Чтение онлайн

– Матушка, – обратился отец Борис к Ольге, поманив ее к себе, – как там насчет… Ну, «велие утешение». Еще бы несколько бутылочек.

– На это нет благословения настоятельницы, – не допуская игривого тона, строгим голосом ответила Ольга.

– Благословения нет? – рассмеялся отец Борис. – А как это объяснить нашим дорогим гостям? Что они подумают? Что напишут о таком, извините, хлебосольном гостеприимстве? Вы хоть представляете, какие это дорогие гости? Чтобы их пригласить сюда, нам пришлось… Короче, матушечка, проявите гостеприимство и щедрость. Надеюсь, моего благословения для вас вполне достаточно. Более чем...

И он весело подмигнул Ольге. Но та сохранила прежнее спокойствие и строгость.

– Игуменья не благословила, – упрямо повторила она. – Я не могу ослушаться ее. И не позволю.

– Ой-ой-ой, какие мы благословенные и послушные, – теперь смех отца Бориса поддержали сидевшие рядом с ним гости, в том числе тот самый Тоха. – Хоть икону с вас пиши и молись на вас.

Он вдруг перестал смеяться и взглянул на Ольгу хитрым испытующим взглядом.

– Тогда, матушечка, я буду просить о том, на что не нужно благословения настоятельницы.

Теперь он подмигнул Тохе.

– Тут вот некоторые товарищи… Некоторым товарищам вы напомнили одну некогда известную светскую львицу. Между ними даже вышел спор: вы это или не вы? Не поможете пролить свет на истину? Если это действительно вы, то мы прямо тут, прямо сейчас организуем с вами пресс-конференцию, запишем ваш рассказ. Такой материал действительно будет иметь огромный успех.

Ольга молчала, опустив голову, стараясь спрятать свое лицо в платке. Ей тоже показалось знакомым лицо фоторепортера, который со вчерашнего дня стал приставать к ней с расспросами о ее прошлом.

– Так что, любезная матушка, – не унимался отец Борис, – тоже будем просить благословения настоятельницы? Или моего благословения вам все же достаточно?

Все снова рассмеялись, глядя на растерянность красивой монахини. Ольга ж неожиданно подошла к отцу Борису:

– Благословите, батюшка. Только мне необходимо ненадолго выйти.

– Вот это другой разговор, – одобрительно засмеялся отец Борис. – Надеюсь, вы не заставите нас долго ждать. Нам еще назад неблизкий путь.

– Я тоже на это надеюсь, – Ольга быстро повернулась и вышла из трапезной, оставив наедине с гостями своих помощниц.

Сейчас Ольга снова четко слышала внутренний голос, который был для нее подсказкой, точкой опорой именно в таких трудных, казалось бы, безвыходных ситуациях. Она слышала и подчинялась ему, словно команде, данной свыше.

Быстро, почти бегом миновав монастырский двор, Ольга по уставу вошла в келью настоятельницы. Здесь было тепло, уютно, чисто. Перед святыми образами тихо мерцали лампадки, слегка пахло ладаном. Игуменья из-за мучавшей ее болезни ног лежала на широком топчане, не в силах не только встать, но и пошевелиться.

Ольга припала к благословляющей руке настоятельницы и горько, почти навзрыд, заплакала.

– Что это снова за слезы такие ручьем? – игуменья ласково погладила ее по голове, стараясь успокоить. Говори, рассказывай, что стряслось?

Ольга сбивчиво, всхлипывая, поведала матушке Марии об искушении, случившемся в присутствии гостей, просьбах отца Бориса.

– И что ты предлагаешь? – спросила игуменья, внимательно выслушав Ольгу и поняв ее состояние. – Чтобы к гостям пошла я и стала ухаживать за ними? Или послала кого-то вместо тебя?

В ответ Ольга снова горько расплакалась, целуя материнскую руку настоятельницы.

– Я прошу только об одном, матушка, – слезно взмолилась она, – чтобы вы освободили меня от этого послушания. От этого позора и стыда… Не по силам это мне выдержать… Выше всяких сил… Не для того я шла сюда, чтобы снова встретиться со своим прошлым…

Игуменья помолчала, все так же гладя Ольгу по голове.

– Освободить тебя… Освободить – и все. И никаких проблем, никаких искушений.

Она немного с укоризной взглянула на Ольгу.

– И никакой борьбы… Правда ведь легко и просто? Ушел с поля боя – и все. Вроде, не побежден врагом. Но и сам не победитель… Если бы все было так легко, то зачем тогда мученики, подвиги, жертва? Зачем? Христу, Спасителю нашему, тоже предлагали уйти от ждавшей Его крестной смерти. А Господь не ушел. И не сошел с креста. Его сняли… Подумай об этом. И не беги от борьбы, которая тебе послана. От своего прошлого никому из нас не убежать и не скрыться: ни за монастырскими стенами, ни в кельях – нигде. Единственный путь – это борьба.

– Борьба?.. – прошептала Ольга, вникая в смысл слов игуменьи.

– Да, борьба… И только борьба… Беспощадная к этому прошлому. Его надо втоптать, растоптать, вырвать с корнем. Выжечь каленым железом, чтобы и следа не осталось. Тогда ты – победитель, а не позорно бежавший с поля боя солдат. Или отсидевшийся где-то в тылу писарь, пока другие на передовой сражались, получали ранения и награды…

– Я.., - Ольга хотела еще о чем-то спросить настоятельницу, но не стала, поняв, чего та ожидала от нее: поступка.

От игуменьи Ольга быстро направилась в свою келью. Там взяла лежавшее на столике возле окна Евангелие и раскрыла его.

«И если соблазняет тебя рука твоя, отсеки ее, – вполголоса стала читать она, – лучше тебе увечному войти в жизнь, нежели с двумя руками идти в геенну, в огонь неугасимый, где червь не умирает, и огонь не угасает. И если нога твоя соблазняет тебя, отсеки ее: лучше тебе войти в жизнь хромому, нежели с двумя ногами быть ввержену в геенну, в огнь неугасимый, где червь их не умирает, и огнь не угасает. И если глаз твой соблазняет тебя, вырви его: лучше тебе с одним глазом войти в Царствие Божие, нежели с двумя глазами быть ввержену в геенну огненную, где червь их не умирает, и огнь не угасает. Ибо всякий огнем осолится, и всяка жертва солью осолится…».

– «И если глаз твой соблазняет тебя, вырви его...», – также вполголоса повторила Ольга, прикрыв книгу. – А если ты соблазняешь чей-то глаз?..

В полном отрешении она нагнулась под стол, достала оттуда утюг и включила его. Несколько минут она смотрела на него, ни о чем не думая. Потом брызнула на него несколько капель воды, стоявшей рядом для полива цветов на подоконнике: вода зашипела, мгновенно превратившись в густой пар.

– «И если глаз твой соблазняет тебя, вырви его…», – снова повторила Ольга, теперь уже шепотом, почти одними губами.