Чтение онлайн

Вот как Юнг излагает идею о том, что Бог является высшей силой или энергией:

Представление о Боге как незримой вездесущей энергии существует с незапамятных времен. В древних культурах эту энергию называли Мана, Нуминоз, Вакан или Оки – вот только несколько ее наименований. Некоторые из них обозначают не только энергию, но и нечто сакральное, могущественное, созидательное, бесконечное или бессмертное. В древности полагали, что эта энергия абсолютно не материальна и что ее можно направить куда угодно, используя для этого пост, молитву, танец, прикосновения к священным предметам или различные дыхательные техники. Таким образом можно овладеть частью этой энергии. С психологической точки зрения речь идет о насыщении энергией эго-комплекса, которая затем может использоваться в качестве свободной воли, осознанности познания или социальной активности. Б'oльшая часть этой энергии души, которую Юнг называл либидо, остается вне доступа и находится в бессознательном; она проявляется лишь в качестве желаний, влечений, побуждений, эмоций или интересов (Jung, GW: 5, 188 etc.).

Концепция энергии трансцендентна по отношению к моральным и эстетическим категориям. Так, солнце одаривает своей энергией праведников и грешников, под его лучами произрастают как полезные растения, так и сорняки. Это свойство энергии описано в Ветхом Завете в образе Яхве, известного своей аморальностью. Этот Бог, так же как и Самость, непредсказуем.

Образы Самости тесно связаны с темой судьбы – всего того, что выпадает на нашу долю и чего нам не избежать. За последние десятилетия представления о неизбежном значительно изменились. В нашем распоряжении имеется огромное количество возможностей, последствия которых трудно предугадать. В связи с этим нам порой сложно принимать решения, и когда мы имеем дело с обстоятельствами вне нашего контроля, важно разобраться, где начинается человеческая ответственность и где она заканчивается.

Такое разграничение ответственности оказалось жизненно необходимым для женщины, которой приснился сон, повергший ее в глубокую печаль и отчаяние: «Я родила ребенка, он крошечный и умещается у меня на ладони. У него такая гладкая кожа, что он буквально выскальзывает из моей руки. Я вижу, что ему холодно, но так как он очень маленький, у меня не получается запеленать или одеть его. Я хочу приложить его к груди, но не могу, потому что мои груди слишком большие для него. Младенец жив, я рада этому. Но он дрожит. Он замерзает и умирает».

В течение очень длительного времени образы этого сновидения преследовали женщину, она чувствовала себя ответственной за смерть младенца. Чувство вины пошло на убыль только после того, как она осознала, что сделала все возможное в этой ситуации. Женщина смогла смириться со смертью этого крошечного существа, поскольку она была неизбежна. Вина сновидицы стала отступать с того момента, как она избавилась от гипертрофированного чувства ответственности. На бессознательном уровне женщина полагала, что судьба находится во власти человека, а фантазии о всемогуществе такого рода часто являются источником чрезмерного чувства вины. В случае подобного распыления ответственности важно все расставить по своим местам, и тогда уровень ответственности Эго может стать более приемлемым – в некоторых ситуациях он снизится, а в некоторых, наоборот, станет выше.

От Гомера нам известны представления о судьбе древних греков – они придавали очень большое значение разграничению ответственности. В те времена люди верили, что деяния людей и богов тесным образом взаимосвязаны. Ни одно решение или поступок не приписывался исключительно человеку, поскольку людей всегда окружали боги, которых считали первопричиной всех значимых событий.

Человеку полагалось не забывать, что своим успехом он обязан исключительно помощи богов, так же как в случае неудачи отвечать за последствия должны были те, из-за кого это произошло. Тем не менее вмешательство богов предполагало разделение ответственности. Талант и удача, отвага и мудрость так же, как и трусость, несостоятельность и невезение, – все это зависело от богов. Даже хорошая идея считалась не просто плодом человеческой мысли, а даром богов. Однако человек обладал свободой в том плане, что от него зависело, воспользоваться ли хорошей идеей или шансом, последовать ли совету богов, но при этом он брал на себя ответственность за свой выбор.

В психологическом плане это означает, что для греков Самость была источником и разрушения, и величия. Только способность разграничивать трансперсональное влияние и индивидуальную ответственность позволяла им избегать безосновательного самоуничижения либо высокомерия. Быть мудрым означало жить в согласии с собственной Самостью и уметь отличать то, что неподвластно человеку, от подконтрольного и осуществимого. Однако разграничение этих сфер считалось делом нелегким, так как границы между человеческой и божественной зонами ответственности были достаточно подвижными. Такого рода зыбкость требует уважительного отношения к Самости и Эго.

Что же тогда подвластно человеку и как ему подготовиться к тому, что его ждет? В новелле Иеремии Готхельфа «Черный паук», опубликованной в 1842 году, рассказывается о том, как люди представляли себе это в эпоху позднего Средневековья. В основе сюжета – многовековая история, связанная с черным деревянным оконным косяком. Во время обряда крестин пожилой глава семейства рассказывает гостям о начале этой истории. Шестьсот лет тому назад деревня принадлежала рыцарю, который нещадно эксплуатировал крестьян и заставлял их делать самую тяжелую работу. Однажды он потребовал, чтобы они пересадили 100 огромных буков. Крестьяне знали, что если они примутся за эту работу, их собственные поля придут в запустение и их семьям будет грозить голод. Ситуация казалась безвыходной, но тут появился дьявол в обличье странствующего охотника и предложил крестьянам помощь. В качестве вознаграждения он потребовал отдать ему некрещеного младенца. Возмущенные крестьяне отвергли его предложение и обратились за помощью к Богу, но тщетно – Бог не явил им себя и не вступился за них, и крестьяне не справились с задачей.

Когда дьявол повторяет свое предложение, вступить в переговоры с ним отваживается только Кристина, недавно приехавшая в деревню. Она говорит ему, что ни один христианин не отдаст некрещеного младенца, но дьявол настаивает на таком вознаграждении. Тогда Кристина соглашается, и в ознаменование сделки дьявол целует ее в щеку, от чего она на мгновение застывает. Крестьяне в отчаянии, они пытаются подсчитать: «Что значит единственный некрещеный младенец в сравнении со страданиями целой деревни? Да к тому же и Кристина уверена, что сможет перехитрить дьявола». В итоге они соглашаются на сделку, и как только дьявол выполняет требование рыцаря, в деревню возвращается радость. Однако когда в деревне рождается очередной младенец, священник отказывается отдать эту душу дьяволу и крестит его. Крестьяне ликуют в уверенности, что им удалось обмануть дьявола. Но когда наступает время разродиться следующей женщине, щека у Кристины начинает нестерпимо болеть: в том месте, где ее поцеловал дьявол, возникает черное пятно, которое постепенно превращается в черного паука. Когда священник крестит и второго младенца, из пятна на щеке Кристины вылупляется множество крошечных паучков. Все отворачиваются от Кристины из-за того, что ее лицо становится безобразным.

С этого момента людей и скот начинает косить чума, и крестьяне понимают, что это дьявол напоминает им таким образом о невыполненных обязательствах. Кристина в конце концов убеждает жителей деревни не крестить следующего ребенка и отдать его дьяволу, чтобы не было еще большей беды. Однако священник не поддается на уговоры и крестит следующего младенца, после чего дьявол исчезает из деревни, а Кристина превращается в паука. Поскольку она дотрагивалась до священника и до младенца, они оба обречены на смерть. Крестьяне начинают ссориться между собой, обвиняя друг друга в том, что произошло, и выгораживая себя; каждый утверждает, что он знал, что так будет, и предупреждал. Все согласны с тем, что виновные должны быть наказаны, но никто не хочет оказаться виноватым и понести наказание. Отныне паук становится всеобщей угрозой, одно только прикосновение к нему грозит смертью. Любая попытка убежать от него либо уничтожить его обречена на провал. Наконец, женщина, ребенок которой был крещен и таким образом спасен благодаря отважным действиям священника, находит выход: она хватает паука, засовывает его в отверстие в одном из деревянных оконных косяков и затыкает отверстие освященным колышком. Поскольку она прикасалась к пауку, она также обречена на смерть. Однако ее поступок приводит к тому, что Черная Смерть, то есть чума, отступает. В деревне воцаряется мир и спокойствие.

После того как старик окончил свой рассказ, гости стали с оглядкой возвращаться к столу: они опасались сидеть рядом с окном с черными деревянными откосами. Только старику хватило храбрости сесть рядом с окном: он был уверен, что паук не выберется из ловушки до тех пор, покуда люди помнят о Боге. Поскольку все мысли гостей были заняты историей о пауке, старик решил рассказать историю до конца:

В течение последующих столетий люди жили в страхе Божьем, их деревня процветала, а сами они разбогатели. Но, как говорится, «в людях, на которых щедрее всех сыпется благодать Божья, бывает, заводится червь». Со временем жители опять стали забывать Бога. Так же, как когда-то рыцари мучили крестьян, так теперь они сами обращались со своими слугами и батраками. В течение двухсот лет паук оставался в дверном косяке, пока в доме не появилась еще одна женщина из чужих краев. Вместе с женой своего сына Кристена они мучили прислугу и скот. И еще они решили построить новый дом, а старый оставить прислуге. Кристен был уверен, что со старым домом связано семейное благополучие, но ему не удалось переубедить двух женщин.