Чтение онлайн

На картине Дали «Параноидально-критическое одиночество» изображен автомобиль, увитый растениями, словно выступающий из скалы. В реальности такие объекты невозможны, но здесь они переданы настолько реалистично, что трудно усомниться в их существовании. Так, помещая известный всем и вызывающий совершенно определенные ассоциации чистый образ в мир иррациональности, хаоса, невозможности, где нарушены все связи, художник выводит его за пределы обыденного, работает с ним напрямую, без посредства разума.

Работоспособный как никто, уверенный в своей гениальности, всемирно признанный, Дали работал не покладая рук. Он писал картины и оформлял балеты, много работал с образом Нарцисса – героя древнегреческого мифа, погибшего от любви к своему прекрасному лицу. На его полотнах постоянно присутствовала тема превращений, метаформоз. Снова возникали образы ящичков, из которых составлялись квазиживые тела. Картину Дали «Огненный жираф» (вариант русского перевода названия – «Пылающий жираф») обычно связывают с началом гражданской войны в Испании. Словно в подтверждение своих слов относительно фашистского фюрера, он написал «Загадку Гитлера» – маленький портретик в большом блюде, на сухой ветке телефонная трубка с каплей слюны.

На парижской сюрреалистической выставке 1938 г. картины Дали находились на первом плане (выставляться он пока продолжал вместе с недавними соратниками). Ранней весной они с Гала жили в Риме; затем ему довелось познакомиться с кумиром своей юности, Зигмундом Фрейдом. Не стоит думать, будто «отец психоанализа» принял одного из своих самых рьяных последователей с распростертыми объятиями; в искусстве он придерживался традиционных взглядов, и только просьба друзей заставила его встретиться с художником.

В 1939 г. оставаться в Париже было уже опасно – началась Вторая мировая война и гитлеровские войска приближались к французской столице. Супруги Дали уехали в США, где художника ожидали персональные выставки, публикации, творческая работа во множестве направлений. Помимо продажи картин он не отказывался ни от каких заказов, если они, разумеется, достойно оплачивались: оформлял то витрины, то павильон аттракционов на Нью-Йоркской Всемирной выставке. Узнав о коммерческих успехах Дали, Бретон составил из букв его имени и фамилии анаграмму Avida dollars – «Жажду долларов», что не могло не повлечь за собой окончательного разрыва с группой. Злые языки поговаривали, будто Гала понуждала мужа зарабатывать любой ценой. Возможно, так оно и было; Дали не отказывался, ибо в исполнении любого каприза своей Галарины видел служение ей. Верный себе, он тут же взял издевательскую шутку Бретона как свой девиз: «Деньги и здоровье! Я совершенно перестал пить и стал холить себя, доходя в этом порой до какой-то исступленной одержимости. Одновременно наводил я глянец и на Гала, стремясь сделать все, что в моих силах, чтобы она засверкала от счастья, лелея ее даже пуще самого себя – ведь без нее пришел бы конец всему. Деньги дали нам все, что только можно пожелать, чтобы быть красивыми и наслаждаться благополучием» [3, с. 71].

Но перед миром он оставался непреклонен; до него дошло, что покупатели его картин и ценители творчества, в частности искусствоведы, желают объяснить их связно и логически, а заказчики хотели бы, чтобы он воплощал понятные им сюжеты. Тогда он опубликовал «Декларацию независимости воображения и права человека на безумие», где протестовал против искажения своих первоначальных замыслов.

В 1940 г. Дали публично заявил, что возвращается от сюрреализма к классике. Его картина «Лицо войны» написана с поистине сюрреалистической выразительностью – и со столь же несомненно понятным всем живущим символизмом. На ней искаженное страданием, искусанное змеями лицо, провалы глаз и рта наполнены черепами.

Книга «Тайная жизнь Сальвадора Дали, написанная им самим», вышла в Америке в 1942 г. От автора ждали скандала – и он его предоставил; «зловонной книгой» назвал это сочинение писатель Д. Оруэлл. Напротив, Андре Моруа, известный биограф многих французских знаменитостей, заметил, что автор преисполнен уважения к традициям и жаждет веры.

Начиная с этого момента было бы наивно предполагать, будто что-либо могло бы упрочить славу Сальвадора Дали: теперь она всюду с ним, неотделимая, будто вторая Гала. Он сотрудничал с парфюмерной фирмой, оформляя ее продукцию, писал картины, проводил персональные выставки, а в следующем, 1943 году написал роман «Скрытые лица». Выступая чуть ли не как бытописатель, проанализировал жизнь европейского светского общества, которое имел возможность наблюдать близко и подробно.

Но и «реалист» Дали оставался все-таки Дали. Взрыв атомной бомбы 6 августа 1945 г. над японскими городами Хиросимой и Нагасаки, повлекший за собой мучительную смерть множества людей и не оставивший равнодушным ни одного человека на земле, художник воспринял просто как сейсмическое потрясение. Сила атома потрясла его фантазию; совершенно в своем духе он пропустил мимо восприятия всю чудовищность преступления против человечности, которым явился взрыв атомной бомбы. Там, где весь мир, нет Дали; Дали там, где нет никого, кроме него, – вот его единственное устойчивое убеждение. Других не существовало.

Выставки, сотрудничество с кинорежиссерами наполняли его профессиональную жизнь. В 1948 г. Дали вернулся в Европу. Самым важным событием на тот момент стала встреча и примирение с отцом.

Дону Сальвадору Дали-и-Куси оставалось жить недолго – он умер 21 сентября 1950 г. Сальвадор-младший вспоминал отца в пору его зрелости. Однажды у того невыносимо болел зуб, и в особо тяжелый момент он сорвался со стула и буквально завопил: «Пусть мне будет вдесятеро больнее, но лишь бы жить!» Жизнелюбие явно перешло художнику по наследству…

Если вдуматься, намеренное обнажение всех тайных сторон жизни, шокирующее и завораживающее публику, как, например, скандально известное скрупулезно описанное подробнейшее изучение собственных фекалий, – наилучший способ скрыть правду о себе, затянуть плотной завесой по-настоящему интимные стороны своей жизни. Быть может, Андре Моруа, писавший о потребности Дали в вере, был не столь наивным, как считали современники. Во всяком случае, уже в ноябре 1949 г. состоялась аудиенция Дали у папы римского Пия XII, и художник преподнес главе Ватикана картину «Мадонна Порт-Льигата». Для Богоматери позировала, разумеется, Гала. В телах матери и младенца были прорезаны окна, через которые виделся мир. Дали испросил разрешения папы на церковный брак с Гала, но им было отказано: как разведенная женщина, она не имела права на христианское таинство.

В октябре 1950 г. на лекции в Барселоне Дали провозгласил себя католиком и мистиком, а спустя полгода опубликовал «Мистический манифест». В 1952 г. в «Дневнике одного гения» он сделал интересную запись, свидетельствующую о том, как постигал свой религиозный опыт бывший, а если вдуматься, единственный сюрреалист. Вот она целиком:

«В тот самый день, когда славный поэт Лотрэн, которому я оказал такое множество услуг, преподнес мне в подарок столь обожаемый мною рог носорога, я сказал Гала:

– Этот рог спасет мне жизнь!

Сегодня эти слова начинают сбываться. Рисуя своего Христа, я вдруг замечаю, что он весь состоит из носорожьих рогов. За какую часть тела ни возьмусь, я словно одержимый изображаю ее в виде рога носорога. И лишь тогда – и только тогда, – когда становится совершенным рог, обретает божественное совершенство и анатомия Христа. Потом, заметив, что каждый рог предполагает рядом перевернутый другой, я начинаю писать их, цепляя друг за друга. И, словно по волшебству, все становится еще совершенней, еще божественней. Потрясенный своим открытием, я падаю на колени, дабы возблагодарить Христа – и это, поверьте, вовсе не литературная метафора. Видели бы вы, как я, точно настоящий безумец, падал на колени у себя в мастерской.