Чтение онлайн

Хью отстранился, опираясь на руки.

— Ты моя, — прорычал он сквозь зубы. Он был… Джорджина сильно зажмурилась, чувствуя, как внутри снова нарастает жар, и беспомощно затрепетала. — Я люблю тебя.

Голос его надломился, и Хью, наклонившись, завладел её ртом, а его тело направило Джорджину прямиком в пучину удовольствия. Но это не помешало ей запомнить его слова. И почувствовать радость в сердце.

Когда в обществе судачат о падших женщинах, то умалчивают о том, как те женщины справляются с затруднительным положением. С последствиями падения, так сказать. Общеизвестно, что после грехопадения Ева первым делом сшила себе платье из листьев, и Джорджина теперь ясно понимала причину.

Она сгорала от стыда.

Только что забываешься в наслаждении так, что… ну, хрипишь, вскрикиваешь и вообще ведешь себя, словно обезумела. Но вот всё миновало, и ты лежишь в открытом поле, а под колени и, скорее всего, в другие твои места забился клевер.

Волосы в полном беспорядке, и ты не так чиста, как хотелось бы, а одежда отброшена на приличное расстояние.

— Чёрт побери, — простонал Хью, закрывая глаза рукой. — Ришелье ускакал.

Джорджина села, радуясь, что можно хоть на что-то отвлечься. Груди её колыхнулись, и она прикрыла их руками, огляделась. Элсбет продолжала мирно щипать траву, но в окрестности не наблюдалось и следа предмета гордости Хью.

— Куда он ускакал? Как думаешь, мог Ришелье вернуться в стойло?

Джорджина посмотрела на Хью, но тот не показался ей настолько обеспокоенным, насколько следует быть мужчине, только что потерявшему будущего победителя скачек в Эскоте. Вместо этого он разглядывал её груди.

— Боже, ты такая красивая, — еле слышно произнёс Хью почти благоговейно.

От этого Джорджина почувствовала себя чуть лучше и робко сказала:

— И ты тоже. То есть ты очень привлекательный.

Он перекатился набок.

— Я малость грубоват и всегда таким был. Но ты, Джорджи… ты вся состоишь из округлостей, а кожа твоя такая гладкая, и на вкус ты очень приятная. Ощущение такое, словно мне не следовало бы даже касаться тебя. — Он потянулся и обвёл пальцем контур её груди.

Джорджина убрала свои руки, и её груди опустились ему в ладонь. В мгновение ока Хью оказался на коленях прямо перед ней и потянул её так, что она тоже очутилась стоящей на коленях.

Джорджина замерла от стыда, подумав о своих голых ягодицах, о том, как её груди касаются груди Хью, о том, что к её ногам прилипла трава. Но потом заглянула ему в глаза, и все из головы вылетело.

— Леди Джорджина Соррелл, — торжественно произнёс Хью, взяв её руку и поднеся к губам, — не окажете ли вы мне великую честь стать моей женой?

В голове Джорджины путались мысли… Она больше никогда не собиралась выходить замуж. Никогда не думала…

В глазах Хью промелькнула такая необычная для него неуверенность.

— Джорджи?

Ей нужно было задать вопрос.

— Я просто…

Он снова поцеловал ей руку, не отрывая от лица Джорджины глаз.

— В чём дело, любимая?

— Ты ведь даже не знал, что я находилась в комнате в прошлом году на постановке «Двенадцатой ночи», — торопливо произнесла Джорджина. — Я просто… — Она замолчала.

— Я идиот и всегда им был, — подтвердил Хью. — Кэролайн с этим согласилась бы, верно?

Джорджина кивнула.

— Я не одеваюсь как граф. Чёрт, б'oльшую часть времени я даже не пахну как граф. Но я знаю, что чувствую, — горячо заверил её Хью. — Я люблю тебя, Джорджи, и ты моя. Ты выйдешь за меня замуж, потому что так и будет.

Улыбка, зародившись в сердце Джорджины, должно быть, отразилась у нее в глазах, поскольку Хью слегка разжал руку, которой вцепился ей в запястье.

— Ты хочешь, чтобы я вышла за тебя замуж, хотя временами отрешаешься от всего и чуть ли не живёшь в конюшне?

— Я никогда не ставил лошадей превыше своих сестёр, превыше людей, которых люблю. И ни за что и никогда не поставлю конюшни превыше тебя.

Джорджина улыбнулась, но у неё задрожали губы.

— Я никогда не была на первом месте в чьей-то жизни, — не успев подумать, выпалила она.

Только несколько минут спустя Хью перестал её целовать, и к тому времени Джорджина убедилась, что для него она стоит на первом месте.

— Выйдешь за меня? — ещё раз спросил он.

Глаза Джорджины наполнились слезами.

— Я люблю тебя, Хью, — прошептала она.

— Но выйдешь ли ты за меня замуж — такого, какой я есть, со всеми лошадьми, и моей глупостью, и запахом конюшен?

— Я не собиралась делать это снова.

Его пальцы, ухватившие её за плечи, напряглись.

— Неужели с твоим первым мужем у тебя было всё так ужасно, что ты не можешь даже подумать об этом ещё раз — или все дело во мне?

— Я не хотела в тебя влюбляться, — ответила Джорджина, улыбаясь сквозь слёзы.

— Тогда в чём причина?

— Я думала, что, возможно, если я не выйду замуж, то не… — Мысли путались у нее в голове, а страхи казались теперь жалкими и глупыми. И всё же об одном ей нужно было ему сказать 062ca0. — Я не уверена, что могу иметь детей.

Казалось, эти слова громом отдались в воздухе, так что Джорджина принялась объяснять:

— Ты составил список претенденток, или, точнее, его составила Кэролайн, и в нём всё сводилось к тому, чтобы родить детей и дать тебе наследника. — Она с трудом сглотнула. Но Хью продолжал молчать. — Не думаю, что я… может, мы просто заведем роман?

— Роман, — повторил он. — С тобой? Нет.

— О, что ж…

Но Хью не дал ей договорить:

— Ты моя жизнь и моё сердце, Джорджи. Я чувствую себя так, будто слепо бродил по миру, по крайней мере, до прошлой недели, когда я поднял глаза — и ты стояла там; это всё время была ты. И мне всё равно, даже если у нас никогда не будет детей.

В этот раз слёзы потекли по щекам Джорджины. Хью принялся их осушать поцелуями.

— На самом деле, ты единственный человек, которого я хочу видеть в своей жизни, так что, может быть, это и к лучшему, если детей у нас не будет, — заверил он, расслабившись и усаживая Джорджину себе на колени.

— Мы с Ричардом всё старались и старались, — призналась она, уткнувшись ему в грудь. Решиться взглянуть Хью в глаза Джорджина пока не могла.

— Мне все равно, — отозвался он.

Эти слова пророкотали глубоко у него в груди, и она поняла, что услышала в них правду, словно фраза была начертана у него на коже.

Джорджина посмотрела на Хью — и те же слова читались в его глазах.

— Ты любишь меня, Джорджи? — спросил он.

— Очень, — призналась она, и голос её сорвался.