Чтение онлайн

– Я пришёл дать вам знания, – подобравшись и смотря на толпу, ещё громче сказал инопланетянин. – Я дам вам цель жизни, цель существования. Каждому из вас.

Вице-премьер не знал, куда себя деть. Понятно, что перебивать сердитого пришельца было бы неуместным, а может, и опасным. Но первый контакт цивилизаций всё больше начинал походить на проповедь иностранного миссионера. Он опять пожалел, что рядом нет дипломатов – те бы подсказали, что нужно делать по протоколу.

– Знаю, вы гордитесь своей наукой, тем, что уже открыли. Но это – ничто. Я дам вам гораздо больше. Когда-то мой Господин сотворил вас и ваш мир, а я помогал ему, поэтому у нас есть и власть над вами, и ответственность за вас. И теперь настал тот момент, когда лучшие из вас будут знать всё. А остальные забудут то, что знают сегодня, потому что это – пустое. Лучшие из вас будут править планетой. Худшие примут их власть или покинут её. Время пришло.

Вестник замолчал и огляделся по сторонам, но тишина не нарушилась. Ощущение угрозы и опасности повисло в воздухе. Страх, о котором он говорил вначале, материализовался где-то над головами. Теперь казалось совершенно нормальным, если бы произошло то, что называется «демонстрация силы».

Громкие слова воспринимаются лучше, если подтверждаются громкими делами. Поэтому каждый на площади, хоть и сгорал от любопытства и желания поскорее узнать, «лучший» он или «худший», старался сделаться как можно незаметнее, спрятаться за другими. Вице-премьер же в сотый раз проклял свою чиновничью трусость, не позволившую ему отказаться от сомнительной чести и сейчас следить за происходящим по телевизору. Хотя кто знает, на что способны эти пришельцы? И что было бы, если бы здесь стоял кто-то другой, более важный и храбрый…

Вестник жестом подозвал вице-премьера к себе. Свита чуть повернулась, открывая проход. Чиновник поспешно приблизился. Его сердце готово было выскочить из горла, ноги не слушались, но лицо выражало чрезвычайную любезность и почтение. Наверное, он бы даже не удивился, если бы его сейчас разрезали на куски или распылили, но неожиданно (и довольно тихо) Вестник задал простой и логичный вопрос:

– Едем в отель? Ведите.

Жестом, исполненным максимально возможного почтения, чиновник пригласил гостя следовать за ним и направился в сторону кортежа, который, следуя годами отработанной процедуре, быстро, но без спешки выехал к ним навстречу. Три лимузина и несколько машин попроще, но объёмистее, которые стояли чуть дальше, готовились вместить делегацию. Протокол знал свою работу, поэтому ещё немного, и всё превратилось в обычный государственный визит, разве что без гостевых флага и гимна, но с положенными девятью мотоциклистами эскорта.

Журналистам не удалось задать ни одного вопроса, несмотря на обещание Вестника, но и без того репортаж получился что надо.

Красивый и невероятно дорогой правительственный лимузин возил многих важных персон, но такого и он раньше не видел. Сам же высокий гость, похоже, был вполне доволен – удобно развалился в кресле, осмотрелся, после чего обратился к измученному чиновнику.

– Как тебя зовут?

Вопрос был задан вполне обычным, чуть глуховатым голосом. Да и тон был бытовым, без той помпы, которую Вестник показывал на площади.

– Ми… Михаил, – нервно сглотнул вице-премьер. Задать такой же вопрос собеседнику он благоразумно воздержался.

– Хорошее имя, – задумчиво и как будто пробуя его на вкус, протянул гость, а потом добавил равнодушным тоном исследователя. – Значит, хозяева решили, что могут и без тебя обойтись?

Инопланетянин смотрел внимательно, ожидая реакции. Опыт чиновника опять сказался – Михаил ограничился неопределённой мимикой, что можно было бы трактовать как угодно. Но внутри закипела обида. Почему-то хотелось доказать то ли гостю, то ли себе, что всё не так, не может быть ненужным именно он.

Мысли складывались в возражения, но так и остались не высказанными. Михаил понимал – пришелец просто высказал точное замечание. Одну из тех догадок, которая резонирует с затаившейся в безжалостном подсознании обидой.

– Ты неплохо держишься, – одобрил гость. – Неужели не страшно? А вдруг от меня исходит радиация, страшные неземные болезни, ещё что-нибудь, чем вы любите пугать друг друга? Не боишься?

Чиновник набрал воздуха для осторожного ответа, но опять не успел ничего сказать.

– Ты сам вызвался? – перебил его Вестник.

– Н-нет. То есть формально да, но на самом деле нет, – зачем-то уточнил Михаил.

– А почему? Неужели не интересно? Страшно, конечно, но зато – слава на весь мир! Ты ведь в историю уже вошёл, чувствуешь?

– Я об этом не думал. Просто не стал отказываться, когда решили, что пойду я.

– Верность дорогого стоит, – опять похвалил инопланетянин. – Но неужели ты их так любишь, что не смог отказаться даже при смертельной опасности? Или не смог отказаться – так привык подчиняться?

– Кому-то надо же было пойти, – почти обиделся Михаил. – Пусть буду я.

– Нет, не то, – покачал чёрной головой Вестник. – Не так надо. Нельзя кому-то давать управлять тобой, словно куклой. У тебя же есть свобода – большая ценность, нельзя ею так легко разбрасываться. Ты же понимаешь, да, что твои хозяева тебя похоронили? Но не понимаешь, почему, так ведь?

– Давай расскажу, как всё было, – продолжал пришелец, не дожидаясь ответа. – Они собрались узким кругом, самым узким, без тебя, и решали, что делать. Обычные ваши правила требуют удаления от опасного места вождей и важных учреждений. По возможности – народа. Войска стянуть, ракеты нацелить, стрелков рассадить, что там ещё? Лечебницы развернуть, союзников предупредить – ты знаешь, как это делается. Но вот незадача – Москву никуда не спрячешь, а угроза – неизвестная. А вдруг прилетели захватчики? А вдруг всех болезнью неизвестной заразят и в злобных мертвяков превратят? А вдруг пытать начнут и все тайны узнают у встречающих чиновников?

Вот они и выбрали того, кто мало знает об их намерениях, верно? Того, кто не сможет рассказать ничего для них опасного, даже если его будут пытать до смерти. Но чтобы чин соответствовал обстоятельствам – нарядить, так сказать, покойничка в последний путь.

Михаил почувствовал, как ком подкатил к горлу. Обида жгла изнутри, но Вестник говорил ровным иронично-сочувствующим тоном, почему-то это немного успокаивало. Возражать не хотелось – да, карьера закончилась. Никто не будет ему доверять так же, как и раньше, пока до конца не убедятся, что он остался прежним и ничем не опасен. А те, кто занял его место, постараются, чтобы этот период растянулся надолго. И никому нет дела до его собственных чувств и желаний.

– Я называю вещи своими именами, чтобы ты принял правильное решение. Ты верен, умён, не трус. Это ценно и для меня. Заставить кого-то служить себе легко, но пользы мало. Не будешь же над ним постоянно стоять с плёткой, верно? А если раб не видит плётки, то и страха не чувствует – ещё и навредит хозяину по возможности. Можно, конечно, сломать человека, превратить в полуживотное – но какой толк от него тогда будет? Никакого.

Теперь Вестник говорил ровно, без эмоций, словно учитель на уроке, и ещё успевал рассматривать Москву через окно. Ехать было недалеко, но для длинного кортежа протокольный отдел специально проложил объездной путь, чтобы гость смог увидеть город. Затем пришелец резко повернулся к Михаилу и продолжил доверительным тоном.

– А мне нужны помощники. Здесь, на Земле – не лазутчики, не рабы, не предатели, а мои люди. Верные слуги, но не рабы, что служат из одного страха за свою шкуру. Я могу дать многое, очень многое. Но мои дары оценить может только свободный и гордый человек. А по достоинству оценит лишь тот, кто почти всё потерял – и понимает это, а не цепляется за несбыточные мечты.

– Кстати, – спохватился Вестник, – всё, что я говорил на площади, было всерьёз.

Он пристально смотрел на Михаила, будто сомневаясь в чём-то – особенно неприятно, учитывая прозвучавшие на площади угрозы. Потом откинулся на сиденье и замолчал.