Самая короткая ночь
Шрифт:
В е р а. Очень даже неуместная острота, к вашему сведению.
Ф е д о р. А жить как будешь?
В е р а. Как все, так и я.
Ф е д о р. Нет, деньги-то твои кончатся.
В е р а. Заработаю.
Ф е д о р (усмехнувшись). Заработаешь…
В е р а. Сначала поживу у брата… Вы здешний?
Ф е д о р. Нет.
В е р а. Значит, вы не знаете доктора Никитина. А его тут все знают. Вон, слыхали, что почтальон сказал?.. Я всегда верила, что Володька будет известным. О нем даже газета писала, когда он учился в институте. Правда, немножко, но все-таки и фамилия его была, и все читали, что он решил ехать работать в провинцию.
Ф е д о р. В городе не было мест, вот и решил.
В е р а. Нет уж! Другие стали бегать, знакомых искать, справки всякие доставать, а он просто согласился. И теперь живет в поселке… Послушайте, а правда, еще далеко до поселка?
Ф е д о р. Половины не прошли.
В е р а (огорченно). Надо же…
Ф е д о р. Пойдем. Пока не так жарко.
В е р а. А вы опять будете вперед бежать, да?
Ф е д о р. Не бойся.
В е р а. Не знаю, как вас звать, а меня зовут Вера.
Ф е д о р. Федор.
В е р а. Очень приятно.
Федор берет оба чемодана, Вера — сумку и туфельки. Уходят. Через минуту с криком: «Я догоню вас!» — вбегает В е р а, снимает с сучка утюг и бежит догонять Федора.
Дорога. Мостик через речушку. На берегу сидят В е р а и Ф е д о р, завтракают. Федор повернулся к Вере спиной, чтобы она не видела, с каким подлинно волчьим аппетитом обгладывает он цыплячье крылышко.
В е р а. Представляете, Федя, за такого заморыша с меня на станции содрали два рубля! Грабеж среди бела дня! (Заметив что-то, тихонько подкрадывается сзади к Федору и звонко шлепает его по спине.)
Ф е д о р (чуть было не подавился). Ты чего?
В е р а. Просто комара убила.
Ф е д о р. «Комара…» Другой раз предупреждай.
В е р а (хохочет). Извиняюсь перед вами с косолапыми ногами!
Ф е д о р. И чего только мелешь?
В е р а. Так у нас говорят девочки в школе. И каждому понятно, что это — шутка. Но если я вам сделала физически больно, то простите, конечно. Больше я никогда не буду убивать на вас комаров.
Молча едят. Закончив завтрак первой, Вера с независимым видом берется укладывать в сумку кульки и свертки, шурша бумагой и напевая песенку.
Сидели два медведя На ветке зеленой. Один сидел как следует, Другой болтал ногой. И так они упали С ветки зеленой. Один летел как следует, Другой болтал ногой.Ф е д о р. Сколько там у тебя времени?
В е р а. Без четверти восемь… Между прочим, у меня еще полбатона осталось. И немножко мармеладу. Хотите?
Ф е д о р. Давай.
В е р а (протягивает кулек). Угощайтесь. Сладким всегда приятно заесть.
Ф е д о р. Да нет. Полбатона давай.
В е р а (растерянно). Разве вы не наелись?
Ф е д о р. Нести будет меньше.
В е р а (не очень поняла). А-а… Конечно. (Отдает полбатона.)
Федор с аппетитом принимается за него. Вера молча смотрит на Федора.
Ф е д о р. Ну, чего смотришь?
В е р а. Знаете что, Федя? Мне кажется, что я поняла, отчего вы все время такой… сердитый. У вас… с вами случилась какая-то беда. Угадала?
Ф е д о р (подозрительно). Какая еще беда?
В е р а. Или, например, вы отстали от поезда. Или — и того хуже — в дороге у вас украли вещи. Угадала? Вы можете сказать мне всю правду, Федя. И мы вместе придумаем, что делать, если, конечно, я угадала. А?
Ф е д о р (помолчав). Не угадала.
В е р а (с некоторым разочарованием). Тем лучше. И я рада, что с вами не случилось никакой беды, хотя в жизни всякое может быть. Вот, например, я. Приехала сюда, никого не знаю, дорога далекая, а у меня два чемодана в руках и еще сумка. Это, конечно, никакая не беда. Это только пример. И вот я сижу одна-одинешенька и не знаю, что делать. И вдруг подходит совершенно незнакомый человек. Это я про вас, Федя. И потом ни с того ни с сего тащит мои чемоданы. Знаете, как это приятно?
Ф е д о р. Чемоданы тащить?
В е р а. Нет, вы не смейтесь. Я говорю правду. Приятно, что я не одна… А когда я смотрела на вас и видела, как вы едите батон без ничего, то мне почему-то показалось, что человек, у которого все хорошо и спокойно, не может так уплетать батон без ничего. Но я не угадала, и тем лучше…
Возвращаясь со станции, по мостику проходит п о ч т а л ь о н с велосипедом.
П о ч т а л ь о н. Вот и нагнал! Не шибко вы идете, вроде как туристы.
В е р а. А вы уже и почту с поезда забрали?
П о ч т а л ь о н. Долго ли?
В е р а. Скажите, пожалуйста, а там доктору Никитину ничего нет?
П о ч т а л ь о н. Есть письмецо.
В е р а. Ой, покажите, а!
П о ч т а л ь о н. Отчего ж не показать? Погляди, красавица. (Достает из сумки письмо, протягивает Вере.)
В е р а. Точно, Володьке… Улица Максима Горького, шестьдесят три… Часто ему, наверно, пишут?
П о ч т а л ь о н. Всем пишут. Без работы не сидим.
В е р а. От Иванеевой какой-то. (Понюхала конверт.) Духами, кажется, пахнет. Подумаешь! Надушила… (Еще раз понюхала.) Дорогие духи.
П о ч т а л ь о н. Ну, давай, красавица!
В е р а. А можно я ему сама передам? Все равно туда иду, на улицу Горького, шестьдесят три. А?
П о ч т а л ь о н. Валяй, мне же лучше, не ехать туда. Только гляди — не потеряй!
В е р а (с глубоким вздохом). Не потеряю. Не беспокойтесь.