Чтение онлайн

Я говорил выше, что, по мнению некоторых, Скотту следовало бы взять за основу лыжи и собак. Но прочтите отчёт Шеклтона о том, как он открыл и прошёл ледник Бирдмора, вряд ли вы останетесь сторонником использования собак.

И действительно: мы по сравнению с Шеклтоном отыскали значительно более удобный путь подъёма, но сомневаюсь, что нам удалось бы поднять и спустить по нему собак, а тем более перевести через ледяные хаосы у сочленения ледника с плато, разве что имея в своём распоряжении сколько угодно времени для разведывания дороги. «Досюда собаки наверняка дошли бы», — обронил Скотт где-то под Клаудмейкером, на полпути к леднику. Но когда попадаешь на такие нагромождения льдов, какие мы пересекали на спуске, единственное, что можно сделать с собаками, — это бросить их в ближайшую пропасть. Если вы можете избежать таких завалов — ну, тогда собаки годятся в дело. Если же нет, то лучше без них, а те, кто утверждает обратное, просто не сведущи в этих вопросах.

Поскольку Скотт собирался идти через ледник Бирдмора, он, вероятно, был прав, не желая брать собак. По его плану, до подножия ледника грузы должны были везти пани, а начиная оттуда — люди. Но, сделав ставку на пони, Скотт не мог выйти раньше ноября: опыт похода для устройства промежуточных складов показал, что до этого срока суровые погодные условия не под силу лошадям. Правда, если бы он к подножию Бирдмора взял вместо пони собак, то мог бы выступить раньше. Это дало бы ему несколько дней выигрыша в гонке с подступающей осенью на обратном пути.

Подобные трагедии неизбежно вызывают вопрос: «Стоило ли оно того?» Но что чего стоило? Стоило ли рисковать жизнью, чтобы совершить подвиг? Или чтобы проиграть для своей родины соревнование? Подвиг, один только подвиг в чистом виде не особенно привлекал Скотта. Ему нужно было иметь и другую цель, и ею было познание. Уилсона подвиг сам по себе привлекал ещё меньше. Характерно, что, узнав о достижении полюса норвежцами, он ни словом не обмолвился об этом в своих дневниковых записях, опубликованных в настоящей книге. Словно это не имело для него никакого значения. И действительно не имело.

Крайне необходимо, чтобы кто-нибудь дал ответ на эти и другие сходные вопросы, касающиеся жизни и деятельности в полярных районах. Они открывают широкое поле деятельности для психолога, желающего изучить влияние действующих там уникальных факторов, в частности полной изоляции и ежегодной четырёхмесячной темноты. Даже многострадальное население Месопотамии наконец добилось того, что её больные и раненые получают необходимую медицинскую помощь на месте или в другой стране{239}. Полярный же исследователь должен быть готов к тому, что он может заживо гнить от цинги (как Эванс) или в течение десяти месяцев жить на половинном рационе тюленины и на полном рационе птомаинового яда (как Кемпбелл и его люди) и целый год, а то и больше, не получать никакой помощи из внешнего мира.

Тут не бывает «лёгких» ранений: если вы сломаете ногу на леднике Бирдмора, вам придётся — и ради себя, и во спасение своих товарищей — поискать наиболее лёгкий способ покончить с собой.

Полярный исследователь должен смириться с тем, что его ждёт социальный и сексуальный голод. Заменяют ли тяжёлая работа и богатое воображение общение с людьми, и если да, то до какой степени? Вспомните наши мечты на марше, ночные сновидения о еде; чувство непроходящей обиды из-за утраты галетных крошек. Ночь за ночью я покупал большие кексы и шоколад в киоске на платформе морского вокзала в Хатфилде, но неизменно просыпался прежде, чем успевал поднести кусок ко рту. Некоторым из моих спутников, менее нервным, чем я, везло больше — они успевали во сне поесть.

А темнота, да ещё в сопровождении почти непрерывно завывающей пурги, когда поднимаешь руку к лицу — и её не видно, такой валит снег! Чувствуешь себя разбитым и физически и морально. Занятия на воздухе ограничены, а в пургу — просто невозможны. Только выйдя за дверь понимаешь, как много человек теряет от того, что не видит окружающего мира. Я слышал, что лунатика или человека, решившегося на самоубийство из-за невыносимого горя или потрясения, достаточно вывести из дому и погулять с ним — остальное сделает природа. Для нормальных людей, вроде нас, живущих в ненормальных условиях, природа значит очень многое, так как отвлекает от суеты повседневных дел, но если ты её не видишь, а только ощущаешь, и ощущение это далеко не из приятных, то она в значительной мере теряет свою целительную силу.

Но что поделаешь — этого не избежать, приходится терпеть. А чего избежать можно? Лишь ответив на этот вопрос, вы составите себе верное представление о жизни близ полюсов, памятуя всё время, что нет испытания труднее, чем санный поход. В цивилизованном обществе легко избежать многого, поэтому там так трудно установить норму выносливости среднего человека. Конечно, если ты работаешь в хижине или поблизости от неё, то избегаешь ты чего-то или нет, не так уж и важно (в цивилизованной стране это тоже не имеет большого значения) — какие-то твои способности не будут реализованы, только и всего. А вот в санных походах по Барьеру почти ничего нельзя избежать, и через неделю ты уже весь как на ладони.

Многие проблемы ещё ждут своего исследователя. Как влияет на человека переход от жары к холоду, какой испытал, например, Боуэрс, перед самой экспедицией работавший в Персидском заливе? Или Симпсон, который, наоборот, вернулся из Антарктики в Индию? В чём различие между сухим и влажным морозом, как он соотносится с приятно умеренной температурой в Англии, могут ли женщины вынести такие морозы?.. Человек с тонкой нервной организацией достигает большего. Каково соотношение между нервной и физической энергией? Что такое жизнеспособность? Почему одно и то же в какие-то моменты пугает, а в другие — нет? Что мы называем утренней смелостью? Как влияет на человека воображение? Сколько времени можно продержаться за счёт своих внутренних ресурсов? В чём источник большого запаса тепла у Боуэрса? А моя собственная борода — отчего она поседела?

И почему у X глаза изменили цвет? Он уезжал из Англии кареглазым, а вернулся с голубыми глазами, и родная мать не хотела его признать. Как изменяется цвет кожи, быстрее ли растут волосы?

Есть много причин, заставляющих людей идти к полюсу, и разум их всё призывает на помощь. Но единственная из них действительно важная — стремление к познанию ради самого познания, а для него на земле нет второй такой благоприятной области, как Антарктика.

Географическое исследование — это физическое воплощение страсти к познанию.

Поэтому советую: если вы одержимы желанием познать мир и способны воплотить это желание в действие — идите и путешествуйте. Если вы смелы, то не сделаете ничего; если трусливы, то можете сделать много — трусы, как никто, нуждаются в доказательствах своей храбрости. Кто-то сочтёт вас за безумца, и почти все спросят: «А зачем?» Ибо мы — народ лавочников, а ни один лавочник не поддержит исследование, которое не обещает ему барыш в течение года. И вы почти в одиночестве потащите сани, но те немногие, что впрягутся рядом, не будут лавочниками, а это многого стоит. И если вы отправитесь в своё зимнее путешествие, то вознаграждение вам обеспечено — до тех пор пока единственным, чего вы желаете, будет оставаться яйцо пингвина.

Галлон — 4,546 литра.

Миля морская— 1852 метра.

Миля сухопутная (уставная) — 1609 метров.

Фут — 30,5 сантиметра.

Ярд — 91,5 сантиметра.

Дюйм — 25,4 миллиметра.

Морская сажень — 1,83 метра.

Тонна «длинная»— 1,016 тонны.

Центнер — 50,8 килограмма.

Стоун — 6,53 килограмма.

Фунт коммерческий — 453,6 грамма.

Унция — 29,8 грамма.