Самоосвобождающаяся Игра
Шрифт:
И еще раз: все это указывает на рождение некоей новой парадигмы, прихода, т. н. – эпохи игры!
!!!
Таков, как мне кажется, краткий обзор основных взглядов на феномен Игры на сегодняшний день, доступных моему пониманию и пытливости.
Захват территории творчества
«Однажды утром я проснулся и понял, что наука идет не туда» [118] – так начинается одна из самых нашумевших книг Бартоломея Коско [119] «Fuzzy Thinking» (Нечеткое мышление). Ее основная идея в том, что два тысячелетия назад человечество сделало роковую ошибку, заложив в фундамент науки четкую двоичную логику Аристотеля. И с тех пор классическая «черно-белая» бинарная логика, зажатая шорами закона «исключенного третьего», все более отдаляется от реального многоцветного мира, где изначально нет, и не может быть ничего застывшего, а все самое интересное происходит в туманной области между «да» и «нет».
118
Бартоломей Коско «Fuzzy Thinking» – «Нечеткое мышление». (Internet)
119
Бартоломей Коско (Bart Kosko) – живой классик нечеткой логики «fuzzy logic». В отличие от традиционной формальной логики, известной со времен Аристотеля и оперирующей точными и четкими понятиями типа истина и ложь, да и нет, ноль и единица, нечеткая логика имеет дело со значениями, лежащими в некотором (непрерывном или дискретном) диапазоне. Функция принадлежности элементов к заданному множеству также представляет собой не жесткий порог «принадлежит – не принадлежит», а плавную сигмоиду, проходящую все значения от нуля до единицы.
Со мной тоже был такой случай: однажды утром я проснулся и понял, что жизнь моя идет не туда, что я не являюсь хозяином той «зачарованной» игры, в которую играю. И именно это открытие является фундаментом всего развернутого в этой книге шоу. Его суть в следующем: интенсивность творческого процесса невозможно защитить из позиции «да» или «нет», «я» или «ты»! Если творческая личность не защищена внутренним переживанием «единства», никакая внешняя двойственная структура не защитит его, и внешний мир «утанцует» этого танцора, несмотря ни на что! Но! Если творческая личность сумеет выработать защитный механизм «единства» – никакие внешние обстоятельства не смогут поколебать устойчивости его творческого поиска и самовыражения. В этом случае он составит мощную, уверенную в себе пару «танцующей» Вселенной!
И что я имею в виду под защитными механизмами? Я имею в виду – «центр тяжести», или, говоря словами Джона Лилли [120] , «центр циклона», в бушующем окружении которого человек-играющий всегда чувствует себя «дома». Апеллируя также к системе великого Станиславского, центральной фигурой которой является самосозидающая потенция «актера-творца» [121] , а также к «психосинтезу» Ассаджиоли [122] и к «самоактуализированному человеку» Маслоу [123] , я имею в виду – устойчивость и непоколебимость веры в свои силы, тотальное бесстрашие и чувство самодостаточности… уверенность в том, что у человека есть т. н. «сердцевина бытия» и что, осознавая свои творческие возможности, он может самостоятельно писать сценарий своей жизни и, более того, блистательно реализовывать его в виртуальном пространстве Театра Реальности. Одним словом, кем бы человек ни был, «…что бы он ни делал, где бы он ни жил, в силу виртуальности он должен чувствовать себя в центре мира. Человек может жить своей жизнью и умереть своей смертью только там, где жизнь его виртуальна, т. е. там, где все центрировано на нем, там, где он может сам строить свою жизнь, – это и будет его родиной. Там же, где он находится на обеспечении чьем-то, – там его тюрьма, даже если клетка золотая» [124] ! Вспыхнув осознанием этого и оглянувшись на положение себя-человека-играющего в современном мире, что мы увидим? Мы увидим «беговую дорожку по кольцу», на дистанции которой все наши счастливые ожидания превращаются в свою противоположность, в пародию и разочарование, в сгусток душевных травм и нерешенных проблем, которые мы стремимся «заесть» шоколадом, залить вином или «обкурить»… Мы увидим, что на этой, растянутой на века, мелкой «ярмарке тщеславия» бесконечно дублируется одна и та же схема, в обстоятельствах которой наше искреннее устремление к любви и творчеству попадает в ловушку узких и тотально безвыходных состояний: обиды, гнева, ревности, вожделения, страха и т. д. и т. п. Этот бесконтрольный процесс можно определить как технологию кризиса, и он приводит только к одному – к последовательному выхолащиванию смысла любви и вообще какой бы то ни было творческой активности, к бездействию и депрессии… и, как следствие – к «творческой импотенции». [125]
120
Джон Лилли – доктор медицины, биофизик, нейрофизиолог, психобиолог, исследовавший состояния изоляции-ограничения. Автор монографии «Программирование и мета-программирование человеческого биокомпьютера» и таких известных книг, как: «В центре циклона», «Парный циклон» и мн. др. Вместе с Джоном фон Нейманом является создателем скандально известного допущения, что человеческий мозг – это грандиозный биокомпьютер. Это допущение «…исходило из того, что человеческий интеллект подобен компьютерному до такой степени, что познание можно определить как обработку информации, т. е. манипуляцию символами, основанную на наборе правил. Разум здесь осмысливался как компьютер, манипулирующий символами, которые представляют определенные черты мира. Эта модель ментальной деятельности была настолько убедительной и мощной, что господствовала во всех исследованиях когнитивной науки на протяжении более чем 30 лет». (Цит. из книги: Фритьоф Капра «Паутина жизни». М. Издат. «СОФИЯ». ИД «Гелиос». 2002.) Начиная с 70-х годов, когда появились концепции самоорганизации, компьютерная модель обучения была подвергнута серьезной критике.
121
В своей автобиографической книге «Моя жизнь в искусстве» Станиславский не касается и никак не упоминает встреч с популярной в начале ХХ века восточной философией (с книгами таких индийских учителей, как Рамачарака и Вивекананда, а также с книгами русских и европейских миссионеров: Рериха, Блаватской и Штейнера). Но для пытливых исследователей уже давно не секрет многочисленные высказывания Евгения Вахтангова и Михаила Чехова, что в начале своей работы Станиславский заимствовал из литературы о йоге даже терминологию своей системы. Позднее, в многочисленных редакциях своих книг Станиславский стал постепенно изымать такие термины, как «прана», сравнение создаваемого актером образа с эфирным или астральным телом, но сохранились такие, как «перевоплощение», «зерно образа» и др. Многие исследователи творчества Станиславского полагают, что с одной стороны, это было требованием социалистической идеологии, что привело к необходимости убирать прямые ссылки на оригинальные источники; с другой – необходимость создания нового, независимого от чуждой, непонятной и достаточно экзотичной культуры языка.
122
Роберто Ассаджиоли (1888–1974) – широко известен в Европе как врач-философ, создатель техники реконструкции личности, которую он назвал «психосинтезом». Исходным началом для Ассаджиоли является стремление проникнуть в духовный центр человека, в ту область, которая религиозными и восточными философскими доктринами обозначена как высшее Я человеческой индивидуальности, как «Надсознание». Свои идеи психосинтеза Ассаджиоли почерпнул не только из текстов Веданты. В 1940 году, арестованный фашистскими властями Италии, он около месяца провел в камере-одиночке и впоследствии рассказывал друзьям, что это был интересный и ценный опыт, который дал ему возможность провести ряд специальных психодуховных упражнений. Столь же эффективно использовал Ассаджиоли вынужденное затворничество в 1943 году, когда скрывался от режима Муссолини в отдаленных горных деревушках. В работе «Духовное развитие и нервные расстройства» поднимается проблема, которая со всех точек зрения приобретает сегодня громадное значение.
123
По мнению Абрахама Маслоу, «…универсальной характеристикой всех самоактуализированных людей (от лат. actualis – действительный, настоящий) является креативность. В полной мере оценить все своеобразие творческих способностей этих людей можно только в контексте других их особенностей, таких как: оригинальность, изобретательность или творческая жилка. Креативность самоактуализированного человека сродни креативности ребенка, еще не испорченного влиянием культуры. Это особый способ мировосприятия, особый способ взаимодействия с реальностью. Следы креативности можно обнаружить в любой деятельности самоактуализированного человека, даже в самой обыденной, в самой далекой от творчества. Чем бы ни занимался творческий человек, что бы он ни делал, во все он привносит присущее только ему отношение к происходящему, каждый его акт становится актом творчества. Даже отдельный акт зрительного восприятия, акт видения может быть творческим». (Абрахам Маслоу «Самоактуализированные люди: исследование психологического здоровья». Internet.)
124
Николай Носов «Виртуальная психология» (Аграф. Москва. 2000).
125
Известно, что креативы склонны к психофизиологическому истощению в ходе творческой активности, так как творческая мотивация работает по механизму положительной обратной связи, а рациональный контроль эмоционального состояния при творческом процессе ослаблен. Следовательно, единственный ограничитель творчества – истощение психофизиологических ресурсов (ресурсов бессознательного), что неизбежно приводит к крайним эмоциональным состояниям. Именно поэтому, многие психологи утверждают, что талант, креативность – это не только большой дар, но и большое несчастье. В качестве примера они приводят следующую статистику: в специальном эксперименте по развитию креативных способностей у детей в 42 % случаев происходило значительное повышение показателя креативности, затем проявлялась стрессоподобная реакция (плач, агрессия, срывы, недомогания), что являлось, видимо, различными вариантами психологической защиты от дальнейшего развития креативных свойств, и показатель креативности снижался больше чем наполовину.
Здесь хочу сразу же уточнить: состояние депрессии – это невежество! Знание о том, что «…невозможно достичь любви, не достигнув контроля над нашим внутренним миром при помощи духовной эволюции…» [126] , испокон веков является общим местом. И это означает, что все и во всем требует традиции, развития, культуры, дисциплины! «Без духовной эволюции человек способен только на имитацию любви (читай творчества), на исполнение печальной пародии, несущей одно только разочарование» [127] .
126
Джон Бейнс «Наука любви» (Институт Герметической Науки Дарио Саласа. Москва. 2000).
127
Там же.
Еще и еще раз: Депрессия – это невежество! Глупость! Отсутствие ясности! То есть, «…любое деструктивное событие или состояние – это всего лишь напоминание о том, что нами утрачена целостность» [128] !
Теперь же, давайте посмотрим вокруг и прислушаемся к тому, что говорят, сидя в своих гримерках, мыслящие и несомненно талантливые представители нашей профессии, независимо от того успешны они или нет. Цитируя Маслоу, 99 % из них находятся «…под давлением нигилизма и ощущения бессмысленности жизни, цинизма и недоверия к другим людям, отсутствия ценностей и безнадежного отношения к будущему…» [129] Это означает, что большинство из нас не знают не только того, ЗАЧЕМ мы изо дня в день продолжаем выходить на сцену как театра, так и жизни, но и того, зачем мы живем! Вот небольшой отрывок из интервью с сорокадвухлетним Мухаммедом Али: «Посмотрите на меня. Посмотрите на это лицо. Его знали во всем мире. Мне в буквальном смысле аплодировал миллиард людей. И сегодня я чувствую себя каким-то грязным, потому что я не знаю, что сделать, чтобы вновь зазвучали аплодисменты!» [130] Платон, Ницше, Ясперс и многие другие любили и до сих пор любят жесточайшим образом рыхлить тему о человеке-марионетке в руках забавляющегося Бога. Но в финале почему-то всегда страдание и боль сломанной и всеми забытой игрушки.
128
Григорий Курлов «Путь к Дураку. Философия Смеха. Книга первая» (М. Издат. «София»., 2004)
129
Abraham Maslow «Religions, Values and Peak Experiences» (New York: Viking. 1975).
130
Из интервью с Мухаммедом Али. Многократный чемпион мира (60-70-х гг.) среди боксеров-тяжеловесов. (Цитата из книги Милоша Горга «Искусство преодоления». М. Издат. «Соло». 1998.)
Вывод: психическое здоровье человека-играющего невозможно без защищающей психологической среды, в которой центральное положение занимает живой миф! «Миф, благодаря которому бытие приобретает смысл… давая ответы на актуальные вопросы бытия…» [131] миф, позволяющий обнаружить в себе глубокую уверенность в том, что артистические возможности Ума намного богаче, чем могут показаться на первый взгляд. Что мы не марионетки в руках внешних, даже самых жестких обстоятельств; что в нас скрыта уникальная творческая сила, способная создавать ту реальность, какая необходима для нашего самораскрытия и реализации. И это осознание приводит нас к глубокой внутренней потребности в гораздо более значительном «ринге», чем мы даже можем себе вообразить. Это означает обретение мотивации подключить себя к главному источнику тока, при котором единственно приемлемым «выходом на бис» для нас станет освобождение от нашей личностной (личиночной) потребности в признании! И тогда, как писал в середине прошлого века великий Михаил Чехов: «…неуверенность в себе, страх, растерянность и чувство напряжения, бесцельное мельтешение и беспомощные поиски «высших» авторитетов – все эти кошмары, раздирающие сознание современного актера, исчезнут навсегда» [132] . И это первое из самого важного! Второе, словами неумолимого Константина Сергеевича: «…человек сам, и только сам придает своей жизни необходимую полноту» [133] , ибо «…мы рождаемся дважды: один раз – для жизни, второй раз – для творчества и любви» [134] . Еще раз: человек-играющий только за счет своих собственных усилий способен «…дать миру его объективное бытие – без этого он так и уйдет в глубочайшую ночь небытия неуслышанным и неувиденным…» [135] И это означает, что если сейчас в культуре вдруг оборвутся все возможные связи между прошлым и настоящим, то начаться заново все сможет только с мифологии!
131
Эдвард Ф. Эдингер «Творение сознания. Миф Юнга для современного человека» (Спб. Б&К. 2001).
132
Из лекции, прочитанной Михаилом Чеховым в Голливуде в 1955 г. (Михаил Чехов. Об искусстве актера. «Искусство». 1986.) Известно, что учениками М.Чехова были такие голливудские актеры как: Мерлин Монро, Грегори Пэк, Юл Бриннер, Энтони Куин, Ли Страсберг, Роберт де Ниро, Ал Пачино, Харви Кейтель, и мн. др.
133
Имеются в виду размышления К.С. Станиславского о студии и студийности как основной ячейке, в которой живет и развивается актер. Студия, по его мнению, это начальный этап, где собираются люди, отдающие себе отчет в том, что вся жизнь человека – это его собственное творчество. Первое, чему должна научить актера студия, – это то, что все его творческие силы заключены в нем самом. (!!!) «Если рассмотреть систему Станиславского в целом, можно увидеть цельную, хорошо разработанную эзотерическую доктрину воспитания, поведения и достижения поставленных целей участника мистерий нашего времени. Упражнения для развития внимания, сосредоточения, свободы мышц сближают систему с известными методологиями восточных медитативных техник, особенно прописанных в буддизме. (…) Основным моментом в йоге можно считать творчество жизни. Именно творчество жизни заложено в знаменитой системе работы актера над ролью, известной как система Станиславского». (Дмитрий Жуков «Театр одного йога». Статья из журнала «Эгоист-generation» № 4/1. Дек./янв. 2001/2002.)
134
Альфред Щеголев «Ложная женщина. Невроз как внутренний театр личности» (Спб. Издательство «Речь». 2001).
135
C.G. Jung. Memories, Dreams, Reflections. (New York: G.P.Putnam’s Sons. 1976.)
Итак, нам требуется мифологический ренессанс! И это же касается и профессии: она нуждается в своей собственной мифологии игры! То есть, – метамифологии! [136]
Артистическая метамифология
Как же к ней подступиться?
Общеизвестно, что «…ряд людей в истории цивилизации пришли к выводу, что между этим миром и нашим представлением о нем существует непреодолимое различие. Карта не есть территория. Каждый из нас создает свою репрезентативную «карту» мира, в котором обитает. То есть некую «карту-отображение», или модель, которую использует, решая как поступать. И именно эта «карта» во многом определяет, насколько успешно мы сумеем постигать этот мир, и какие возможности будут нам доступны…» [137] И как выглядят эти «карты реальности» зависит от того, «…какие символы видят те, кто заглядывает в этот гигантский “ведьмин котел” под названием “мир”, а также от того, насколько им удается убедить других участников “шабаша реальности” в действительности увиденного» [138] .
136
136 Метамиф, в отличие от просто мифа, является мифом о внутреннем процессе, посредством которого создается миф и люди. «Будучи ребенком, человечество именно через игру в примитивные ритуалы организовывало свой быт, скрепляя необходимость добывания пропитания (охоту, земледелие, рыболовство, и т. д.) мифологической ритуальностью. В этом смысле, если в современном обществе нет ничего, во время чего происходит подпитка священной энергией, то это сообщество обречено на постепенное вымирание. Разные ритуальные образцы во все времена, включая карнавалы и театральные представления, во время которых человек уравновешивался священной, все объединяющей, энергией, энергией целостности, демонстрируют этот феномен». (Роберт Фулсон «Вымирающий ритуал»., СПб., из-дат. «Северные ворота» 1997)
137
Ричард Бэндлер и Джон Гриндер «Структура магии» (Спб. Издат. «Независимый проект». 2000).
138
Вольфганг Бауэр и Ирмтрауд Дюмотц «Энциклопедия символов» (М. «Крон-пресс». 2000).
Проведя довольно много времени в изучении самых разнообразных «карт» и пройдя сквозь множество практических схем, среди которых самое почетное место в моем персональном «спектакле жизни» занимает Алмазный Путь тибетского буддизма [139] , в контексте профессии я все же остановился на символах Алхимии. И почему? Потому что, перефразируя великого эксцентрика, с помощью театра надо делать золото! [140] В этом смысле, история алхимии и метафоризм ее языка явились максимально удобным средством для того, чтобы описать процессы, происходящие на территории моего Ума. [141] Ведь, «…алхимия, не что иное, как театральная постановка, в которой участвуют исключительно театральные персонажи» [142] ! И здесь, «ступая след в след» за великим Арто, я дерзнул сконцентрировать свои профессиональные взгляды вокруг ее образности.
139
Буддизм – если попытаться сжать смысл буддизма в несколько слов, то получится следующее – он фокусирует в себе знания о природе реальности и методы, развивающие осознанность действий, переживаний и мыслей, или, говоря христианским языком, «рост трезвости», внимательность к внешнему и внутреннему миру и взятие ответственности за все, что окружает, на себя, без перекладывания ее на волю богов или обстоятельств. И в этом смысле буддизм, несомненно, един с лучшими архетипами европейской культуры, с западными идеалами свободы и прав человека. Интересно, что будучи гораздо менее политичным, чем другие религии, буддизм легко находит себе «экологические ниши» в самых разных культурах. Мировая история уже знает пример единения европейской культуры с буддистской. Именно этим закончился эллинский мир. В основанных Александром Македонским городах-государствах на просторах центральной и средней Азии буддизм был одной из самых распространенных религий. Есть прекрасный пример греко-буддистского искусства Гандхары, (территории современного Афганистана и Пакистана, где две культуры – европейская и буддистская – слились и воссоединились). Известно, что в современном мире, интерес к буддизму увеличивается вместе с ростом благосостояния и степенью удовлетворенности материальными благами. При всей своей «опытной мистичности» буддизм также поразительно четок и логичен. Сегодня его не случайно называют религией программистов и компьютерщиков. Он действительно в большой мере распространяется, пожалуй, в наиболее образованных слоях общества. Основная сила буддизма в том, что он не предлагает своим последователям принимать что-либо просто на веру. Источник истины – практический опыт. Безусловно «вера» присутствует как одна из граней духовной практики и поведения буддиста, но она не является «камнем», на котором строится учение, не противопоставляется знанию и опыту. «Религия будущего будет космической религией. Она должна будет преодолеть представление о Боге как личности, а также избежать догм и теологии. Охватывая и природу, и дух, она будет основываться на религиозном чувстве, возникающем из переживания осмысляемого единства всех вещей – и природных, и духовных. Если и есть религия, которая сможет удовлетворять современным научным потребностям, – это буддизм». (Альберт Эйнштейн). Буддизм также крайне психологичен. Давно отмечается рост взаимных симпатий между современной психологией и буддистской дхармой. В отличие от многих религиозных систем и современной психологии, буддизм не программирует человека, а наоборот депрограммирует, ориентирует на позитивное мышление и создание положительного образа себя, никогда не культивирует в своих адептах чувства греховности и ничтожности, что является обычным для христианства, например. (По материалам статьи С.В. Рябова «Буддизм в Европе и глобализация». Internet.)
140
Перефразированное выражение из алхимии Сальвадора Дали: «…с помощью живописи надо делать золото. (…) Другими словами, пользоваться только золотом масел-медов, светом и золотым сечением…» Цитата из книги «50 магических секретов мастерства» (М. Издат. «Эксмо»., 2002)
141
Корни традиционной Алхимии уходят в дохристианские времена, в египетское, халдейское и эллинское сознание. Сам термин происходит от арабского слова Аль – Кем, (Черная Земля). Черной землей является плодородный темный ил, в изобилии поставляемый ежегодными разливами Нила. Когда римляне завоевали Египет, тайны Исиды перешли к неоплатоникам. Эту эпоху (II и III века христианства) можно считать временем зарождения Алхимии. Именно в это время были написаны первые трактаты, дошедшие до настоящего времени под именами: Останеса, Пелага, Синезиуса, Зосимы, Гермеса, Клеопатры и др. Один из самых известных «Хризопея Клеопатры или искусство делать Золото» из «Веницианского пергамента». После того, как варвары завоевали Европу, науки и искусства замерли, а тайные знания добровольно сдались в руки арабов. Такие мастера как Гебер, Авиценна, Разес, Альфидиус, Авензора и Джафар поставили изгнанницу, так сказать, на ноги. Самые известные трактаты: «Книга Царств» и «Двенадцать глав о науке знаменитого Камня». Затем, крестовые походы возвращают беглянку на родину, и у Алхимии появляются великие учителя: Алан де Лилль, Альберт Великий (Doktor Universalis), Жан де Менг, Роджер Бэкон, Фома Аквинский, Раймонд Луллий, чуть позже, в XIV–XV вв. – сэр Джордж Рипли, Пик де Мирандола, Томас Нортон, Бартоломей, Джон Ди, граф Бернар Тревизо, Николай Фламель, Василий Валентин, Исаак Голланд, Микаэль Майер, Кертан Гебер и др. По определению Р. Бэкона «…алхимия есть наука о том, как приготовить некий состав, или элексир, который, если прибавить его к металлам неблагородным, превратит их в совершенные металлы…» Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм, (или Парацельс) в блистательной, бесстрашной манере, расширяет область воображаемых применений Философского Камня и заявляет, что в своей химической реторте может изготовить маленького живого человека, гомункула. В своем трактате «О природе вещей», фактически за пять веков до открытия и тщательной разработки технологий клонирования, этот сумасшедший экспериментатор говорит о том, что для этого нужно поместить в колбу расщепленные продукты физиологической деятельности человека, из которых он естественно происходит, и подвергнуть их легкому нагреванию. «Тогда, в присутствии некоторых других продуктов, и при благоприятном сочетании планет, в колбе поднимется легкий пар, который примет форму движущегося существа человеческого вида». И что особенно интересно, Парацельс заявляет, что «Он (этот искусственный человек) окажет своему творцу необыкновенные услуги». В традиции китайской алхимии, первенство в превращении металлов приписывается даосскому монаху Ко-Хонг, жившему при династии У, относимой к III веку нашей эры. Известно, что вместе со своим Философским Камнем (Таном) он клал в горн олово и превращал его в серебро, а серебро таким же образом в золото. В XVII веке Алхимия находится на пике своей славы. К этому времени относятся блистательные трактаты Ван Гельмонта, Бернарда де Пизе, Кроссе де ла Гомери, Джона Фредерика Гельвеция, Микаеля Сендивога. В это же время появляется общество розенкрейцеров, о котором до сих пор не знают ничего достоверного. В XVIII веке слава Алхимии начинает сходить на нет, уступая место более научной дисциплине – химии. На последователей тайных знаний смотрят уже как на сумасшедших, к которым относятся такие имена как: Пернети, Томас Чарнока, Лангле Дюфренуа, граф Сен-Жермен, граф Калиостро и Эттейла (деятельность которых крайне сомнительна). В наши дни Алхимии, в ее традиционном понимании, уже не существует, остался только интерес к ее истории. В XX веке Карл Густав Юнг возрождает интерес к опыту Алхимии, распаковывая ее ребусы в психологическом контексте. Вторя ему, в середине ХХ века, известный исследователь алхимии Израэль Регардье заявляет, что тайна алхимии заключается в том, что во время транса алхимик действительно может получать «демиургические силы» и непосредственно воздействовать на вещество в пробирке. Но самым существенным в этом процессе является именно психический, а не химический аспект. Итак, общеизвестно, что Алхимия связана с превращениями, и речь в ней идет о загадочной трансформации неблагородных металлов в благородные. Известно также, что процесс преобразования «prima materia» т. е. неблагородных составляющих в золото символизирует в Алхимии процесс психо-духовного развития человека. Цель – преодоление дуализма, или – союз противоположностей (Серы и Ртути; Мужского и Женского; Сознательного и Бессознательного; Внутреннего и Внешнего и т. д. и т. п.) Пытливый Дорн, например, в своих многочисленных высказываниях проводит прямую параллель между алхимической работой и морально-интеллектуальной трансформацией человека. То есть, «…работа (opus) и ее цель очень сильно зависят от ментального состояния алхимика». Как будет ясно из приведенной ниже методологии, в нетрадиционном, т. е. в метафорическом применении этого слова, я играю символами Алхимии в театрально-артистическом контексте, преодолевая двойственность между смотрящим и тем, на что, или на кого он смотрит.
142
Антонен Арто. (Цит. из книги: Андре Натаф «Мэтры Оккультизма» Спб. Издат. Академический проект» 2002)
Итак, читая – алхимия, читай – творчество! И почему?
Потому, что «…алхимические фигуры воплощают одновременно и миф, и человека. Пробуждая воображение зрителя, они устанавливают равновесие – случайное единство – между миром и делателем. И можно подумать, что любой настоящий творец неминуемо проходит через горнила алхимии» [143] . Титус Буркхардт формулирует духовную цель Алхимии, как «…достижение “сокровенного серебра” или “сокровенного золота” – в их непреложной чистоте и яркости». [144] Джек Линдсей считает, что Алхимия предвосхищает все научные и антропологические «…понятия развития и эволюции». Камилла Палья, называет самыми виртуозными Алхимиками всех времен и народов – Шекспира и Спенсера, т. к. первый – «…преобразователь форм и мастер преображений» [145] , а второй – «виртуозный жонглер множественностью личин». [146] Итак, символы Алхимии – мифологичны! А «миф делает психику понятной» [147] . Ткань мифа, ткется из двух нитей: неба и земли; божественного и человеческого начал. Это так, «…ибо в мифах люди встречаются с богами» [148] . Чуть точнее: миф – это «…перенос или переход эго из временной, человеческой жизни в вечную, архетипическую» [149] . И еще точнее: миф являет собой «…максимальное приближение к абсолютной истине, которую нельзя выразить словами» [150] . И еще: «Мифологическое мышление как бы очищает отдельные реальные события от историчности, лишает их конкретности, поднимает на высоту, для которой время не существует. Сила и убедительность мифа заключаются в неутилитарности и свободе, с которыми человеческое мышление постигает глубочайшие отношения Вселенной и человека…» [151] Дополним это словами Барта: «Функция мифа – удалять реальность, вещи в нем буквально обескровливаются, постоянно истекая бесследно улетучивающейся реальностью, он ощущается как ее отсутствие». [152] Одним словом, – инсценируя мифологические сюжеты в своем воображении, «…люди прошлого организовывали т. н. священную “игру понарошку”. Они погружались во вневременной Божественный мир, на фоне которого разворачивались события их повседневной жизни» [153] .
143
Там же.
144
Цит. из книги Камиллы Палья «Личины сексуальности» (Екатеринбург. Издат. «Уральский университет»., 2006)
145
Камилла Палья «Личины сексуальности» (Екатеринбург. Издат. «Уральский университет»., 2006) «Шекспир возвращает драматическое олицетворение к ритуальным истокам, к культу Диониса, к игре масок. Он понимает, что западная личность с ее долгим языческим развитием есть олицетворение. Король Лир, например, помещенный в водоворот степной бури, – явный пример химического разложения, повторного перемешивания элементов и синтеза новой личности…»
146
Эдмунд Спенсер (1553–1599) – один из великих английских поэтов Ренессанса. Самые известные произведения – «Королева Фей» (1590), элегия «Дафнаида» (1590) и сборник стихотворений «Жалобы» (1591). Сквозной темой «Королевы фей» является идея обмана. Множество персонажей вводят друг друга в заблуждение ложными обличиями. Вновь и вновь Спенсер настойчиво возвращается к своему кредо: невозможно прожить добродетельную жизнь, не приучив свой рассудок отличать то, что лишь кажется добром, от того, что является таковым на самом деле.
147
147 Лин Коуэн «Мазохизм» (М., издат. «Когито-центр» 2005) «Миф – не побочный продукт человеческого мышления и не бледное отражение социальных паттернов; создание мифов – это спонтанная, фундаментальная деятельность психики. Миф – не повествование о психически “спроецированных” персонажах, ибо тогда его роль становится вторичной и требует наличия источника проекции. Мифические события и люди, как например, Дионис, являются носителями психических переживаний. Не будучи буквальными пересказами событий, мифы являются “подлинными” историями с участием “реальных” людей, ибо они психологически реальны и достоверны… Таким образом, миф является первоосновой, к которой мы обращаемся в поисках ощущения глубины и смысла.» Или словами Нора Холла: «Стремление выразить то, что видно и слышно под поверхностью реальности, требует “языка души” и является одним из способов выхода мифологии на поверхность. Выразительное представление всех событий чрезвычайно сильного переживания создает mythos, миф, – не искусственно сконструированную историю, а буквально “устное” изложение первичного переживания при помощи первых слов, пришедших в сознание… Миф – это язык родной матери.» (Nor Hall, “The Moon and Virgin: Reflections on the Archetypal Feminine”., New York: Harper & Row, 1980.)
148
Джеймс Хиллман «Исцеляющий вымысел» (Спб. Б.С.К. 1997)
149
Там же.
150
Ананда Кумарасвами. (Цитата из книги «Философская библиотека». Самара. Издат. «Гермес». 1997.)
151
Клод Леви-Стросс. Источник цитаты утерян. Выписка из моих дневников.
152
Ролан Барт «Мифологии» (М., издат. им. Сабашниковых. 1996.)
153
Карен Армстронг «Краткая история мифа» (М., издат. «Открытый мир» 2005) Например, «… чтобы предотвратить неудачный, пагубный год, убивали козла отпущения; битву Мардука с Тиамат разыгрывали ежегодно; сатурналии выворачивали наизнанку порядок вещей, подвергая ритуальным унижениям правителя и возводя вместо него на трон шутовского царя. Этот рутуализованый хаос напоминает психическое расстройство, которое переживает шаман в ходе инициации, а также тщательно организованную регрессию в обрядах перехода. В контексте архаической духовности ритуальное возвращение к первобытному хаосу – необходимое условие всякого нового творения». (Мирча Элиаде «Мифы, сновидения, мистерии. Миф о вечном возвращении»)
Вывод: «Мифо-поэтическое мышление остается единственной альтернативой там, где научное познание невозможно, – при подступах к тайне целого (к целостности бытия, к целостности личности)». [154] У Мирчи Элиаде можно найти много этнографических примеров, иллюстрирующих этот процесс. Вот один из них: «…в Новой Гвинее множество мифов посвящено длительным мореплаваниям… и для современных мореплавателей они служат своеобразными моделями. Капитан, выходящий в море, воплощает мифического героя Аори. Он надевает костюм, подобный тому, что по мифу носил Аори, у него такое же зачерченное лицо… Он исполняет танец на лодке и раскидывает руки так, как расправлял Аори свои крылья… И когда он стреляет из лука, он не вымаливает милости и помощи этого мифического героя: он отождествляет себя с ним» [155] . Одним словом: «надень маску – тогда боги примут тебя за своего и снизойдут до беседы» [156] . Этот фокус очень хорошо выразил Томас Элиот: «Придет время, когда вам придется надеть маску, чтобы встретить лица, которые вам суждено встретить»! Или словами Николая Козлова «Если я хочу измениться как личность, то без театра не обойтись. Но даже если это понимаешь – нужен театр, нужны роли». [157]
154
Григорий Померанцев «Открытость бездне. Встречи с Достоевским» (М. Издат. «РОССПЭН», 2003)
155
Мирча Элиаде «Священное и мирское» (Издательство МГУ. 1994).
156
Томас Воль-Гротт «Шаманские психотехники» (Спб. Издат. «Северный мир». 1996).
157
Николай Иванович Козлов «Философские сказки» (М., издат. «АСТ-пресс» 2000) Полная цитата звучит так: «Для того, чтобы вернуть здоровье, человеку нужен театр. Его целитель разыгрывает нужный пациенту спектакль, и последний позволяет себе выздороветь. В настоящее время имеется огромное разнообразие различных театров. Перечислим некоторые из них. Съесть чудодейственную таблетку, сходить в современную клинику, где лечит чудодейственный компьютер и приборы, подсоединенные к нему. Можно голодать, пить мочу, купаться в проруби, бегать, есть вегитарианскую пищу, заниматься йогой. Можно пойти к колдуну или магу, которые снимут порчу, или найти экстрасенса, который помашет руками. Можно разобраться с кармой и сходить к психоаналитику, который найдет вытесненные в бессознательное комплексы. Приведенное рассуждение касается не только целительства. Если я хочу измениться как личность, то без театра не обойтись. Но даже если это понимаешь – нужен театр, нужны роли. Нет, не может человек без театра.»
Таким образом, «игра в миф – серьезнейшая из форм творчества! Всякое художественное деяние осуществляется по законам и в форме игры, но не всякое произведение искусства выходит на уровень мифа. Этого уровня достигают произведения, в которых осуществляется прорыв к метафизическим законам бытия, где проигрывается столкновение абстрактных начал, обозначенных впервые мифологическими персонажами и сюжетами». [158] Или, говоря словами Саллюстия, жившего в IV веке: «Мифы – это события, которые никогда не случались, но постоянно происходят». [159]
158
Т. Апинян «Игра в пространстве серьезного» (Издат. С.-Петербургского университета, 2003)
159
Цитата из книги Карла Сагана «Драконы Эдема» (СПб., издат. «Амфора».. 2005)