Чтение онлайн

— Привет, сержант, — обращаюсь я к Джуди, одаривая ее улыбкой. Не знаю, утратила ли она контроль над эмоциями или вколола слишком много ботокса, но она никогда не улыбается. На самом деле, это неправда. Она улыбнулась на днях, когда я поскользнулся на лестнице.

— Держите, это вам, — говорю я, пододвигая к ней фрукты.

— Подожди-ка, — вмешивается Антониа. — Хочешь сказать, я провезла эту нелепую штуковину в метро, чтобы ты отдал ее ей? О, черт возьми, нет!

Джуди забирает букет как раз в тот момент, когда Антониа бросается за ним.

— Верни мне мои дыни! — требует она, наклоняясь над столом.

— Вы слышали Пирелли, — отвечает ей Джуди. — Теперь они мои.

Прикусив внутреннюю сторону щеки, подавляю смех и обхожу стол, чтобы встать рядом с Антонией.

— Наслаждайся, Джуди, — бросаю я через плечо, беря Антонию за локоть. — Пойдем, Кудряшка Сью.

Увожу ее от стола, но она вырывается. Повернувшись ко мне, упирается обеими руками мне в грудь и сильно толкает.

— Я никуда с тобой не пойду! Ты только что отдал этой старушенции мою фруктовую композицию!

Я вздрагиваю от ее выбора слов и быстро убираю ее руки со своей груди, переплетая наши пальцы.

— Ты только что назвала Джуди старушенцией. Нам лучше бежать отсюда.

Я лишь отчасти поддразниваю, но, учитывая, что Джуди не спешит убивать Антонию, думаю, она ничего не услышала. Однако, к моему удивлению, Антониа не убирает свои руки от моих.

Смотрите-ка, какой прогресс.

Еще немного прощупывая почву, я притягиваю девушку ближе. Она задирает подбородок и скептически смотрит на меня, а я снова теряюсь в ее карих глазах.

— К черту фрукты. Давай поужинаем вместе.

Ее глаза расширяются, и Антониа смотрит на меня так, будто я только что предложил отправиться в путешествие на Луну. Затем она разражается смехом.

— Что?

— Ужин, — повторяю я, на этот раз тверже.

На мой взгляд, девушка не потащит связку фруктов через весь Манхэттен без веской причины. В тот момент, когда Антониа получила букет, она могла бы выбросить его в ближайший мусорный бак. Вместо этого она стоит в полицейском участке и смотрит на меня своими глазищами.

Это должно что-то значить.

— На углу есть маленькое итальянское заведение, там готовят чудесную копченую говядину, — продолжаю я, не сводя с нее глаз и сжимая ее руки. — Или ты имеешь что-то против мяса?

Качая головой, Антониа отводит от меня взгляд и высвобождает руки.

Черт, пожалуйста, хоть бы она не была вегетарианкой. Это убьет меня.

— Я не могу, — шепчет она, проводя пальцами по своим кудрям.

Чего бы только я не отдал, чтобы сделать это.

Сосредоточься, Пирелли.

— Мне пора, — добавляет она. — Не следовало приходить сюда. — Она пытается проскользнуть мимо меня, но мои инстинкты срабатывают, и я хватаю ее за запястье.

К черту все.

— Скажи, почему, — тихо требую я.

Вздыхая, Антониа смотрит на то место, где мои пальцы касаются ее нежной кожи, затем ее взгляд блуждает по участку, напоминая, что у нас есть аудитория, и, судя по выражению ее лица, нежеланная. Ее взор возвращается к моему.

— Потому что ты полицейский.

Прищурив глаза, я уточняю:

— И что?

Уголки ее губ приподнимаются, привлекая мое внимание к идеальному рту.

— А я не встречаюсь с копами.

Что ж, он был идеальным, пока из него не вылетели эти слова. Разумеется, она не встречается с копами. Только с преступниками с нелепыми именами вроде Хаунд. Прикусив внутреннюю сторону щеки, отвожу взгляд и съеживаюсь, понимая, что весь мой участок только что стал свидетелем того, как меня продинамила цыпочка.

Подобного унижения было бы достаточно, чтобы любой другой мужчина поджал хвост, но не я.

— Давай поговорим снаружи.

На самом деле это не предложение, поскольку я не даю ей шанса на дискуссию. Быстрым кивнув Ричи, я сигнализирую ему, что на сегодня закончил, и беру Антонию за руку, выводя ее из участка. Как только мы оказываемся на тротуаре, я отпускаю ее руку и поворачиваюсь к девушке лицом.

Она заправляет волосы за уши и качает головой.

— Послушай, здесь нет ничего личного, Марко. — Антониа замолкает. — Я имею в виду, вчера я бы сказала иначе, но потом ты появился у моего дома с моими документами…

Я прерываю ее.

— Как раз вовремя, чтобы заставить твоего парня ревновать.

— Хаунд не мой парень, — огрызается она. Раздраженно выдыхая, Антониа наклоняет голову вправо. — Хочу сказать, что ты неплохой парень. Да, первое впечатление от тебя отстойное, но ты хороший… — ее голос затихает, и она подмигивает мне. Это чертовски мило — как и легкая улыбка на ее губах. — Точнее, неотразимый, — исправляется она, прежде чем продолжить. — …и ты прислал мне фруктовую композицию, которая реально прекрасная… но ты полицейский!

Хороший.

Она считает меня хорошим.

— О, значит, по-твоему, я хороший? — шиплю я сквозь стиснутые зубы. Делая шаг ближе, касаюсь пальцем ее подбородка и заставляю Антонию снова посмотреть мне в глаза. Качая головой, продолжаю: — Я послал тебе эти гребаные фрукты не потому, что я хороший, Антониа. А потому что не могу выкинуть тебя из гребаной головы. Я отправил их, потому что проснулся сегодня утром, гадая, какая ты на вкус. Каково твое тело на ощупь. И, черт возьми, я не переставал представлять, какие звуки ты будешь издавать, когда я заставлю тебя кончить. Когда ты будешь извиваться подо мной, умоляя о большем.

Ее идеальный рот образует букву «О», и с губ срывается вздох.

— Но не волнуйся, — я делаю шаг назад, поднимаю руки и пожимаю плечами. — Ты не встречаешься с копами, а я не бегаю за девушками, которые не хотят, чтобы за ними ухаживали. — засунув руки в карманы, оглядываю улицу.

Черт, она меня нереально завела, хотя я всего лишь подержал ее за руку. Одной ночи с Антонией будет явно недостаточно, но я не собираюсь выставлять себя дураком еще больше, чем уже выставил.

Вот что получаешь за то, что думаешь членом.