Чтение онлайн

Забавно, что позже я обнаружила во всех документах, относящихся к Гершону Гроскопу, одну интересную особенность в том, как он указывал свое географическое происхождение. Не думаю, что он был особенно образованным человеком и хорошо говорил по- английски. Все переписные листы содержат его ответы на вопрос о том, откуда он родом. Конечно, ответы записывал кто-то другой, так что не исключено, что ему задавали уточняющие вопросы или перефразировали его ответы исходя из собственного понимания. Но он ни разу не отвечает «Лодзь, Польша». Потому что он иначе воспринимает то место, откуда он родом: Польша стала вновь независимой только в 1918 году. Думаю, он считал себя евреем, а своим родным языком — идиш. Но вот что говорил Гершон — это, что поразительно, черным по белому написано в официальных документах — в ответ на вопрос, откуда он родом: «из России», «из Пруссии» и «из прусской России». Строго говоря, он не был никаким русским — как, строго говоря, и я. Но территория, откуда мы родом, была частью Российской империи. Так что, хоть я и была неправа, я по большому счету оказалась права. Пруссия — это очень близко. Все, что мне осталось сделать, — это отрастить густые ресницы, и я в конце концов могу стать практически Анной Карениной.

Конечно, сейчас я понимаю, что все это не имеет никакого значения. Важно знать, откуда твои корни в прошлом, но важнее знать, кто ты сейчас. И это совсем не одно и то же. Мы с Гершоном каким-то образом замкнули круг. Он явно решил — скорее всего подсознательно, — что, если он хочет начать новую жизнь, ему нужно забыть свое старую идентичность и стать англичанином. Нет никакой нужды называть себя евреем. Через несколько поколений это стало реальностью. Я же двигалась в обратном направлении, пытаясь перечеркнуть его попытки ассимилироваться. Мы оба просто пытались облегчить себе жизнь — и придать ей смысл. Разве не к этому стремятся все люди? Он хотел чувствовать свою принадлежность чему-то. Я тоже этого хотела. Моя правда была не лучше — и не хуже — его правды. Мы оба не вполне преуспели. Он не был англичанином, а я не была русской. Мы можем встретиться где-то посредине. Потому что все мы — сумма наших предков. И в то же время мы не имеем с ними ничего общего. Гораздо в большей степени, чем выражение своей истории, мы все — результат того, что мы видели, книг, которые мы прочли, людей, которых мы знали и любили в своей жизни. Толстой знал это как никто другой и защищал эту истину с той же страстью, которую приберегал на тот случай, когда ему удавалось заполучить кусочек лимонного пирога. «Все, все, что я понимаю, — писал он, — я понимаю только потому, что люблю».

Меня очень расстраивает то, что среди героев этой книги оказалась только одна женщина. Но я хотела написать книгу об уроках, которые преподает нам русская классика. А к счастью или к несчастью, факт остается неоспоримым фактом: почти все книги, считающиеся русской классикой, написаны мужчинами.

Тем не менее есть целый ряд писательниц, которых я очень хотела бы включить в эту книгу. Мой личный фаворит — это Ирина Ратушинская. Ее воспоминания «Серый — цвет надежды» невероятно занимательны для книги о личном опыте жизни в тяжелых условиях советского лагеря в середине 1980-х. Я рекомендую также ее романы «Тень портрета» и «Одесситы» и книгу воспоминаний In the Beginning: The Formative Years of the Dissident Poet [160] .

Лидию Чуковскую обычно вспоминают (например, в этой книге) благодаря ее дружбе с Анной Ахматовой. Она сама — превосходный писатель, мне особенно нравится повесть «Опустелый дом» (также известная под названием «Софья Петровна») о машинистке во время Большого террора 1930-х.

Я бы с удовольствием постоянно перечитывала Надежду Мандельштам: ее проза остроумна, мудра, трагична и полна эмоций. Я также рекомендую (перечисляю эти имена в произвольном порядке) Тэффи, Марину Цветаеву, Евгению Гинзбург, Людмилу Улицкую, Татьяну Толстую и Людмилу Петрушевскую.

Это только небольшая часть заслуживающих внимания русских писательниц, могу еще назвать документалисток Светлану Алексиевич и Анну Политковскую. Что касается современных писательниц, родившихся в Советском Союзе и живущих в США, то я большая поклонница Ольги Грушин, Саны Красиков и Маши Гессен (все они пишут по-английски). Более подробно об этих и других рекомендациях можно узнать на моем сайте: www.vivgroskop.com.

Я очень давно хотела написать эту книгу. Но мне пришлось ждать появления нужных людей в нужный момент — что, по случайному совпадению, означало, что она смогла выйти ровно к столетию русской революции, в конце 2017 года. Она никогда бы не вышла без опыта и мудрости моего агента, Кэтрин Саммерхейз, и без моего гениального редактора в издательстве Fig Tree Джулиет Аннан. Для меня большая честь, что автором суперобложки оригинального издания стал легендарный дизайнер Джон Грей (gray318). Мне очень помогла команда издательского дома Penguin; я особенно благодарна Энни Холландс, Анне Стедман, Элли Смит и Саре Дэй. Также большое спасибо всей команде издательства «Индивидуум» в Москве. И хочу принести огромную благодарность Дмитрию Шабельникову, который потратил много сил на то, чтобы перевести эту книгу на русский так, чтобы она могла быть оценена русским читателем, не утратив при этом своей интонации. Этого особенно трудно добиться в переводе неакадемической книги, так что мне с ним очень повезло, учитывая, что на свой собственный (очень плохой) перевод у меня ушло бы лет пятнадцать. Дмитрий также обнаружил в оригинале ряд ошибок.

Любые оставшиеся в этой книге ошибки появились вопреки усилиям этих прекрасных людей и остаются целиком на моей совести.

Хотя у себя в голове я писала эту книгу лет двадцать, для того чтобы действительно ее написать, мне нужно было периодически исчезать из нормальной жизни. Я никак не смогла бы этого сделать без щедрой помощи Джулии Хобсбом, Сьюзен и Джудит Поллок и Кэролайн Амброуз из организации Bath Novel Award. Огромное вам спасибо за возможность спрятаться именно тогда, когда мне это было необходимо. Извините меня за то, что я все съела и выпила. (И особая благодарность Марджори за валлийские пироги. Надеюсь, я оставила достаточно денег.)

Вдохновителями моего проекта частично были Павел Басинский с его работами о Толстом и Элиф Батуман с ее воспоминаниями The Possessed. Спасибо вам обоим. Энтузиазм комментаторов в моем блоге на сайте Guardian о сериале BBC «Война и мир» (особенно по поводу ужасной бороды, которую Пьер отрастил в плену) тоже сыграл немалую роль. Спасибо Кейт Эббот с Guardian TV за то, что она придумала заказать мне эти рецензии. С тобой очень здорово работать, Кейт. Идеи, положенные в основу главы о Пушкине, родились из лекции, которую я прочла в рамках программы Insights об опере «Евгений Онегин» в Королевском оперном театре, а глава о Тургеневе выросла из рассказа, написанного мной для «Литературной битвы» (Эдриен Тодд Зунига и Сюзанна Аццопарди). Я безмерно благодарна за эти возможности.

Огромное спасибо всем сотрудникам библиотеки Школы по изучению Восточной Европы и славянских культур Университетского колледжа Лондона, где я получила магистерскую степень по русистике. Большинство глав этой книги я готовила именно там. Русские фонды библиотеки не имеют себе равных. Я с гордостью храню свой читательский билет из оранжевого картона, на получение которого потребовалось несколько длинных месяцев.

Я безмерно благодарна всем сотрудникам лондонского Пушкинского дома и комитета Премии за книгу о России (Russian Book Prize), особенно Эндрю Джеку, Клем Сесил и всем своим коллегам по комитету, всегда готовым напомнить миру (и мне) о культурной стороне России, особенно во времена, когда политика вот-вот поглотит нас всех.

Спасибочки (да, есть такое слово) всем, с кем я была знакома в России в начале 1990-х, особенно Джо и Рут, моим друзьям на всю жизнь. Я часто вас вспоминала, когда писала эту книгу. Я изменила имена некоторых друзей того времени из России, чтобы соблюсти их право на частную жизнь, но все события, описанные в этой книге, реальны. Хочу особо признаться в любви к Жене, Любику, Инге и Тане, которые так многому научили меня в те годы.

Все мои бывшие коллеги из русского Vogue, особенно Алена Долецкая и Вика Давыдова: спасибо. Мы работали вместе в очень особенное время. Мое почтение Кате Павловой, которая снабдила меня книгой Павла Басинского ровно тогда, когда она была мне нужна. Низкий поклон Мако Абашидзе из Британско-грузинской торговой палаты и Алене Мучинской из бара Zima, которым пришлось быть со мной знакомыми слишком долго. Моя запоздалая благодарность доктору Майклу Тилби, Ирине Кирилловой, Наташе Франклин, доктору Джане Хаулетт и доктору Наташе Курашовой, которые в разные ключевые моменты оказали крайне благотворное влияние на изучение мною русского языка.

За поддержку, дружбу и вдохновение в то время, когда я писала эту книгу: Море Брикелл, Элизабет Дэй, Энни Дэдман, Ханне Дрой, Ники Хигби, Джулии Хорнсби, Сейди Джоунс, Джейн Линдси, Александре Майерц, Сью Мэттиас, Александре Прингл, Лайонелу Шрайверу, Стефану Стерну, Дикси Стюарт и Кейт Тейлор. Спасибо Сэм Бейкер и всем сотрудникам ресурса The Pool. Вечная благодарность моим чудесным подругам Джен, Дон, Люси, Сьюзен и Клэр. Извините меня за русскую еду и всю эту водку.

Но самую большую благодарность я приберегла для своей семьи, особенно для мамы с папой и сестры Труди, а также для всех Гроскопов через «k» и через «c», где бы они ни были, — и не в последнюю очередь для моих кузин, снова появившихся в моей жизни, Карен и Лиз. Я никогда не смогу отдать свой огромный долг Саймону, Уиллу, Вере и Джеку, моим настоящим випуленькам — миленьким крошкам, малышкам ВИП.

УДК 82

ББК 88.3