Чтение онлайн

Все любят пингвина: ведь он во многом так походит на нас, а кое в чём воплощает в себе наш идеал. Обладай мы хоть половиной его храбрости — кто бы против нас устоял? А его материнский инстинкт? Да будь у нас хотя бы сотая его часть, нам бы следовало убивать своих детей тысячами. Его тельце так полно любопытства, что страху в нём не остаётся. Пингвины любят лазить по крутым склонам, кататься на льдинах, даже маршируют охотно.

Однажды в пургу на виду у всех осталось покинутое гнездо — кучка заветных камней. Вся колония совершала паломничество к нему, и каждый муж, желая возвыситься в глазах своей избранницы, приносил ей в подарок камень. Но это были простачки. Их перехитрил знакомый мне пингвин, с безразличным видом стоявший на скале; он и его суженая, уютно примостившаяся рядом.

Их жертвой стал третий пингвин, холостяк, которому улыбнулось счастье — наконец-то он сможет обзавестись подругой.

Со скоростью, на какую только были способны его коротенькие ножки, он метался взад и вперёд: вытаскивал из покинутого гнезда камень, относил к скале и спешил за следующим. А на этой самой скале спиной к нему стоял мой знакомец. Он, как только холостяк клал камень и снова убегал за добычей, соскакивал, хватал клювом камень, обогнув скалу, отдавал его жене и опять занимал свою позицию наверху (спиной к холостяку), причём всё это с такой быстротой, что за это время не успеешь сказать «косатка». Изредка он поглядывал через плечо — не лежит ли уже наготове новый камень.

Я наблюдал за ними минут двадцать. И всё это время и сколько-то времени до меня несчастный холостяк приносил камень за камнем. А они исчезали. Один раз он замер с удивлённым видом, взглянул вверх и чуть ли не вслух выругался в спину моего знакомца, но тем не менее, не теряя времени даром, повернулся и во весь дух помчался к гнезду. Ему и в голову не пришло, что, может, лучше остановиться. Я замёрз и пошёл своей дорогой, а пингвин продолжал бегать.

Жизнь пингвина Адели, как ничто в мире, далека от христианских заповедей. В ней побеждает тот, кто сильнее. У благочестивого пингвина не было бы ни малейшего шанса выжить. Посмотрите, например, как они идут купаться. Возбуждённой гурьбой в пятьдесят — шестьдесят птиц собираются они у кромки припая, заглядывают в воду и убеждают друг друга, как приятно будет окунуться и какой прекрасный обед их там ждёт. Но это чистейшее лицемерие — на самом деле их гложет страх: не подстерегает ли поблизости морской леопард первого, кто нырнёт. По канонам нашей морали истинно благородной птице следовало бы сказать: «Я пойду первой и если буду убита, то во всяком случае умру самоотверженно, положив живот за други своя»; и со временем все благородные птицы погибнут. В действительности же происходит нечто иное: вся компания уговаривает наиболее слабого духом пингвина нырнуть, а если он не поддаётся на уговоры, поспешно принимает закон о воинской повинности и сталкивает его в воду. А уж после этого — плюх! — в беспорядке кидаются и остальные.

Яйца родители насиживают по очереди, нередко можно увидеть, как, отсидев свою многодневную вахту, отцы с грязными грудками ковыляют к морю. Может пройти две недели, прежде чем они возвратятся, сытые, чистые, довольные жизнью и полные решимости приступить к своим отцовским обязанностям и сменить жён. Но вот беда! Навстречу попадаются те, кто только идёт купаться. Останавливаются, здороваются…

Ах, может приятнее вернуться, да и какое значение имеет день-другой! И они возвращаются; чистые вместе с грязными снова идут на берег. Вот тогда-то они и изрекают: «Женщины — чудные создания!».

Их жизнь слишком трудна для того, чтобы в ней оставалось место для таких добродетелей, как братская любовь, добрые дела, милосердие и дружелюбие. При спаривании побеждает самый ловкий вор, при гнездовании — супружеская чета таких воров. Длинной сплошной колонной, прошивающей линию горизонта, двигаются они по морскому льду от открытого моря. Одни идут, как люди, ногами, другие скользят на блестящих белых грудках, как на санях. После продолжительного перехода их клонит ко сну, а затем самцы стараются внедриться- в переполненную и без того колонию, чтобы подыскать себе супругу. Но прежде кавалер должен найти или украсть камень, заменяющий пингвинам наши бриллианты. Этих чёрных, серых, красновато-коричневых камней лавового происхождения с включениями кристаллов мало, причём больше всего у Адели ценятся те, что величиной не уступают голубиному яйцу. Пингвин запасается таким сокровищем и кладёт его у ног своей избранницы. Если она благосклонно принимает дар, он старается украсть ещё. Она же их ревниво оберегает, но и сама не упускает случая стащить что-нибудь у ближайших соседей. Пингвин, не умеющий драться и ловко воровать, не сможет выстроить хорошее высокое гнездо и отстоять его. Налетит пурга, за ней. последует оттепель. Да, да, иногда на самом морском берегу, где выводят птенцов пингвины Адели, наступает оттепель, и тогда у сильных и лишённых христианских добродетелей яйца сохраняются, а у слабых — протухают. Только в высокой прочной куче камней они могут выдержать пургу наподобие той, что разыгралась в декабре 1911 года и полностью засыпала колонию: гнёзда, яйца, родителей — всё.

Вылупившиеся из яйца птенцы быстро превращаются из симпатичных серых комочков пуха в нечто вроде чёрного мешка с желудком, увенчанного несоразмерно маленькой головкой. В возрасте двух недель или чуть постарше они покидают родителей или родители покидают их — точно не знаю.

Если социализм — это национализация средств производства и распределения, то пингвины — врождённые социалисты.

Они делятся на родителей и детей. Первые выходят из моря с грузом пищи внутри себя: их животы набиты полупереваренными креветками. Но не для своих собственных детей: те, если ещё живы, затерялись в толпе голодных пингвинят, которые набрасываются на каждого выходящего из моря.

Всех мучает голод, но не всем удаётся его утолить. Некоторые уже давно попали в неудачники: в течение нескольких дней они не могут отвоевать себе корм, ослабели, замёрзли и очень устали.

Многое можно сказать в оправдание подобного образа действий. У пингвина Адели жизнь тяжёлая. У императорского пингвина — ужасная. Так разве не справедливо убивать тех, кто к ней не пригоден, прежде чем они начнут размножаться, даже, можно сказать, прежде чем они успеют поесть? Жизнь сурова во всех своих проявлениях — к чему делать вид, что это не так? Или что выжить может не только лучший? Чем осуждать пингвина, оглянитесь: легче ли, веселее старикам в — нашем мире, здоровее ли они? Пингвины заслуживают нашего восхищения хотя бы потому, что они намного Симпатичнее нас. А природа — жестокая нянька, она не знает снисхождения.

Она и нам готовила массу неприятностей на тот случай, если спасательный корабль не придёт вовремя. Не видя никаких признаков судна, 17 января мы решили начать готовиться к следующему зимнему сезону. Речь шла о том, чтобы перейти на нормированное питание; пищу готовить на керосине — так как уголь почти весь вышел; начать промысел тюленей для заготовки мяса. Уже 18 января для него была вырыта большая пещера, да и вообще работа закипела. Я после завтрака пошёл на охоту, убил и освежевал двух тюленей, на мыс возвратился лишь в полдень. Все были заняты какими-то делами в лагере. В заливе было пусто, как вдруг из-за оконечности ледника Варна, в двух-трёх милях от нас, показался нос корабля. С чувством огромного облегчения мы наблюдали за тем, как он осторожно приближается.

— Всё в порядке? — раздалось из мегафона с мостика.

— Полюсная партия погибла, возвращаясь с полюса. Их записи у нас.

Молчание… Затем с судна спустили лодку.

Командовал «Терра-Новой» Эванс, излечившийся в Англии от цинги. На борту находились также Пеннелл, Ренник, Брюс, Лилли и Дрейк. В прошлом году на обратном пути они попали в небывало сильный шторм.

С корабля нам спустили немного яблок.