Чтение онлайн

– Как – так? Я же его не тронула.

– Ты жестом показала. Ну как я тогда в магазине…

Я с трудом вспоминаю, что действительно, когда мы ходили за пряжей, Азамат очень эффективно припугнул продавца какой-то особенной кривой ухмылкой. Хотите сказать, я сделала то же самое? Потому парень так и сбледнул?

– Вообще, я не нарочно, – признаюсь я. – А что это значит?

Азамат и Алтонгирел переглядываются и тяжело вздыхают.

– Это значит «не надоедай, убью» и подразумевает, что ты физически или духовно сильнее того, кому ты это сообщаешь, и действительно можешь его убить. Такими вещами не разбрасываются. Тем более ты – не духовник, не знающая и вообще слабая женщина. Осторожнее надо быть. Бедный парень наверняка тоже решил, что ты ниспослана Укун-Танив навести тут порядок. Небось уже побежал к духовнику возносить дары.

Собственно говоря, делать нам тут больше нечего, но дело к ночи, а мы все устали. По разным причинам. Азамат вел унгуц, я работала и маялась долгие часы в не слишком приятном доме, донимаемая целителем. А Алтоша переживал, как бы я не наделала еще глупостей. Теперь, бедняга, еле на ногах держится.

Азамат снял на постоялом дворе три номера, потому что так положено. Этот двор располагается на самом краю деревни, и практически сразу за ним метрах в двухстах море. С востока пролив, отделяющий Орл от континента, усеян островами и островочками, между многими из которых в отлив можно пройти вброд. Да и пролив – не открытое море, мелкий. В результате вода здесь очень теплая. Все эти сведения, частично известные мне и раньше, а частично только что выуженные из бездны Азаматовых знаний о родной планете, приводят меня к довольно очевидному выводу:

– Пошли купаться!

Мужики смотрят на меня несколько озадаченно, а потом одновременно высказываются.

Алтонгирел:

– Так темно уже!

Азамат:

– Я не взял с собой никакой подходящей одежды…

Я начинаю ржать.

– Совместите свои ответы – и получится универсальное решение. Чем же плохо, что темно?

– Понятно чем. Не видно, куда ныряешь, – хмурится Алтоша.

– Да тут наверняка есть какое-нибудь место, где все купаются. Там и дно расчищено, ни во что не врежешься.

Алтоша хмурится еще сильнее, но все-таки подходит к хозяину двора спросить, где тут купаются.

– А зачем тебе ночью одежда? – тем временем интересуюсь я у Азамата. – Не видно ведь ничего.

– Это тебе не видно. Ты, уж извини, несколько хуже видишь, чем мы, – вздыхает он.

Я пожимаю плечами.

– Если так стесняешься, ну надень трусы, и вперед.

– Да трусы-то ладно, там стесняться нечего. Мне, наоборот, футболку надо, шрамы прикрыть. А я набрал с собой приличных рубашек, в них плавать неудобно.

Вопрос «зачем?» задавать бессмысленно. Азамат почему-то считает, что в рубашке на пуговицах он выглядит лучше, чем в рубашке без пуговиц. Поскольку мое мнение по данному вопросу (что лучше всего он выглядит совсем без рубашки) считается предвзятым, я давно перестала поднимать эту тему.

– В конце концов, у вас все-таки не инфракрасные камеры в глазу. А ночи тут должны быть темнее, чем в Ахмадхоте. Никто тебя не разглядит. А если специально присматриваться будут, сами виноваты. И вообще, я надеюсь, мы найдем уединенное местечко, где больше никого не будет.

– Это вполне вероятно, – сообщает вернувшийся Алтонгирел. – Трактирщик говорит, что здесь весь берег пологий и песчаный, а в километре вправо есть дамские заливчики.

– Это что значит?

– Мелкие. Для тех, кто плавать не умеет.

– А что, неужели у вас бывает, что кто-то не умеет плавать? – поражаюсь я. У диких муданжцев это, по-моему, должно быть врожденным.

– Женщины, – пожимает плечами духовник. – Если они, конечно, не рыбачки. А что, хочешь сказать, что ты умеешь?

– Умею! – гордо сообщаю я. Эти муданжские женщины – просто идолы какие-то. И даже не деревянные. – Правда, небыстро, но далеко.

Духовник поджимает губы, а вот Азамат приободряется. Видимо, думал, что придется со мной в лягушатнике плюхаться.

В общем, купаться мы все-таки идем. Чуть вбок от деревни, но не доходя «дамских заливчиков». Ночь влажная, горячая, только с запада подувает свежий ветерок. У Азамата есть фонарик, но, когда мы выходим на пляж, он его выключает. Воду находим на ощупь – и правда ужасно темно. Она совсем теплая, даже теплее воздуха. Людей вокруг ни души. Видимо, работает принцип, что жители курортных местечек не купаются. Мы оставляем одежду в кустах на берегу и шлепаем в воду, Алтонгирел чуть поодаль – батюшки, неужели догадался Азамата не смущать? Азамат заходит едва-едва по колено и сразу ложится, а дальше уже по-крокодильи.

Через некоторое время мои глаза привыкают к темноте достаточно, чтобы отличать, где берег, а где горизонт. При некотором напряжении я вижу на фоне горизонта стройную фигуру Алтонгирела, который все никак не окунется – бредет примерно по пояс, шипит, чертыхается… Я уже примкнула к дорогому супругу в ползучем способе передвижения, поскольку в воде существенно приятнее, чем на воздухе, – ей-то положено быть мокрой и горячей.

Чуть поглубже мои руки начинают то и дело натыкаться на что-то, а вернее, что-то начинает натыкаться на меня. Не камни, не коряги, не водоросли…

– Азамат, а что это такое на дне, тычется все время?

– А это рыбки. Ты их вспугиваешь, а они от большого ума пытаются у тебя под руками спрятаться. Если хочешь, могу поймать…

– Да я все равно не увижу. – Я подползаю к нему поближе и говорю в самое ухо так тихо, как только могу: – Давай Алтошу обрызгаем!

Азамат кивает – его волосы провозят мне по носу. Потом он тянет меня за руку, и мы бесшумно ползем вперед. Примерно за метр до цели Азамат меня мягко останавливает и отсчитывает пальцем по моей руке: раз, два, три! И мы устраиваем локальное цунами.

Боже, какой визг поднимает Алтоша! Я так не хохотала с тех пор, как он меня опоил на корабле.

– Смотри не захлебнись, – мрачно комментирует он, успокоившись. Зато наконец пускается вплавь, хоть и со вздохом.

И тут всходит луна, о которой я благополучно забыла, планируя ночное купание. Это Вторая луна, в Ахмадхоте она появляется чуток за полночь, а здесь не знаю… Перелеты сбивают меня с толку. По идее мы сейчас на пару меридианов к востоку от столицы, но я не знаю, сколько их на Муданге всего, а официальных часовых поясов тут никто не вводил. Между Первой и Второй луной есть зазор часа в два, потому я и забыла про ночное светило. А вот Вторая и Третья луны пересекаются на небе минут на пятнадцать, и садится Третья луна на самом рассвете. Так что темно теперь уже не будет. Ладно, притворяемся, что так и было задумано. В конце концов, Азамат сам должен был сообразить, я-то что…

Оборачиваюсь на него – рожа изрядно кислая.

– М-да, я думал, луна позже взойдет. Не рассчитал…

Он поглубже вдыхает и ныряет. Мы уже довольно далеко отплыли, я едва достаю до дна. В свете луны стали видны острова, и, по-моему, они не очень далеко. Азамат выныривает и гулко отфыркивается, как кит. Я решаю последовать его примеру, ныряю до самого дна, а когда возвращаюсь на поверхность, мужики страшно ржут.

– Вы чего?

– Зачем ты так щеки надуваешь?

– Ну как, воздуху-то надо набрать!