Чтение онлайн

Неделю назад восстал гарнизон столицы, ставленник русских, президент-диктатор Кармаль был повешен, его подельники перебиты, а солдаты гарнизона присоединились к повстанцам. Эта новость и обрадовала, и встревожила короля. Он прекрасно понимал, что в рядах победителей нет самого главного для страны — единства.

Поэтому вчерашняя новость из Кабула была ожидаема, как утро после ночи. Уже на следующий день началась грызня между отрядами моджахедов. Не могут десятки племён жить мирно в отсутствии верховной власти. Верховная власть! Вот что может спасти разорённую несчастную страну.

Вечером у мраморного саркофага Нерона, что возле древней Кассиевой дороги, стоял невысокий молодой человек в больших чёрных очках. Круглое лицо и характерный разрез глаз вместе с густыми чёрными бровями и такими же усами выдавали в нём жителя Центральной Азии. Белую туристическую панаму мужчина надвинул на глаза и внимательно рассматривал редких в этот час прохожих. Завидев темно-зелёный фиат мужчина, проводил его взглядом, затем аккуратно свернул газету и сунул подмышку. Фиат проехал ещё метров 20, сдал назад и остановился как раз напротив древнего сооружения. Из машины ловко для своих лет выбрался лысый подтянутый пожилой сеньор в сером костюме. Большой нос выдавал азиатское происхождение. Это был Его Величество Мухаммед Захир-Шах. Он огляделся и, не заметив никого, кроме усатого в очках направился к нему.

— Ассалам алейкум, Ваше Величество! — Абдул-Рашид по традиции скрестил руки на груди и отвесил лёгкий поклон. — Мир вам, милость Аллаха и Его благословение.

— Ва алейкум ас-салам, — Король удивился, что посланник Москвы, приветствует его по исламской традиции. — Да будет Аллах милостив к тебе, сын мой.

— Меня зовут Абдул-Рашид Дустум, я из провинции Джазджан, наш род Кайсари не очень древний, но были в нём и муллы… Сам я начал самостоятельную жизнь, работая на газопереработке до 1978 года. В 1978 меня отправили учиться в Ташкент в танковое училище.

— Сразу на командира танкового взвода? — в голосе короля слышится удивление.

— Нет, на инженера по эксплуатации. Русские тогда хотели, чтобы наши мужчины и танками управляли и ремонтом занимались. С этим у нас не очень. Мало парней, которые с техникой могут управляться. У меня получалось, вот и пригласили в Москву, а там я чем-то КГБ приглянулся. Здесь на своём первом задании. Хотя роль моя сегодня больше посредническая. Ваше Величество, с вашего позволения я перейду к порученной задаче.

— Может, мы проедем до ближайшей траттории? Здесь не далеко есть чудесная — «Маттарелло Кассия». Очень неплохо готовят пасту. Меня там знают, и по моей просьбе кладут баранину вместо свинины.

— Как вам будет угодно Ваше Величество. Надеюсь, там нет подслушивающей аппаратуры? — Дустум предельно серьёзен. — Можно ли будет оттуда позвонить?

— Не будь так серьёзен, сын мой, — осторожность собеседника развеселила Захир-Шаха. — Кому интересен старый бедный бывший король? Да, я частенько бываю в этой траттории, но сомневаюсь, что кто-то об этом знает. Позвонить, конечно, можно. Это же Европа, здесь везде есть телефоны.

Через полчаса к траттории «Маттарелло Кассия» подъехал ещё один автомобиль, из которого, отдуваясь и вытирая пот с мощного загривка, выбирается полный невысокий мужчина с лицом чем-то напоминающим мордочку сурка. Это Евгений Примаков. Официально — директор Института востоковедения АН СССР и профессор Дипломатической академии МИД СССР. Неофициально — полковник ПГУ КГБ, специалист по Ближнему и Среднему Востоку, под «творческим» псевдонимом «Максим». Быстрым шагом Примаков направляется к тёмному провалу входных дверей и, сдвинув в сторону плети плюща, скрывается в душной темноте.

— Ваше Величество! — в голосе Примакова слышится усталость, король оказался трудным собеседником. — Тех людей, что по глупости изгнали вас из страны, Господь уже наказал. А вы, по его милости, живы, здоровы и пребываете в здравом уме и твёрдой памяти. Я думаю, что не ошибусь, если предположу, что ваш древний и знатный род Баракзаев в Афганистане ещё благополучно существует, вам есть на кого опереться… Нам кажется, они будут счастливы, принять вас на родине и оказать почести достойные вашего звания.

— Господин профессор, мне лестно, что такой мудрый и многоопытный политик, снизошёл до беседы с бедным старым королём в изгнании, — Захир-Шах, использует традиционное восточное многословие, как способ потянуть время, Аллах свидетель, сердце обливается кровью при мысли о моём многострадальном народе, о тех бедствиях, кои ему приходится терпеть. И род Баракзай, по моим сведениям, подвергся почти полному истреблению. Я так и не смог понять, чем провинился наш род перед новыми властями…

— Ваше Величество, в ваших руках сейчас судьба Афганистана, — Примаков пытается подтолкнуть короля к нужному решению. — Советский Союз заинтересован в стабильном соседстве, поэтому мы готовы предоставить вам практически не ограниченные ресурсы для объединения страны на основе единого, мирного и процветающего государства.

Захир-Шах впервые за время беседы выразил явную заинтересованность. Он даже взглянул с интересом на своего визави. — Семь лет назад народ Афганистана уже сделал выбор, ведь никто тогда не поднял голос в защиту монархии. Все спокойно приняли узурпаторский переворот Дауда, да простит его Аллах. Никто сегодня не может сказать, примет меня народ или нет.

— Это, правда, сказать с полной уверенностью не может никто. Тем более, когда у руля в стране встали такие одиозные фигуры как Раббани и Хекматияр, но, — Примаков сделал театральную паузу. — Но всё-таки вы имеете законное право на высшую власть и, кроме того, это ваш долг как короля, ответственного перед Аллахом, не правда ли?

— По милости Аллаха, всемилостивого и всемогущего, мои соплеменники ещё живут и под Кандагаром, и в Нангархаре, и в Пакистане. Но я глубоко сомневаюсь, что они будут рады моему появлению.

— Вероятно, вы правы, Ваше Величество, и сегодня ещё не пришло время для открытого призыва к монархии. Вот когда внутренняя междоусобица перерастёт в бои между бывшими союзниками, тогда и придёт ваш черёд. Она уже началась, но ещё не достигла нужного накала.

— Да, я уже слышал про обстрел Кабула артиллерией «Хезб-и-Ислами». Мне рассказывали, что разрушения были сильные… Этот Гульбеддин Хекматияр, гореть ему в аду, не достоин быть мусульманином.

— И это ещё только начало. Представьте, что будет через полгода. — Примаков почувствовал слабое место собеседника. — Потом может быть уже слишком поздно. В дело включится ISI [103] , и Пуштунистан целиком отойдёт Пакистану. Бадахшан заберут китайцы, Герат и Фарах — иранцы, а узбекские и таджикские районы придётся забирать нам, хоть нам этого совсем не хочется.

При этих словах, переводивший с пушту на русский и обратно, Абдулла Дустум, с удивлением посмотрел на шефа.