Чтение онлайн

— Как твой заказ, успела закончить? — Том теперь наливал чай Дане.

— Успела и сразу новый получила. Только думала немного отдохнуть от работы: нам с Анитой в поликлинику пора, двор весь сорняками зарос, прихожую покрасить нужно. А тут вдруг позвонила какая-то девушка и стала меня упрашивать сделать шляпку к юбилею её тётушки. Я сначала отказалась, но она так настаивала — даже предложила доплату: тётушка, мол, не бедна, говорит, нужно только сделать красиво, она так любит, мол, всё элегантное.

— Ну, ты не дешеви, раз тётушка не бедная, — улыбнулся Том.

— Да я и не дешевила: сразу назвала цену чуть ли не втрое больше обычной, а она согласилась.

— Ну молодец, молодец, — похвалил Том. — Угадай, кто нашёл тебе богатую клиентку.

— Ума не приложу. — Дана не понимала, почему Том и Эрни смеются.

— Твоя дочь демонстрировала свою шляпку на пляже своим новым знакомым, — наконец объяснил Эрни.

— А, вот оно что… — рассмеялась Дана, целуя Аниту.

Когда все напились чая, наговорились друг с другом и опустошили ещё один поднос с ватрушками, за окном начало темнеть.

— Эх, хорошо с вами, но пора нам собираться, а то уснём по дороге. — Дана снова поцеловала начинавшую клевать носом Аниту.

Кто-то тихонько отпер входную дверь своим ключом…

— Буэнас ночос! — Белоснежная улыбка Мануэля осветила полутёмную прихожую.

Взбодрившаяся Анита сорвалась с места и обвилась вокруг ноги Мануэля, повиснув на нём, как обезьяна — на ветке.

Доминга зачем-то залезла под стол.

— Тебе не нужно прятаться, это всего лишь мой муж, — поспешила успокоить её Дана.

Но Доминга не пряталась: она доставала из-под стола старый табурет. Поднеся табурет к старому настенному подсвечнику, она вскарабкалась на него и стала дуть на маленькие круглые свечки, которые давным-давно никто не зажигал, как будто сдувая с них пыль.

Свечи мягко замерцали на стене, как крошечные звёзды, постепенно проявляющиеся на полотне чернеющего неба. В кухне-прихожей стало на волшебный манер уютно. Все собравшиеся на миг ощутили себя детьми, завороженно смотрящими на рождественское дерево в ожидании чуда.

— Вот в чём истинная миссия домового: зажечь свет семейного очага, собрав всех под одной крышей. — Том, как ему было свойственно, облёк в слова что-то еле уловимое, как будто поймал в свой магический ловец снов ускользающее видение.

Утро выдалось знойным. Прикрыв дверь на кухню, Эрни репетировал пьесу, с которой ему предстояло выступать в Мадриде послезавтра.

Он только что заменил басовые струны, и они то и дело ползли — лютня не держала строй. Его инструмент не привык к резким перепадам температуры и влажности, необычный местный климат угнетал его. Эрни прикрыл окно, опустил жалюзи, ещё раз настроил лютню и оставил её «отдыхать».

Он налил себе чая, на этот раз заваренного без мяты.

Доминга хлопотала по хозяйству. Она тихонько напевала мелодию, которую только что играл Эрни.

Старый кот Далии уже наелся рыбы, а Мистер По доедал третью по счёту порцию омлета с грибами.

Войдя в кухню на рассвете, Эрни застал Домингу наполовину высунувшейся из окна, принимавшей дары моря, леса и птицефермы (квартировавшейся в дворовом сарае). Две чайки принесли ей свежепойманную рыбу, две белки принесли ей свежесобранных грибов, а какие-то полупрозрачные крошечные фигурки, сильно раскачивавшиеся из стороны в сторону, несли, держа свою ношу на головах, огромные яйца, так, что казалось, что сами яйца плывут по невидимым воздушным волнам.

Вечером Нина отправила платье Доминги в стирку, а взамен выдала ей розовый спортивный костюм Аниты, сшитый из плюша, который та успела надеть один раз, пока из него не выросла. Сама Доминга на вид сильно помолодела и порозовела, её заблестевшие и посветлевшие волосы теперь были сплетены в тугую косичку «колоском». Она часто улыбалась, пела и смеялась, теперь напоминая девочку, играющую с кукольной кухней — только вот кухня была настоящей.

— Здорово выглядишь! — честно заметил Эрни, искренне благодарный маленькой хозяйке за то, что бытовые заботы сегодня достались не ему, что позволило наконец-то выкроить драгоценное время для репетиции.

— Работа домового молодит! — звонко, нараспев отозвалась счастливая Доминга.

В чистой кухне стоял аромат свежих роз и зелени: Доминга готовила салат.

Позавтракав, Эрни снова сыграл пьесу. Ему казалось, что лютня недостаточно хорошо настроена, что он играет совсем не так, как играл дома, что пьеса звучит невыразительно и бездарно, что скрежет его ногтей и мозолей портит мелодию.

— Как здорово ты играешь, маэстро! В твоей музыке есть какая-то магия! — похвалила его Доминга.

— Том тоже говорит так. Вот только он — историк, а не мастер игры на струнных инструментах. Мне предстоит играть на большом фестивале, где будут выступать музыканты гораздо старше и опытнее меня, а я выступал на сцене всего единожды, — объяснил Эрни.

— Ты талантлив, — заметила Доминга.

— Да, но и другие не бездарны, — возразил Эрни.

— Знаешь, когда я досталась своей первой хозяйке, у которой до меня было семеро домовых, шестерых из которых она отослала к гномам, а один, самый старый, говорили, преждевременно скончался, я вообще боялась прикасаться к её посуде и мебели, даже хотела сбежать. А потом я подумала, что моя прапрапрапрабабушка, которая служила самой непредсказуемой волшебнице своего времени и готовила самые лучшие пудинги, которые подавались на королевский стол, наверно, очень огорчилась бы, узнав, что я такая трусиха безрукая. И моя своенравная хозяйка, заметив, как я стараюсь, не причинила мне никакого вреда и даже повысила жалованье.

— Твоя прапрапрапрабабушка тобой гордилась бы, — похвалил Эрни Домингу.

— Всем нам бывает трудно в самом начале, особенно если приходится самому пробивать себе дорогу в жизни, — сказала Доминга так, как будто была обычной женщиной из плоти и крови, старающейся подбодрить своего сына или внука. — Я вижу, ты через многое прошёл и победил беду. Ты просто немного устал и забыл, какой ты на самом деле сильный.

В груди у Эрни как будто появился тёплый шар. Тепло от шара растеклось по телу и достало до как будто окоченевших пальцев. Они стали гибкими и сильными.

Эрни закрыл глаза и сыграл пьесу так, как он играл её на школьной сцене, ошеломив даже своих одарённых одноклассников, с детства обучавшихся игре на струнных инструментах.

— Уже теплее, — звонко одобрила Доминга.

Дверь приоткрылась, и в кухню, как кот, просочился Том, завёрнутый в самый длинный из махровых халатов Далии, надетый поверх пижамы.

Свои длинные волосы и бороду, скрученные в один жгут, он заткнул за воротник халата, отчего его левое плечо казалось огромным, как у культуриста. Очки он ещё не надел и то и дело щурил глаза, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь.