Чтение онлайн

– Холоший мишка, холоший…

«А мне его в клетку пихать, когда приедем», – приуныл Мартын.

В ветпункте не горел свет. Мартын не удивился: так животных любят, так за них волнуются, а как встретить… Вот тебе и первая панда в Союзе!

Он спустил внука, затем сошел сам и сделал знак водителю. Тот закрыл дверь.

Из желтого домика комендатуры спешил дежурный.

– Что у вас?

– Панда и дикие кошки.

– Ребенка тоже в карантин? – Дежурный хохотнул.

– Этот со мной.

Водитель закурил. Дежурный стрельнул сигарету.

– Врачи уехали, – сказал он сонно. – Сами в карантин занесете? Или как?

Мартын почесал затылок. «А оно мне надо?»

– Загоняй в гараж, – сказал водителю. – Поутру разберутся. Переселят.

Из салона донеслись звуки возни.

– Они у вас там что, гуляют? – спросил дежурный.

– Один выбрался, – сказал Мартын.

– Деда, а мишка в автобусе останется?

– Да.

– А он не умлет?

– Ничего ему там не будет. Бамбука налопается и спать ляжет.

Водитель сплюнул бычок, залез в кабину и загнал автобус в гараж. Панда выла в пропахшей бензином темноте. Шипели манулы.

– А мишка не задохнется? – не унимался внук.

– Я не задохнулся, а я не медведь, – сказал водитель весомо.

– А вы там ночевали?

Водитель потер опухшее лицо.

– Случалось.

Мартын помог закрыть тяжелую дверь, навесил замок, взял внука за руку и повел к остановке.

Утром первым делом зашел к начальнику отдела.

– Ты зачем панду выпустил? – спросил начальник.

– Убежала? – испугался Мартын.

– Лаборантку цапнула. Только что из секции звонили.

– Да ладно…

– Вот тебе и ладно. Это ж медведь!

У Мартына похолодело в груди. А ведь могла и внука – и чем он вчера думал!

– Сильно цапнула?

– Не сильно, но девонька испугалась.

– Еще бы. Если бы меня плюшевый медведь укусил…

– Так зачем выпустил?

– Сам выбрался. А я не стал загонять. Боялся, что задохнется. Как бы тогда директор с китайцами объяснялся?

– Ты мне тут не выкручивайся. Директор… Кстати, о директоре. – Начальник покопался в бумагах, протянул несколько. – Закинь главному на подпись.

– О, Мартын! – привычно воскликнул директор. – Как панда?

«А манулы тебя не интересуют», – подумал Мартын, подсовывая бумаги.

– Хорошо панда, – сказал он, – шерсть пушистая, зубы острые.

Директор с сомнением глянул на перевозчика, но уточнять не стал.

– Слушай, Василич, а чего панда одна? – спросил Мартын. Директор настаивал, чтобы сотрудники обращались к нему на «ты» – видимо, мечтая о депутатском кресле, хотел быть ближе к народу.

Директор отмахнулся.

– На китайской таможне что-то случилось. Не знаю, не говорят. Две ехали, приехала одна.

– Наверное, и с делегацией случилось…

– С какой?

– С китайской. Или они только панду отправили?

– Отправили и отправили, тебе что? Директор Пекинского зоопарка должен был прилететь, да не срослось. Ладно, не твоей головы боль. Ты мне, этого, после обеда белых медведей в аэропорт отвези.

– В Китай летят?

– В Китай, в Китай.

– Дружба народов крепчает?

Директор замахал рукой.

– Ты иди, иди.

Хотелось заглянуть к панде, передать привет от внука, пожурить за лаборантку, но в карантине было не протолкнуться из-за клеток с мартышками и птицами: таможня конфисковала и передала в зоопарк – так и стоят третий день. Голоса животных рикошетили от кафельных стен.

– Ну давайте не будем, хорошо? – упрашивала санитарка в белом халате. – Подождем немного, может, поправится. Хорошо?

– Хорошо, – устало сказал ветврач и отложил шприц. На столе лениво перебирала лапками морская свинка.

Мартын глянул на руки санитарки – ранок и бинтов нет, значит, не она, – и вышел на улицу. «Все равно усыпят твою свинку, – подумал Мартын. – Придешь с выходных, а ее нет».

Вдоль слоновника брел зоопарковский художник. Полинялый пиджак, лысоватая голова. Художник был талантливым и пугливым, особенно после того, как беркут отхватил ему часть уха.

– Кого рисуешь? – спросил Мартын.

Художник остановился и развернул ватман.

– О! Видел уже?

– Это я так… по энциклопедии.

– Красиво. А чего только морда?

– Для эмблемы. Будет символом зоопарка.

Художник свернул лист и пошел дальше.

«О как, – подумал Мартын. – Не успела приехать, а уже символ зоопарка. Так и до директора дорастет!»

После обеда Мартын отвез белых медведей в аэропорт; под медведей выделили грузовик.

Кладовщица уперлась рогом:

– Не буду принимать! Перегруз!

– Да какой перегруз? – возмущался Мартын. – Животные ведь! Мне от них что, отрезать?

– Не приму на самолет! – кричала кладовщица.

– Это ж в Китай! Дружба народов!

– Дашь сколько?

– Да откуда у меня? В зоопарк звоните! В Китай!

Кладовщица сдалась.

На следующий день панду перевели в вольер, где раньше обитали ягуары.

Два месяца ягуары жили спокойно, а потом додумались взобраться на дерево и сигануть на свободу. Носились по парку гигантскими прыжками, загнали под лавку толстуху мороженщицу и давай лупцевать. Служители пытались отогнать. Не вышло. Винтовок, стреляющих шприцами со снотворным, в зоопарке не было – имелись две обычные. Из них и уложили опьяневших от свободы ягуаров. Толстуха выжила, правда, осталась без ноги. Ох и шуму тогда было…

Дерево спилили, вольер вычистили, домик покрасили в светло-зеленый, на ограду повесили табличку: «Панда. Китай».

Публика пошла валом.

«А панда где?» – постоянно слышал Мартын на дорожках парка. Там. Туда. От махания болела рука.

Он и сам часто подходил к вольеру. Панда все больше сидела в домике. На поляну выбиралась за бамбуковыми стеблями, сахарным тростником, яблоками и мандаринами. Соглашалась на творог и каши. Ловко расправлялась с рыбой. Пришлись по душе и заваренные березовые листья. Медвежонок жевал, поглядывая сквозь прутья грустными глазами, которые казались воспаленными. Иногда – на радость посетителям – неуклюже обходил свои владения.