Чтение онлайн

Обсуждение полученных данных должно преследовать две цели: 1) прокомментировать результаты исследования с точки зрения связи между стратегическими особенностями самоутверждения личности и их изменением в зависимости от проблемности или относительной стабильности данного периода жизни человека (в частности, подросткового возраста и периода ранней взрослости); 2) дать качественную характеристику каждой стратегии самоутверждения личности в соотношении с двумя другими, определяющими тип личности.

В самом начале этого параграфа мы специально остановились на том, что начинаем рассматривать самоутверждение личности с традиционного вопроса о стратегиях утверждения Я. Именно в таком аспекте теория самоутверждения личности разрабатывалась в поведенческой психологии и поэтому была изучена в основном в наглядном, объективном варианте. По сути, это означает лишь то, что объектом исследования становится видимое, т. е. то, как человек говорит, смотрит, действует, выглядит и пр. Оставаясь в рамках традиции, мы дадим характеристику каждой из трех стратегий с целью более широкого толкования феномена самоутверждения личности в дальнейшем.

Операционализация различных стратегий осуществлялась с помощью целого ряда конструктов. Таковыми являются: 1) способность сказать «нет», или отказать в необоснованной просьбе; 2) умение обратиться с просьбой и 3) выразить позитивные и негативные эмоции и чувства; 4) умение инициировать общение. Конкретные эмпирические исследования (Харламенкова, Никитина, 2000; Харламенкова, 2001) подтверждают выявленную ранее закономерность, раскрывающую неравномерный характер актуализации неуверенной, конструктивной и доминантной стратегий в пяти областях самоутверждения личности (умение отказывать в просьбе, поведение в «сервисных» ситуациях, умение выражать негативные эмоции и мысли, способность выражать позитивные эмоции и мысли, способность инициировать общение). Оказывается, что конструктивную позицию сложнее выдерживать при необходимости отвечать отказом на необоснованную просьбу и выражать негативные эмоции и мысли, и легче – при выражении позитивного отношения к какому-либо событию или персонажу. Эта закономерность устойчиво проявляется на разных возрастных стадиях жизненного пути личности и в разные периоды социального развития общества.

При сопоставлении девочек и мальчиков различия между ними не были выявлены в таких областях самоутверждения, как отказ от выполнения необоснованной просьбы, выражение негативных эмоций и чувств и выражение позитивных эмоций и чувств. В двух других сферах – в «сервисной» ситуации и в ситуации инициации общения различия были обнаружены. Анализ данных позволяет сделать вывод, что на поведение девочек/мальчиков в типичных для неконструктивного (отказ от выполнения необоснованной просьбы, выражение негативных эмоций и чувств) и конструктивного (выражение позитивных эмоций и чувств) самоутверждения ситуациях, не влияют полоролевые стереотипы. В тех областях самоутверждения, где возникают как конструктивные, так и неконструктивные стратегии (поведение в «сервисных» ситуациях и способность инициировать общение) фактор пола начинает значимо дифференцировать мальчиков и девочек по одной из стратегий самоутверждения личности – стратегии доминирования. В ситуации со строгой регламентацией ролей («сервисные» ситуации) при одинаковом объеме конструктивных реакций у мальчиков появляется больше неуверенных, а у девочек – агрессивных реакций. В другой ситуации – инициации общения – обнаруживается похожая, но несколько иная картина: у мальчиков увеличиваются неуверенные, а у девочек – конструктивные стратегии. Характер выявленных различий объясняет особенности утверждения Я мальчиками и девочками. Мальчики склонны актуализировать неуверенные стратегии Эго, т. е. вести себя конформно, зависимо, подчиняться, следовать установленным стереотипам поведения. Девочки демонстрируют агрессивные стратегии в жестко регламентированной ситуации и конструктивные – в ситуации общения. Иными словами, в двух обсуждаемых ситуациях стратегии девочек скорее стеничны, а стратегии мальчиков – астеничны.

Перейдем к анализу отдельных стратегий самоутверждения личности.

Как мы уже успели заметить, неуверенные стратегии (в том или ином объеме) присутствуют в поведении любого человека. Они являются следствием симбиотических отношений, необходимых для выживания, которые складываются между матерью и ребенком в первые дни жизни новорожденного. Р. Шпиц указывал, что «не только мать оказывает воздействие на ребенка, но и ребенок – на мать», «само существование, само присутствие матери уже вызывает у ребенка реакцию… точно также существование и присутствие ребенка вызывает ответную реакцию у матери» (Шпиц, Коблинер, 2000, с. 131). Маргарет Малер считает, что наличие симбиотической фазы – естественный период жизни маленького ребенка. «Недостаточная биологическая подготовленность младенца и его длительное состояние зависимости обусловливают при нормальном развитии необходимость симбиоза матери и ребенка. Малер выдвигает гипотезу об универсальности симбиотического происхождения человека. Из симбиотической фазы в процессе сепарации-индивидуации происходит “психическое рождение”, являющееся процессом, отдельным от физического рождения и наступающим после сумеречного состояния симбиотического единства с матерью» (Шторк, 2001, с. 171). И далее. «Важным признаком симбиоза является галлюцинаторное, соматопсихическое и всемогущее слияние с матерью и, прежде всего, бредовое представление о границах двух физически разделенных индивидов. Возникает целиком коэнестетическое, глобальное сенсорное переживание материнского и собственного тела, которые не воспринимаются отдельно друг от друга. Все неприятные внутренние и внешние раздражения проецируются вовне, то есть выносятся за пределы симбиотической среды» (там же, с. 173).

Как мы уже отмечали, такое интрапсихическое событие, как стремление к индивидуации путем сепарации от родителей никогда не может завершиться полностью и способно к воспроизведению на новой стадии развития. Может меняться только содержание индивидуации, т. е. то, что, собственно говоря, и является предметом, актуализирующим потребность в автономии. В период 1 года это – стремление самостоятельного перемещения в пространстве, в период 3 лет – обретение инициативности, т. е. свободы планировать свои действия, в 7 лет – потребность в самостоятельном овладении пространством, жестко не контролируемым взрослым (прогулки, недалекие поездки, интересы, увлечения) и т. д. То, насколько ребенок научился сепарироваться от матери, позволит ему избавиться от гиперопеки.

Нормальное (по частоте) проявление неуверенных стратегий просто необходимо. Оно позволяет человеку ориентироваться в незнакомой среде (межличностных отношениях, профессии и пр.), усваивать правила и нормы поведения, принятые в новом коллективе, поддерживать необходимый уровень коммуникации в дискомфортной, стрессовой ситуации и т. д.

Неуверенная стратегия проявляется в неумении сразу ответить на необоснованно предъявляемую просьбу или требование [5] , в актуализации страхов, связанных с необходимостью спросить или попросить, с фрустрированностью потребностей и «зажатостью» аффектов, а также с неуверенностью за правильность мыслей и действий, вследствие чего они, соответственно, не высказываются и не производятся. Актуализация неуверенных стратегий снижает инициативу вообще, и в частности в межличностных контактах – в сфере интимных, деловых, семейных и прочих отношений. Неуверенные реакции фрустрируют не только потребности и чувства, но и желания, связанные с утверждением себя в собственных глазах.

Специально проведенное нами исследование показало, что у подростков и у взрослых неуверенные стратегии положительно коррелируют с такими факторами опросника HSPQ Р. Кеттелла, как: фактор O(гипертимия-гипотемия) – r=0,2 при =0,01, фактор Q4(нефрустрированность-фрустрированность) – r=0,4 при =0 и отрицательно связаны с фактором А (шизотимия-аффектотимия) – r=-0,2 при =0,01, фактором F(озабоченность-беззаботность) – r=-0,17 при =0,03, фактором H(робость-смелость) – r=-0,4 при =0. Неуверенные стратегии коррелируют и со шкалами NEO-FFI – нейротизмом (r=0,4 при =0).

Иными словами, неустойчивые стратегии проявляются в случаях, когда человек ощущает себя фрустрированным, робким, переживающим чувство вины, испытывающим давление со стороны Супер-Эго, закрытым и крайне озабоченным. Предполагается, что в таких состояниях или ситуациях самоутверждение осуществляется путем интроекции, вбирания в себя источников значения, ценности и силы. Человек становится конформным, податливым, зависимым. «Поглощение пищи является прообразом интроекции или, по крайней мере, таких форм, при которых психический процесс переживается и символизируется как физический (проглатывать, вводить, сохранять в себе). Интроекция и как ее последствие идентификация всегда содержит характерное переживание ранних первичных образов, хотя при идентификации с человеком Я также приравнивается к чужеродному объекту…» (Майстерманн, 2001, с. 352). Значит, неуверенные стратегии означают утверждение через присоединение, приравнивание, принятие ценности другого, значимого объекта идентификации. При такой форме самоутверждения актуализируются ранние детские переживания, напоминающие о собственной значимости, усиленной всемогущим объектом.

Личность, часто прибегающая к неуверенным стратегиями, имеет богатый опыт интроецирования, который создает ложное представление о силе Я, а на самом деле провоцирует человека на самоотрицание. Такой тип личности и получил название самоотрицающй личности.

Доминирующие стратегии, так же как и неуверенные, – обязательный атрибут самоутверждения полноценно функционирующей личности. Истоки этой стратегии также кроются в ранних детско-родительских отношениях, которые были построены на поддержании родителями образа исключительности, одаренности и талантливости своего ребенка. Всемогущество объекта заменяется всемогуществом Я, или «грандиозной самостью». «Такие люди часто обладают настоящими дарованиями, поскольку (а) фиксация на исходных фантазиях о себе может быть следствием преувеличенной и нереалистичной реакции родителей на их действительные таланты, и (б) настойчивые требования грандиозной самости вынуждают развивающееся Эго добиваться выдающихся достижений» (Кохут, 2003, с. 130). В жизни действительно встречаются такие высокоодаренные люди, с которыми бывает трудно установить близкие доверительные отношения. Их оружие – унижение, оскорбление, презрение, сарказм и ирония. Бывает трудно разобраться в том, результат ли это высокого самоуважения, либо следствие низкой самооценки, которая компенсаторно реализуется в ущемлении прав других людей, в поиске источников власти и доминирования.

Однако сейчас мы обсуждаем не тип личности, а стратегию, и поэтому следует отметить те особенности поведения, ситуации, периода жизни, которые провоцируют человека на актуализацию именно доминирующей стратегии. По-видимому, это критическая ситуация проверки личности на то, чего она стоит. Это – ситуация экспертизы, где решается вопрос о том, насколько хорошо человек справился с поставленными перед ним требованиями и задачами, изменив свою идентичность, переосмыслив и переоценив ценность собственного Я. Значит, если неуверенная стратегия обеспечивает «вход» в новую ситуацию (период, отношения и проч.), знакомство с обстановкой, требованиями, ориентировку, поиск, апробирование себя, то доминантная стратегия (в норме) – это ситуация «выхода» из периода ориентировки, проверка того, насколько хорошо были выполнены те или иные требования, произошло ли принятие новых социальных ориентиров. На каждой стадии, как утверждал Э. Эриксон, формируется новое качество Эго. Именно относительно этих новообразований «индивидуум демонстрирует, что его эго, на данной стадии, обладает достаточной силой, чтобы интегрировать график роста и работы организма со структурой социальных институтов» (Эриксон, 1996а, с. 345).