Чтение онлайн

Из-за поворота все явственнее, все гуще сочился дрожащий серебристый свет.

Жужжали флуоресцентные лампы. Шероховатая сталь под ладонями сменилась гладким кафелем, стена незаметно выпрямилась, в нос ужалил запах лекарств. Впереди обозначился человеческий силуэт, Семен остановился, прищурившись, пытаясь разглядеть, где оказался и с кем. Женщина. В белом медицинском халате. Каре темно-русых волос. Стоит спиной к Семену, в руках шприц. Тонкая прозрачная струйка с препаратом взмывает над иглой и опадает. Сейчас женщина обернется, чтобы сделать укол. Семен, кажется, знает ее. Нужно увидеть лицо, чтобы убедиться. Только она медлит, не оборачивается, чувствует его взгляд. У Семена кружится голова, рвота медлительным слизнем ползет к горлу. Он продолжает вглядываться, старается подобраться ближе, скользя плечом по белой керамической плитке, замечая краем глаза больничную койку без матраса, но лица женщины не видит. Должен увидеть, с этого ракурса точно, хотя бы нос и, может быть, щеку, губы, только ничего этого нет. И Семен останавливается. К черту. Не хочет он знать, что там скрывается за прядями волос. Холод, страшный, черный. Веет прямо оттуда. Семен пятится, глаза полны ужаса, распахнуты во всю ширь, свет режет. Медсестра вот-вот обернется. Напряженная, она стоит все в той же позе, но будто изготовилась к прыжку. Нужно закричать. Только нет сил.

Семен почувствовал что-то влажное, коснувшееся руки. По стене струилась прозрачная жижица. Кафель под ладонью утратил твердость и теперь расползался студенистыми соплями. Семен отшатнулся, стараясь скорее стереть жидкость с руки. Заметил, что женская фигура рядом тоже стремительно отекает, тает, как восковая свеча. Лампы над головой предсмертно заморгали и погасли. Несколько секунд – или минут? – Семен не знал, что делать дальше, а потом просто ломанулся вперед, не разбирая дороги, сквозь сочащуюся и капающую тьму.

Кажется, он терял сознание. Потом вставал и пер дальше. Под ботинками чавкало. Наконец, выбравшись на сухое, Семен почувствовал, что пришел в себя. Уселся на пол, вытянул пакет с водой и жадно ополовинил.

– Сержант? – шепнули сверху. Семен встрепенулся. Запечатав и убрав пакет, помахал вокруг часами с загоревшимся дисплеем. Никого.

– Сержант, патроны есть? – вновь спросил Хал. Семен вскочил. Едва отступившая тревога тотчас вернулась, сграбастала кишки в животе, скрутила, как клоун крутит воздушные шарики для детей. Боже, я же свихнулся. Эта мысль все объясняла. Он коротко хохотнул, хотя хотелось заплакать. Гулкие отголоски собственного смеха немного испугали.

Семен поднял руки. Голос Хала шел откуда-то сверху, так? Пальцы нащупали приборную панель, шикнула дверь. Зацепиться за край овального проема, подтянуться, втащить себя внутрь. Он уже не надеялся увидеть кого-то живого – сразу стал ощупывать пол вокруг. Где-то неподалеку шумела, распахиваясь и закрываясь, заевшая дверь. Семен не сразу заметил, что здесь чуточку светлее. Вот на секунду можно разглядеть собственные руки, но шипит, клацает дверь, и вновь становится непроглядно темно. Что же там, в той стороне? Он уже хотел было подняться на ноги и идти на поиски источника этого слабого света, когда руки наткнулись на знакомый рельеф пластика, пальцы дрогнули, пробежали по цевью до ствола из хроммолибденовой стали, скользнули обратно, нашли магазин и рукоятку. Родной проверенный временем АК-12М. Семен подсветил часами, чтобы проверить количество патронов. Улыбка, едва расцветшая на лице, тотчас увяла. Пусто. Какая-то глупая шутка? Семен стиснул зубы. Тем не менее с оружием в руках он почувствовал себя увереннее. Поднялся и осторожно, держа автомат наизготовку, двинулся по коридору. Под стволом крепился фонарь, но зажигать его Семен не спешил. Алюминиевое дверное полотно впереди продолжало с шумом ездить туда-сюда.

Указательный палец лег на спусковой крючок, и в голове тотчас откликнулось эхо стрельбы. Командир приказал раздать автоматы, несмотря на все запреты техники безопасности. Эту тварь ничто не брало. И даже пули она обратила против самих стрелявших. Солдаты палили из всех стволов, палили прицельно, пусть и разглядеть пришельца толком не удавалось. Выстрелы гремели долгими ликующими аплодисментами, которые обязаны были завершить эту космическую оперу, но свинец слепыми мушиными роями возвращался назад, и люди один за другим вскрикивали, корчились, а в воздухе пузырилась кровь и плыли трупы. Там был и Хал, перезаряжался рядом с Семеном… Может, меня тогда убили? Семен вздохнул, эти чертовы бесконечные коридоры вызывали в нем приступы клаустрофобии, которой он никогда прежде не страдал. Может быть, таков его ад?

Вокруг становилось все светлее, мгла сменилась полумглой, иссера-синей и зябкой. Все громче шипела и лязгала неисправная дверь.

Вспомнилась медсестра. Угрожающая игла шприца. Что если полет свел Семена с ума? Что если он вернулся на Землю и, обколотый транквилизаторами, заперт сейчас в маленькой палате в дурдоме? А значит, этот ад он воздвиг себе сам, спрятав где-то в закоулках покалеченного мозга.

Дверной проход оказался прямо перед Семеном. Пару секунд тот выжидал, а потом, улучив момент, проскочил в круглую пасть, пока ее челюсти не успели сомкнуться. Очутившись по ту сторону, тотчас почувствовал, как стены тоннеля наконец расступились, перестав давить на плечи. Это помещение было просторным, а впереди…

Впереди сквозь широкие иллюминаторы сочился звездный свет.

Опустив автомат, Семен медленно подошел ближе. За слоями прозрачного акрилового пластика раскинулся космос, безграничный, немой, усеянный далекими серебристыми огнями. Чудилось, подстегни их детской фантазией и благоговением, и те послушно сложатся в фигуры рыб, гидр и скорпионов. Только вот не складывались. Закружилась голова, Семен оперся о край одного из огромных прямоугольных (все углы сглажены) иллюминаторов. Если корабль не вернулся на Землю, то откуда гравитация? Что здесь творится? Сон, кома, галлюцинация, смерть? Семен отказывался в это верить. Он был в гребаном космосе, на гребаном звездолете, и знал только одно: здесь есть кто-то еще.

За спиной шевельнулось. Семен порывисто обернулся, вскинув бесполезный «калаш». Дверной рот все так же щелкал створками, но это было еще не все. Семен включил фонарь, и яркий плотный луч пробил полутьму. Полотно двери в очередной раз ехало вправо, заслоняя проход, но на секунду по ту сторону мелькнуло нечто большое, бледно-серое, в прожилках, блеснувшее слизью. Семен стиснул рукоять автомата, кожу вспорол мороз. Это было оно, чудовище из инопланетного челнока.

Несколько раз вдохнув и протяжно выдохнув, Семен пересек отсек, остановился у выхода, еще немного выждал, стараясь успокоить разбушевавшийся пульс, и быстро выглянул наружу. Фонарь мазнул по переборкам. Семен отстранился, дверь вновь закрылась. Он понял две вещи. Первое – никто не поджидал его поблизости. Второе – оказывается, коридор, по которому он пришел, расходился прямо перед входом в обе стороны. Пришелец удалился направо. Семен не знал, что делать дальше. Бежать прочь? Но куда направляется эта гадина? Собравшись с духом, он вновь выглянул, а потом и выскочил наружу, направляя фонарь вдогонку удаляющемуся монстру. Луч будто канул в километровый колодец. На самом его дне копошился смутный червяк, опарыш, но, ужаленный светом, поспешно скрылся.

Чувствуя, что совершает самоубийственную глупость, Семен осторожно двинулся следом. Самое раздражающее: он начал понимать, где находится, и все, что его сейчас интересовало – медблок, грузовые отсеки и боевая рубка, – находилось впереди.

Поначалу, при первой встрече с вооруженными солдатами, пули явно не понравились пробравшемуся на корабль созданию. Показалось, его можно убить. Как же оно выглядело?.. Как это описать? Какие-то оголенные мышцы… Что-то шарообразное?.. Шквальный огонь смял непонятное чудовище, заставил остановиться, но потом свинец стал увязать в воздухе, ложась на новую траекторию, превращаясь в мириады спутников кровожадной живой планеты. Да, тварь очень трудно было разглядеть, она не только шевелилась сама, но и вокруг нее, не касаясь, роились предметы, обломки техники, куски тел, мешающие обзору. Семен зажмурился, скрипнул зубами. На службе он видел всякое, но такое… Это не умещалось в голове.

Невесомые пронизывающие холодом объятия ужаса потихоньку сжимались, норовя сковать разум, и в попытке выскользнуть из них Семен стал думать о том, что осталось на Земле, вернулся мысленно домой. У них ведь там сейчас праздник. Тот самый, любимый с детства. День рождения – это здорово, тоже подарки и все для тебя, но настоящее волшебство, оно ведь только в Новый год, неуловимое, где-то в тихом перезвоне елочных игрушек прячется. Семен хмыкнул. Немного отпустило, и в уголках губ осталось ощущение улыбки.

Тяжелые ботинки вновь месили растекшуюся вязкую жижу, в свете фонаря она казалась серой, с едва уловимым розоватым оттенком. Семен брел дальше, отгоняя мысли о железной глотке, наполняющейся слюной. О пищеводе какого-то грандиозного существа и волнах желудочного сока, медленно захлестывающих одинокую человеческую фигурку. Стали попадаться пустые выскобленные каюты – никаких признаков жизни. Семен заглянул в казарменный блок, свет пробежал по рядам спальных капсул, некоторые оказались разбиты. В углу валялась помятая голая пластиковая елка. Трупов не было.