Чтение онлайн

Вбегает Г е н а.

Г е н а. Родислав Матвеевич не выходил?

Н а д я. Нет.

Г е н а (хотел бежать дальше, увидел Славу, замер, точно с разбегу натолкнувшись на стену). Кузнечик…

С л а в а. Свободен. (Повернулся, быстро пошел к выходу.)

Г е н а (бросился за ним, схватил за ворот). Стой! Куда? На этот раз не убежишь!

С л а в а (кричит с ужасом). Джинсовку разорвешь, кретин!

Г е н а. Я кретин? Да? Кретин? А ты кто? Я на тебе все разорву! Отдавай десятку!

С л а в а. Тихо. Не ори. Нет у меня с собой денег. Завтра отдам.

Г е н а. Знаем твои «завтра». Сейчас отдавай! Сей момент!

С л а в а. Как человека просят, не ори.

Г е н а (издали увидал друзей). Серега! Виктор! Сюда!

Подбегают С е р г е й и В и к т о р.

В и к т о р. Это кто?

Г е н а. Тот самый Кузнечик! Возле музыкального на проспекте Космонавтов познакомились. Он там вечно отпивается! Эби Роута сторговал у него за десятку, дома поставил на проигрыватель, а там «Песняры». На этикетке одно, а на диске — другое!

Н а д я. «Киноартист»…

Г е н а. Жулье! Спекулянт чертов! Отдавай гроши!

Слава вырывается. Ребята хватают его. Свалка. Входят Е р ш о в и Т и м о х о в а.

Е р ш о в. Прекратить!

Ребята отпускают Славу, поправляют галстуки. Почему-то галстуки их заботят больше всего, возможно, оттого, что до поступления в училище не носили их.

А теперь познакомьтесь. Ваш новый товарищ по группе — Слава Горохов. Ну, смелее.

Ребята по очереди подходят к Славе, нехотя подают руки.

С е р г е й. Сергей.

Г е н а. Геннадий.

В и к т о р. Виктор.

З а т е м н е н и е.

Музыка.

На табло меняется надпись:

«СЕГОДНЯ 5 НОЯБРЯ. ВТОРНИК.

ЗАНЯТИЯ ОКОНЧЕНЫ».

КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ

Учительская. В разных ее углах З о я П а в л о в н а и Л а р и с а Л е о н и д о в н а проверяют тетради. На переднем плане Ершов выписывает из классного журнала оценки, громко вздыхает.

Е р ш о в. Ну вот, опять двойка.

Л а р и с а Л е о н и д о в н а. У кого это?

Е р ш о в. Да Горохов. Четыре оценки по химии: две двойки, две тройки.

Л а р и с а Л е о н и д о в н а. По математике примерно та же картина.

З о я П а в л о в н а. Горохов — такой высокий, хорошенький? Способный мальчик. Но что он делал восемь лет в средней школе, лично для меня загадка. Как у него со спецпредметами?

Е р ш о в. Легче зайца выучить на барабане, честное слово. А может, все может, чувствую.

Пауза. Все заняты своей работой.

Л а р и с а Л е о н и д о в н а. Родислав Матвеевич, извините за нескромный вопрос: зачем вы пошли работать в училище?

Е р ш о в. А что?

Л а р и с а Л е о н и д о в н а. С завода ушли почему? Была же причина?

Е р ш о в. А-а… Вообще — да, была. Так, понимаете, сложилось. Я временно. Я еще посмотрю.

Л а р и с а Л е о н и д о в н а. Любите детей?

Е р ш о в. Терпеть не могу.

Л а р и с а Л е о н и д о в н а. Многие терпеть не могут детей, но никто не бросает из-за этого хорошую работу с большой зарплатой. У вас, говорят, своих трое.

Е р ш о в (с интересом). Говорят?

Л а р и с а Л е о н и д о в н а. Говорят.

Дверь распахивается, за ней никого не видно, только слышна какая-то возня, пыхтение, затем в учительскую влетает вытолкнутый невидимой силой С л а в а, и дверь сама собой закрывается за его спиной.

Слава пострижен, в форме; только яркий галстук напоминает о его прошлом облике.

С л а в а (невозмутимо). Здравствуйте. (Ершову.) Слезкин сказал, вы велели зайти после занятий.

Е р ш о в (усмехнулся). Долго шел. (Учителям.) Мы вам не помешаем?

З о я П а в л о в н а. Нет.

Е р ш о в (Славе). Садись.

Слава сел. Жует жвачку. Пауза.

Ершов и Слава смотрят друг на друга.

Перестань жевать.

С л а в а (спрятал жвачку за щеку). Извините.

Е р ш о в (его смущает присутствие учителей. Указывая на тетрадку, в которую выписывал оценки). Результаты у нас с тобой на данный период плачевные. Ты меня форменным образом поражаешь, Горохов. Педагоги говорят — способный, учиться может на четыре и даже на «пять». Ты что, собственной выгоды не понимаешь? Тебе государство предоставило возможность получить ценную профессию. Слесарь-сборщик! Это же рабочая элита. Престиж, уважение, хорошие заработки. Работа чистая. На наше отделение по конкурсу принимают. Как думаешь, почему?

С л а в а. Вы сами сказали.

Е р ш о в. Не только. Сборка — конечный этап производства. (Старается воодушевить Славу.) Перед тобой куча мертвых деталей. Металл. Холодный. А ты своими руками, своим разумом, понимаешь, даешь им жизнь! Кто ты после этого? Бог! Созидатель! Понимаешь?

С л а в а. Теперь понимаю. Как в песне. (Поет.) «А без меня, а без меня здесь ничего бы не стояло…»

Пауза. Слава и Ершов смотрят друг на друга.

Е р ш о в. Взял я тебя на свою голову.

С л а в а. Это точно.

Е р ш о в. Перестань жевать, тебе говорят! Можешь ты хоть раз всерьез подумать о своем будущем?

С л а в а. Всерьез? Боюсь, что нет. Неловко вас огорчать, Родислав Матвеевич, но возиться с таким типом, как я, — занятие дохлое. Знаете, почему верблюд вату не ест? Не хочет.

Е р ш о в. А чего верблюд хочет?

С л а в а. А ничего верблюд не хочет. В том-то и фокус — ничегошеньки. Он сытый.