Чтение онлайн

Он опустил взгляд на свои собственные дрожащие руки, а потом медленно встал, ощущая это движение как возвращение во время из совершенно другого мира. В тишине он подошел и встал рядом с человеком в центре поляны.

Ланселот с трудом сел, согнув колени и свесив голову между ними. Левая рука бессильно повисла. Траву обрызгала темная кровь, которая все еще текла из полудюжины ран. На его плече виднелся сильный ожог, открытая рана, в том месте, которым он попал в тлеющую яму от удара молотом. Подойдя ближе, Флидис увидел еще один ожог, и ему стало больно дышать.

Там, где рука человека, прежде такая красивая, сжимала молот Курдадха, кожа на ладони почернела и слезала толстыми полосками сожженной плоти.

– Ох, Ланселот!
– пробормотал андаин. У него получилось почти неслышное хриплое карканье.

Человек медленно поднял голову. Его глаза, затуманенные болью, встретились с глазами Флидиса, а потом - невероятно, но слабый намек на улыбку приподнял уголки его губ.

– Талиесин, - шепнул он.
– Мне показалось, что я тебя заметил. Мне очень жаль...
– Он охнул и опустил взгляд на обожженную плоть ладони. Потом отвел взгляд и продолжил: - Мне очень жаль, что я не смог как следует поздороваться с тобой еще раньше.

Флидис молча покачал головой. Он открыл рот, но слова не шли. Он прочистил горло и попытался еще раз, официальным тоном:

– Многие века говорили, что не было равных тебе рыцарей на земле в твои дни. Тот, с кем ты бился сегодня, не был смертным, и его невозможно было победить. Я никогда не видел ничего подобного и больше не увижу. Что я могу предложить тебе, господин мой Ланселот?

Глаза смертного, казалось, прояснились, глядя на него.

– Твое молчание, Талиесин. Мне необходимо твое молчание о том, что здесь произошло, чтобы все миры не узнали о моем позоре.

– Позоре?
– голос Флидиса сорвался. Ланселот поднял голову и посмотрел на высокие звезды над головой.

– Это был поединок, - тихо ответил он.
– И я попросил помощи у мальчика. Это будет пятном позора на моем имени на все грядущие времена.

– Во имя Святого Станка!
– возмутился Флидис.
– Что это за идиотизм? А как насчет деревьев и сил леса, которые помогали Курдадху и теснили тебя внутрь поляны? Как насчет поля боя, где сила демона была большей, чем в любом другом месте? Как насчет темноты, в которой он мог видеть, а ты нет? Как насчет...

– Все равно, - пробормотал Ланселот, и пронзительный голос маленького андаина смолк.
– Все равно. Я попросил помощи в поединке.

– Разве это так ужасно?
– спросил новый голос.

Флидис обернулся. Дариен вышел вперед от края поляны. Теперь его лицо было спокойным, но Флидис все еще видел тень страдания, исказившего лицо мальчика, когда он закричал.

– Мы оба погибли бы, - продолжал Дариен.
– Почему это так ужасно попросить о такой малости?

Ланселот повернулся и посмотрел на него. Несколько мгновений было тихо, потом он ответил:

– За исключением одного - любви, за которую я буду вечно искупать вину, я служил Свету всеми своими поступками. И в этом служении победа, завоеванная с помощью орудия Тьмы, не считается победой.

Дариен отступил на шаг назад.

– Ты имеешь в виду меня?
– спросил он.
– Это я - орудие...

– Нет, - тихо ответил Ланселот. Флидис почувствовал, как к нему возвращается холод страха, когда он посмотрел на мальчика.
– Нет, я имею в виду то, что я сделал.

– Ты спас мне жизнь, - сказал Дариен. Это прозвучало как обвинение. И он больше не приближался.

– А ты - мне.
– Голос звучал так же тихо.

– Почему?
– вдруг крикнул Дариен.
– Почему ты это сделал?

Человек на мгновение прикрыл глаза, затем снова открыл.

– Потому что твоя мать попросила меня, - просто ответил он.

И при этих словах Флидис снова услышал шелест листьев. Сердце у него сжалось от грусти.

Дариен стоял, словно готовился бежать, но он еще не двигался.

– Она знала, что я собираюсь идти к отцу, - сказал он, уже не так громко.
– Она тебе сказала? Ты знаешь, что спас меня, чтобы я это сделал?

Ланселот покачал головой. Он произнес громче, хотя это явно потребовало от него усилия:

– Я спас тебе жизнь, чтобы ты шел своей дорогой.

Дариен рассмеялся. Этот смех вонзился во Флидиса, словно кинжал.

– А если она ведет на север?
– холодно спросил мальчик голосом, внезапно ставшим взрослым.
– На север, во Тьму? К Ракоту Могриму?

Глаза Ланселота остались спокойными, а голос звучал совершенно хладнокровно.

– Значит, она ведет туда по твоему выбору, Дариен. Только так мы не становимся рабами: если можем выбирать, куда нам идти. Без этого все превращается в насмешку.

Воцарилось молчание, прерванное, к ужасу Флидиса, новым смехом Дариена, одиноким, горьким, растерянным.

– Но это так и есть, - сказал мальчик.
– Это все и есть насмешка. Свет погас, когда я надел его. Разве ты не знаешь? И, кстати, почему, почему я должен идти пешком?

На секунду повисло молчание.

– Нет!
– воскликнул Флидис, протягивая руку к мальчику.

Слишком поздно. Возможно, с самого начала уже было слишком поздно, с рождения, с зачатия среди Тьмы Стракадха, с тех времен, когда впервые были сотканы миры, с тоской в сердце подумал Флидис.

Глаза Дариена сверкнули яростным красным огнем. Силы Пендарана взревели, в роще замелькали размытые тени, и внезапно Дариен исчез.

Вместо него сверкающий белым оперением в темноте филин быстро метнулся вниз, в траву, схватил клювом упавший кинжал, взмыл в воздух, повернул на север и пропал из виду.

На север. Флидис смотрел на круг ночного неба в обрамлении высоких деревьев и всеми силами души пытался приказать филину вернуться обратно. Пытался увидеть возвращающегося белого филина, летящего назад и приземляющегося рядом с ними, который снова превращается в ребенка, прекрасного ребенка с мягкими голубыми глазами, выбравшего Свет и выбранного Светом, чтобы стать сверкающим клинком в надвигающейся тьме.

Он проглотил слюну. Отвел взгляд от пустого неба. Снова повернулся к Ланселоту. Тот уже поднялся на ноги, обожженный, истекающий кровью, и стоял, покачиваясь от усталости.

– Что ты делаешь?
– воскликнул Флидис.

Ланселот взглянул на него сверху.

– Я иду следом, - спокойно ответил он, словно это была самая очевидная вещь.
– Ты поможешь мне с мечом?
– Он протянул вперед свою обожженную ладонь; левая рука бессильно висела вдоль туловища.

– Ты сошел с ума?
– выпалил андаин. Ланселот издал звук, которому удалось сойти за смех.