Чтение онлайн

Вот в таких условиях проходили полеты. Все на пределе. Жизнь и смерть — они рядом. И экипаж Даншина выходил всегда победителем. Поэтому Сергей сказал вслух:

— Нас фашисты не собьют.

И ошибся... Не угадал свою судьбу, судьбу экипажа. Не дошли они до всенародной радости — Победы. Погиб отважный экипаж. 11 сентября 1943 года два друга Не возвратились из боевого вылета. Выли они совсем молодые. Им очень хотелось жить. Глубоко понимая жизнь, они защищали ее, как настоящие мужчины, погибли в борьбе с врагом за продолжение жизни на земле.

У Бориса Ширяева было две дочери, мы это знали. И по рассказам. И на фотографии видели. Есть, наверное, у Бориса внуки сейчас. Они могут гордиться своим дедом.

А Сергей Даншин собирался жениться. После войны...

На могучих крыльях АДД

Во второй половине 1943 года мы все чаще стали обращать внимание на некоторые особенности в работе прожекторов противника. Раньше они одиночно и группами, иногда до десятка, шарили в ночном небе, пытаясь но звуку двигателя нащупать наши самолеты Но вот в районе некоторых важных объектов все стало иначе. Не было там уже этих «слепых» прожекторов. Теперь так: неожиданно вспыхивал луч усиленной мощности и точно попадал в самолет. Тут же включались вспомогательные прожекторы, и уже они продолжали сопровождать цель, а главный выключался. Через некоторое время — снова луч. И опять пойман другой самолет.

Не знаю уж почему, но мы такой прожектор называли «старшиной». Из-за него возросли наши потери. Загадочный «старшина» не давал нам возможности подойти к цели незамеченными. Метод, применяемый некоторыми, — заход на цель с приглушенными моторами — теперь полностью отпал, хотя это и раньше было малоэффективно.

Пока командование и штабы выясняли загадки безошибочной работы нового необычного прожектора, мы приняли контрмеры. Специальные самолеты-блокировщики засекали точное место работы «старшины» и подвергали его бомбардировке специальными бомбами, обстреливали бортовым оружием. В нашей эскадрилье было несколько самолетов с девятью крупнокалиберными пулеметами. На них летали лучшие экипажи старших лейтенантов Н. Харитонова, Ф. Титова, капитана П. Тихонова, мой и другие. Мы-то и боролись с опасным новшеством противника.

Однажды выходим из атаки, делаем разворот для возвращения на свой аэродром. В это время на цель заходил Харитонов. И попал в луч.

Прожектор как вспыхнул, так тут же и погас. По Харитонову ударили другие снопы огня.

— Засек? — спрашиваю Виктора Чуваева, штурмана.

— Да.

— Врежем?

— Надо.

— Тогда командуй.

И стрелкам:

— Всем приготовиться для атаки бортовым оружием!

А мастера огня у нас в экипаже были классные. Воздушный стрелок Леша Васильев, кормовой стрелок Захар Криворученко. Стрелок-радист Жора Ткаченко.

— Ну что, гвардии старшины, дадим прикурить? — спрашиваю.

А они — все в аккурат по званию старшины — отвечают:

— Дадим!

И из девяти стволов — по «старшине»!..

Вскоре стало известно, что у противника в системе противовоздушной обороны появились радиолокаторы. Они-то и давали прожектору точное направление на самолет. Это новшество для нас, бомбардировщиков, было неожиданным. Не дождавшись указаний свыше, мы усиленно продолжали искать возможность снижения эффективности работы радиолокаторов противника.

Надо сказать, что немецкая противовоздушная оборона до конца войны так и не получила достаточного количества радиолокаторов для создания широкой сети контроля воздушного пространства даже на самых важнейших направлениях к крупным военным и промышленным объектам. А эффективность отдельных радиолокаторов не так уж и велика. К тому же мы быстро раскусили слабые стороны радиолокации — использовали естественные и искусственные преграды на местности, бросали металлизированную ленту (это для того, чтобы забить экран локатора помехами, — попробуй определи: где цель, а где не цель!) и другое — и вскоре наши контрмеры дали свой результат. Боевые потери уменьшились.

Более двух лет мне довелось воевать на самолетах отечественного производства. Дальний бомбардировщик Ил-4, при всех своих недостатках, позволял нам наносить удары по различным военным объектам врага. Наши летчики выполняли боевые задачи, иногда казавшиеся фантастическими для самолетов данного типа. Бомбы сыпались на головы фашистов по всему обширнейшему фронту войны, от берегов Черного и до Белого моря. Не было покоя гитлеровцам и в их глубоком тылу. Экипажи дальней авиации на самолетах Ил-4 пробирались всюду и выполняли поставленные боевые задачи. Мы выжимали из техники иногда больше ее конструктивных возможностей.

В августе 1943 года наш полк получил первый бомбардировщик американского производства. Мне, как командиру эскадрильи, пришлось осваивать его первым. Вскоре мой экипаж в составе штурмана старшего лейтенанта Виктора Чуваева, стрелка-радиста старшины Ткаченко, воздушных стрелков Васильева и Криворученко успешно овладел новой машиной. Постоянного правого летчика у нас не было. И вот почему. На боевое задание мы на этом месте возили стажера — или штурмана, или летчика.

Вначале новых самолетов было мало. Да и поступали они по одному-два. Поэтому командование полка поставило перед нами задачу: переучивание на новую технику производить, не прекращая боевой работы на старых самолетах. Задача, нужно прямо сказать, не из легких. По мы ее решили успешно, с минимальными затратами времени и материальных ресурсов. К тому же для тех, кто летал на Ил-4, для опытных экипажей, практическое освоение нового аппарата особой сложности не представляло. Делали по нескольку полетов в районе аэродрома, а боевое применение осваивали, как я уже говорил, методом подсадки к другому экипажу. Так в рекордно короткий срок эскадрилья, не прекращая боевой работы, переучилась на новый самолет.

Теперь трудно себе представить практическую сторону этого дела. Много требовалось от людей энергии, напористости, выносливости, чтобы решать одновременно две такие трудные задачи. Но факт остается фактом.

Наступило 1 января 1944 года. И снова время подводить итоги...

Говоря о самолетах американского производства, хочу отметить, что Б-25 наряду с некоторыми преимуществами по сравнению с нашим Ил-4 уступал ему в дальности полета, имел меньший потолок. А вообще-то самолеты эти в США считались уже устаревшими. Американские летчики имели в своем распоряжении новейшие машины того времени Б-29 — четырехмоторные тяжелые воздушные корабли. Эти «летающие крепости» американцы, дело понятное, нам не давали.

Но техника техникой, а к началу сорок четвертого года у нас было уже около двухсот пятидесяти боевых вылетов в глубокий тыл противника. После ухода Куликова летал со штурманами Овчаренко, Майоровым, Хартюком, Чуваевым, Рудавиным и другими. Больше всего с Чуваевым. Мы совершили с ним около ста вылетов. И всегда он показывал себя умелым и смелым мастером нелегкого штурманского дела. Он уверенно водил самолет по заданным маршрутам, отыскивая нужные объекты, и точно поражал их...

Шел третий год войны. Дальнебомбардировочная авиация накопила богатый опыт. Теперь полет бомбардировщиков на боевое задание без устойчивой радиосвязи с командным пункгом был недопустим. В боевых порядках бомбардировщиков наладили связь в микрофонном режиме. Командир эскадрильи имел возможность управлять в полете своими экипажами. На земле работали десятки приводных радиостанций и радиопеленгаторов, которые обеспечивали полет по заданному курсу днем и ночью в условиях отсутствия видимости земных ориентиров. Поддерживалось взаимодействие с наземными войсками и частями противовоздушной обороны.

Мы совершили успешные налеты на военно-морские базы противника в Рижском заливе. И вот новая задача. Курс — Финский залив.

Для более эффективного использования ударной мощи наших самолетов авиационные полки перебазировались на оперативные аэродромы в районе станции Бологое.

Длинные февральские ночи позволяли нам с аэродромов подскока производить по два боевых вылета в сутки.

Как всегда, выполнению особо важных задач предшествовала тщательная подготовка. На новые аэродромы базирования наши тыловики завезли огромное количество грузов. Солидное дело требует много бомб, горючего, продовольствия. Заранее готовилось не только материально-техническое обеспечение. Нужно мобилизовать и подготовить людей, изучить противника, найти способы преодоления его противовоздушной обороны.