Чтение онлайн

В эту зиму лёд в Северной бухте постоянно отрывался от припая, причём совершенно независимо от ветра. Я внимательно наблюдал за ним, насколько это было возможно в темноте. Южная кромка морского льда, во всяком случае иногда, двигалась не только на север от суши, но и слегка на запад вдоль фронта ледника. На северо-востоке лёд порой сильно прижимало к леднику. Казалось, поля льда смещаются от острова Инаксессибл по спирали на север. В результате в молодом ледяном покрове часто возникали ряды разновозрастных полыней, тянувшиеся ярдов на сорок в направлении старых льдов. Изучать таким образом образование морского льда, покрытого порой очень красивыми ледяными цветами{168}, было весьма интересным занятием, но сколько опасностей таилось в нём для собак, не понимавших, что эта флора не настолько прочна, чтобы выдержать их вес. Вайда однажды провалилась в такую полынью, но сумела выбраться на противоположную кромку. Мы выманивали её к себе, она долго не поддавалась на уговоры, но всё же успела выскочить до того, как поле льда сдрейфовало в море. Вышколенный Дмитрием отличный вожак Нугис убегал за зиму несколько раз. По крайней мере однажды его, похоже, унесло на льдине, и ему пришлось добираться обратно вплавь — когда он вернулся, вся его шкура была облеплена ледышками. Кончилось тем, что он исчез навсегда — сколько мы его ни искали, так и не нашли и даже не знаем, что с ним произошло.

Вайда, сильная собака со скверным характером, почти удвоила свой вес после возвращения со склада Одной тонны.

В эту зиму она стала вполне домашней, любила полёживать у дверей, ожидая, чтобы кто-нибудь, выходя, потрепал её по спине, а во время ночной вахты иногда даже забиралась внутрь дома. Но ей не нравилось, когда утром её прогоняли с насиженного места, и я старался с ней не связываться, потому что она переходила в наступление. В тот год мы многих собак держали на воле, и бывало, стоя неподвижно на скале у края мыса, я замечал, как рядом шныряют неслышными тенями три или четыре наших пса. Они выслеживали тюленей на припае — таким злом обернулась предоставленная им свобода. К сожалению, вынужден признаться, что мы частенько находили скелеты тюленей и императорских пингвинов. Одна новая собака, Лайон, иногда сопровождала меня на вершину Рэмпа, откуда я старался разглядеть, в каком состоянии находится лёд в заливе. Этот вопрос интересовал её, похоже, не меньше, чем меня, и, пока я смотрел в ночной бинокль, она сидела смирно и тоже вглядывалась в море под нашими ногами, чёрное или белое, в зависимости от состояния льда.

У нас, конечно, была собака по кличке Пири, был и свой Кук.

Пири на Барьере забили — он больше не хотел везти сани.

А Кук выжил, но, по-видимому, был изгоем среди своих товарищей, и, как ни странно, ему это нравилось. При виде Кука собаки, не находившиеся на привязи, накидывались на него, и каждая его встреча с другими псами превращалась в настоящие бега. Однажды он также пошёл со мной на Рэмп, но с полдороги вдруг повернул и со всех ног припустил к хижине.

В это время из-за скалы выскочили на полном ходу три собаки и помчались за ним следом, причём казалось, что всем им это в радость.

Наверное, каждого из нас терзал вопрос, как правильнее поступить в предстоящем санном сезоне. Какую из двух пропавших партий искать? О том, чтобы попытаться зимой пойти на помощь Кемпбеллу и пятерым его товарищам, не могло быть и речи{169}. Даже люди, находящиеся в хорошей форме, вряд ли смогли бы совершить такой поход к Убежищу Эванс — для нас же это полностью исключалось. К тому же, если бы мы могли проделать путешествие на север и обратно на юг, то уж в одну сторону — на юг — Кемпбелл и сам прошёл бы.

Кроме того, все признаки указывали на то, что под Западными горами — чистая вода, хотя не это обстоятельство предопределило наше решение. Проблема, которую нам предстояло решить, заключалась в следующем.

Партию Кемпбелла могла снять «Терра-Нова». Пеннелл собирался предпринять ещё одну попытку снять их на обратном пути, а подойти снова к мысу Эванс и сообщить об этом ему могли помешать льды. С другой стороны, вполне вероятно, что корабль так и не сумел приблизиться к Убежищу. Похоже было также, что Кемпбелл в это время не мог отправиться к нам вдоль побережья из-за ненадёжности морского льда.

Ему и его людям опасности грозили прежде всего зимой, после её окончания они, что ни день, уменьшались. Если мы в конце октября пойдём на выручку Кемпбеллу, то, зная приблизительную дату прихода корабля, опередим его помощь, по нашим расчётам, на каких-то пять-шесть недель. Однако если Кемпбелл и его люди живы, то после того как они перенесли зиму, приход спасательной партии может быть для них вопросом жизни и смерти.

Что же касается полюсной партии, то мы не сомневались, что она погибла. Их тела лежат где-то между мысом Хат и Южным полюсом под снегом или на дне трещины — последнее казалось наиболее вероятным. Мы не знали ни курса, которого придерживались путешественники от Верхнего ледникового склада на 85°5' ю. ш. до полюса, то есть на всём протяжении похода через плато, ни местонахождения заложенных ими складов; лейтенанта Эванса, возглавлявшего последнюю вспомогательную партию, списали по болезни на корабль, а никто из сопровождавших его в походе моряков подобными сведениями не располагал.

Обе вспомогательные партии на обратном пути через ледник Бирдмора имели возможность убедиться в том, как сильно он изрезан трещинами, поэтому все сходились во мнении, что полюсная партия, скорее всего, провалилась в трещину{170}. Ведь их было пятеро, то есть они весили значительно больше, чем вспомогательные партии, состоявшие одна из трёх, другая из четырёх человек. Лэшли склонялся к мысли, что Скотт и его люди погибли от цинги. Об истинной причине мы и не подозревали, так как знали, что партия обеспечена полным рационом питания на значительно более длительный срок, чем ей требуется для прохождения всего расстояния, судя по средним данным о переходах до широты 87°32'.

Главной задачей всей нашей экспедиции было достижение полюса. Выполнена она или нет, так и останется навсегда неизвестным, если не будут найдены какие-нибудь доказательства. Постараться выяснить судьбу пропавших — разве не было нашим долгом не только перед ними самими и их родными, но и перед всей экспедицией в целом?

Шансов найти останки участников полюсной партии было как будто немного. Но Скотт имел привычку оставлять после себя на складах записки, и представлялось вполне логичным, что перед началом спуска по леднику Бирдмора он оставил на Верхнем ледниковом складе какие-нибудь сведения о партии.

Было очень важно выяснить это обстоятельство. В случае, если мы пойдём на юг, нашей конечной целью будет этот склад. Идти дальше, как я уже сказал выше, не имело смысла — мы не могли проследить маршрут Скотта{171}. Но если мы отправимся на юг, поставив перед собой цель достигнуть Верхнего ледникового склада, то при отсутствии у нас складов провианта потребуется столько людей, что послать вторую спасательную партию, за Кемпбеллом, уже не будет возможности.

Непрестанно взвешивая в уме все эти «за» и «против», однажды вечером мы собрались в хижине, чтобы решить, как следует поступить. Это был очень трудный вопрос. С одной стороны, мы можем пойти на юг, не найти никаких следов полюсной партии, проходим без толку всё лето, а в это самое время люди Кемпбелла, возможно, погибнут, не получив никакой помощи. С другой стороны, мы можем пойти на север, убедиться там, что люди Кемпбелла живы и здоровы, и тогда судьба полюсной партии и результаты её усилий останутся навсегда неизвестными. Но вправе ли мы рисковать людьми, которые, возможно, живы, ради тех, кто наверняка мёртв?

Вот такие соображения изложил Аткинсон на собрании всех участников партии. Сам он был уверен — и так прямо и сказал, — что следует идти на юг, и попросил каждого зимовщика высказать свою точку зрения. Никто не выступил в пользу похода на север. Только один человек не голосовал за южный поход, но он предпочёл воздержаться от высказываний.

Я был поражён тем, что столь сложный вопрос был решён единодушно. И мы стали готовиться к новому путешествию на юг{172}.