Чтение онлайн

— Да. — Йосеф опустил руку, в которой он держал молитвенник, и снова посмотрел на могилу. — Простите и вы меня. Не думаю, что мы можем сказать друг другу что-то еще.

— Будьте сильны. Страдания даются нам для того, чтобы мы понимали истинный смысл вещей. Иногда он открывается людям только после того, как они переживают несчастья.

— Спасибо, — ответил он и, опустив голову, сосредоточился на собственных мыслях.

Махмет до сих пор сидел в машине. Он изучал людей, которые шли к выходу с кладбища.

— Я думаю, что в следующей жизни Лия станет солнечным светом, — сказал он, когда Константин сел за руль.

— Почему ты так решил?

— Потому что солнечный свет всегда и повсюду. Солнце светит всегда, а если оно за облаками, то оно все равно светит, только самому себе, и ждет, когда облака рассеются, и оно снова будет дарить свет другим.

Константин повернул ключ зажигания.

— Ты веришь в переселение душ?

— Нет, — признался Махмет. — Но вы верите, а это главное.

— Слишком жестокая это кара — стать солнечным светом. Тяжело делать добро бескорыстно. Люди делают добро, но их всегда греет мысль о том, что кто-то их поблагодарит. А теперь представь себе, как тяжело быть солнечным светом. Ты даришь всем тепло. Даришь всем, потому что ты вездесущ. Но знаешь заранее, что никто тебя не поблагодарит. Кто же будет благодарить за солнечный свет? Люди не умеют благодарить за само собой разумеющиеся вещи.

Махмет печально опустил голову.

— Но ведь мы можем благодарить за солнечный свет, — сказал он. — Это ведь нам ничего не стоит…

— В этом-то и беда, — ответил Константин. — Люди уверены в том, что все в этом мире чего-то стоит. А на самом деле даже человеческая жизнь не стоит и гроша.

Негромкий стук в боковое стекло заставил его повернуть голову.

— Капитан, — сказал майор Толедано, — не могли бы вы выйти? Я хочу сказать вам пару слов.

Константин вышел из машины и снял перчатки, положив их в карман плаща.

Рядом с Боазом стоял лейтенант Гордон. Лицо у Гилада было то ли взволнованное, то ли испуганное — во всяком случае, выглядел он совершенно потерянным, как человек, который только что узнал шокирующую новость и теперь переваривает ее, не зная, как реагировать. А чуть поодаль ждали два молодых человека в темной одежде, которые, несмотря на сумеречную погоду, не снимали солнцезащитных очков.

— Что-то случилось? — заговорил Константин. — Я могу узнать, что тут делает охрана?

— Да. — Боаз достал из кармана наручники. — Они здесь для того, чтобы проводить вас, капитан. Вы арестованы по обвинению в пособничестве исламистскому террору. Вы дали Мустафе Мухаммеду Хусейни яд, достали поддельные документы для его жен и передали документы из его сейфа в руки руководства группировки «37». Подробности мы выясним позже. А пока прошу вас пройти со мной.

Константин посмотрел на Гилада, но тот стоял, опустив глаза.

— Я могу узнать, как вы пришли к таким выводам, майор?

— У меня есть даты ваших полетов в Дамаск. А еще у меня есть показания сержанта Габриэль Нафтали, которая достаточно нам рассказала. Думаю, вы были заинтересованы в том, чтобы убрать информатора, как никто другой. Если бы не решение Махмета ехать по другой дороге, работа была бы безупречной. Сержант, надо сказать, держалась молодцом. Всю вину она взяла на себя и несколько раз повторила, что вы имеете ко всему этому только косвенное отношение.

— Боаз, я все объясню, но для этого мне нужен доступ к моему сейфу. Документы, которые находятся там, прояснят картину. Я хотел сделать это позже, до этого мне следовало решить пару вопросов, но…

Боаз покачал головой.

— Увы, ты не можешь получить доступ к своему сейфу. По крайней мере, до того, как мы не проверим его. Лейтенант Гордон, — повернулся он к Гиладу, — поможет нам это сделать. В его присутствии просмотр секретной информации будет законным. Вы ведь поможете нам, лейтенант?

— Да, — ответил тот обреченно.

— Теперь все стало понятно, — сказал Боаз. — В том числе, и твои разговоры об источниках информации. — Он помолчал пару секунд, после чего отдал наручники одному из молодых людей. — Уведите его, пожалуйста. На сегодня я свою работу закончил.

— Ваши руки, сэр, — попросил молодой человек.

— Боаз, — заговорил Константин, — я должен достать документы из сейфа. Мы теряем время, это глупо! Да нет, это просто чудовищно!

Майор Толедано повернулся к нему спиной и направился к машине.

— Мы потеряли слишком много времени, капитан, — сказал он на ходу. — Простите, мне нужно подумать. Слишком многое на меня свалилось в последнее время. Я должен это переварить.

Майор Толедано приветственно кивнул охраннику, и тот пригласил посетителя следовать за ним.

— Капитан хорошо себя чувствует? — спросил Боаз, с отвращением рассматривая камеры по обе стороны коридора. — Он что-нибудь просил?

— Нет, — коротко ответил молодой человек. — Он даже к еде почти не прикасался. Только к хлебу и воде. Он сказал, что не ест помои и предпочитает человеческую еду. И он не хочет со мной разговаривать. Сказал, чтобы я не приближался к нему, сохраняя дистанцию в три метра, иначе он за себя не отвечает.

— Другого я не ожидал услышать. Спасибо. Дальше я пойду один.

В небольшой камере было почти темно — в такой час свет уже выключали. Боаз застал Константина за довольно-таки странным для такого времени суток занятием: он отжимался от пола. Майор Толедано принялся считать количество отжиманий, но остановился на ста, ибо поймал себя на мысли, что завидует коллеге по-белому.

— Ты в неплохой форме, — подал он голос. — Больше ста раз?

— Сто двадцать, — поправил его Константин, поднимаясь и отряхивая ладони. — Чем могу быть полезен?

— Я пришел для того, чтобы с тобой побеседовать.

Боаз открыл дверь камеры, воспользовавшись полученными от охранника ключами, и вошел внутрь.

— Тут тесновато, — заметил он. — И скучно, наверное?

— О, что ты. Наконец-то я получил возможность побыть наедине с собой, и рядом нет ничего, что бы отвлекало внимание. Медитация в таком месте приносит хорошие результаты. Конечно, неделя без чего-либо, что хотя бы отдаленно напоминает книги, не была для меня приятной, но я получил возможность проанализировать свое духовное состояние.