднюю Азию.

— Я тоже думаю надо помочь афганским товарищам, — раздался голос Пономарёва. — Мы не можем бросить народ соседней страны в тяжёлый час. Мы не можем замахнуться на святое — на интернациональную солидарность трудящихся. Это было бы не по-ленински. Я напомню, что в когда-то Владимир Ильич поддержал молодую турецкую республику в похожих условиях. Если же мы уйдём без боя из Мавераннахра, то это станет плохим примером для наших союзников среди развивающихся стран…

— А вы подумали о том, что как только мы уйдём, туда придут американцы? — глуховатым басом поддержал Андрей Громыко. — Советский народ не поймёт. Если они поставят там «Першинги», то под прицелом окажется и Ташкент и Байконур.

Федорчук понял, что убедить зубров Политбюро ему будет не просто. Но отступать не собирался.

— Товарищи! Давайте, я вам сначала доложу соображения аналитиков нашего Комитета, а потом вы подумаете, и мы все вместе примем решение. — Он прокашлялся и продолжил:

В Мавераннахре сложилась очень опасная ситуация. Оптимальным для нас с точки зрения геополитики было бы сохранение Захир-Шаха. Но его убрал его брат, которого мы тоже могли бы терпеть, так как он старался учитывать наши интересы. После его смещения к власти прорвалась череда известных личностей. Хотя они и прикрываются марксистской риторикой, но, по сути, все до единого, обуреваемы жаждой власти. В результате мы имеем следующее:

По факту, революция 27 апреля была банальным военным переворотом, только покрашенным в красный цвет. Этот переворот отличался от привычных для страны, только тем, что покусился на традиционный жизненный уклад.

Можно было бы терпеть и даже сотрудничать с военной хунтой Тараки-Кармаля-Амина, если бы они были едины. Так нет, они начал драку за власть между собой, а вернее между родовыми кланами.

В стране отсутствует рабочий класс, а трудовое крестьянство неграмотно и очень религиозно. Опереться нам не на кого. Там больше 20 тысяч мечетей и, следовательно, более 100 тысяч служителей религии, которые выступили против режима Амина, сдуру объявившего месяц назад о ликвидации института церкви. Народ не стерпел, и развернул партизанскую войну против «народного» правительства. Изгнанная из Мавераннахра исламская нечисть, воспользовалась ситуацией и хлынула из своих нор в Пуштунистане на помощь единоверцам.

Исторически сложилось так, что в каждом афганском дворе, у каждого кочевника есть винтовка, из которой умеют отлично стрелять не только мужчины, но и женщины и даже дети. Афганистан никогда не имел сильной армии, но зато был силён массовым народным ополчением. Для удержания страны придётся воевать с этим ополчением, то есть с народом. Ненависть народа будет направлена против нас. Мы выступим в роли агрессора и захватчика. Сами понимаете, как это отразится на международной арене.

Теперь о вероятной реакции мирового сообщества…

— С этим всё понятно, нас и так после бомбёжки Пакистана объявили Империей Зла, — перебил его Громыко. — Хуже уже не будет.

— Подождите, Андрей Андреевич, может быть и гораздо хуже. — В голосе Федорчука послышались стальные нотки. — Если нам придётся проводить массовые карательные операции по умиротворению мятежных кишлаков, хлынет волна беженцев в тот же Пуштунистан, а также в Иран и Пакистан. Нас уравняют с Гитлером. Пойдут прахом все наши усилия по разрядке международной напряжённости. Канут втуне все наши усилия последних 20 лет.

Я ещё раз подчеркну, что ситуация сегодня сильно осложнена тем, что на территории Мавераннахра работает несколько сотен наших граждан. В основном геологи, но есть и строители, партийные и военные советники. Неделю назад прямо из Кабульского аэропорта был похищен выдающийся советский геолог Охримюк. Судьба его неизвестна. С требованиями выкупа никто не обращался. Поэтому моё мнение, а также мнение руководства военных советников в лице Горелова Льва Николаевича, нашего посла и других компетентных товарищей единодушно, — как можно скорее эвакуировать всех наших за исключением дипкорпуса.