Чтение онлайн

Я надулась:

— Хватит смеяться, я же серьёзно! Ко мне не относятся как к равной. Это создаёт эээ… Нездоровую обстановку.

Он сразу насторожился. Отложил в сторону документы, которые подписывал, сцепил руки под подбородком, глядя на меня.

— У вас возникли сложности с кем-то из адептов? С кем?

Его обычно мягкий тон прозвучал так, словно завтра «кого-то из адептов» ждёт казнь через колесование. Я сразу же прикусила язык. Ябедничать не обучена и учиться не собираюсь.

— Это я в общем. Просто чувствуется. Вместо того, чтобы слиться со стеной, я — мишень на фоне этой стены. Титул их не убедил. Так что мне нужна какая-то защита от этих вонючих павлинов.

Лорд Морнайт откинулся на спинку стула, постукивая по подлокотнику. Он вдруг встал и пересёк кабинет. Присел рядом со мной. Краешек губ тронула усмешка:

— Какое поэтичное прозвище. Меня вы тоже считаете вонючим павлином?

— Нет, от вас приятно пахнет.

Он тихо рассмеялся. Волнующий низкий звук этого смеха всегда вызывал у меня странное ощущение, будто он проникает под волосы на затылке и шевелит их.

Лицу стало жарко.

— Ууу… — протянул лорд Морнайт с прищуром. — Вы говорите такие дерзкие вещи, а потом краснеете, будто монахиня.

— Я не краснею.

— Неужели глаза обманывают меня? Что же это тогда?

Он протянул руку и дотронулся до моей щеки. Ласковое касание пальцев заставило вздрогнуть. Эта тёплая кожа не может обжечь, тогда почему я так дрожу, словно боюсь её?

От него и правда всегда хорошо пахнет — нагретым на солнце деревом, лавкой пряностей и хвоей северных лесов. Густой аромат обволакивал, заставлял дышать чаще нужного. Хотелось уткнуться носом в его кожу, чтобы собрать всё до капли.

Зрачки лорда Морнайта казались бездонными колодцами. Если бы только можно было броситься в них, чтобы сердце прекратило выламывать рёбра…

Я едва не подпрыгнула от внезапного стука.

Отодвинулась и украдкой перевела дух.

Даже не знаю, благодарить так вовремя явившегося смотрителя или проклинать.

???

Помощь лорда-декана была неоценимой. Он не только один из способнейших магов, но и преподаватель, так что к демонстрации приёмов добавлял понятные объяснения. И пусть сегодня я тренировалась одна, чувствовала себя так уверенно, будто его поддержка всегда была со мной.

Он объяснил, что щит не нужно тянуть за края, как я пыталась раньше, усилие должно направляться в центр. Если сравнивать всё с тем же тестом, больше похоже на жидкую заливку для яблочного пирога: льёшь в центр, а оно само уж расходится по краям, лишь бы форма была.

Уверенность в своих силах крепла, когда я смотрела на вереницы огоньков, порхающих по ночному лесу гигантскими светлячками. Их можно собрать в кулаке и превратить в длинный пылающий кнут. Заложить искру под неприметный листок, а в нужный момент заставить взвиться костром. Пустить в пляс длинными лентами, такими праздничными на вид и смертоносными по сути.

Последний заряд вышел таким бледным, что я решила закончить на этом. Огонёк исчез, поляна погрузилась в темноту, непроглядную после света. Я постояла, пока глаза не привыкли. Так, «огненную ловушку» сегодня отработала хорошо. А над «вихрем инферно» ещё нужно постараться. Этот закрут влево — какой-то ужас.

Возвращалась я глубоко за полночь, всегда следуя одним и тем же путём. Этот раз не стал исключением.

Мне нравились сплетения звуков и запахов ночного леса, перетекающего в сады. В безлунном небе сверкала яркая россыпь звёзд — голова кружится, если долго смотреть. Взойдя на высокий мост, я медленно ступала по камню, упиваясь этими мгновениями абсолютной свободы. Вдали от чужих глаз, среди безмолвия природы и плеска стремительно текущей внизу реки. Остановилась на середине, разглядывая видимые издалека огоньки главной башни.

Сбоку шевельнулась тень.

— А!

Я успеваю лишь коротко вскрикнуть. Чьи-то руки хватают под колени и опрокидывают в реку, я взмахиваю руками и переваливаюсь через ограду. Горсть огня слетает с пальцев, но всполох лишь задевает руку нападавшего. Его вскрик достигает слуха, а затем весь мир обрушивается в воду. Удар такой силы, что я глохну и слепну разом, в рот льётся ледяная вода, верх и низ меняются местами. Сознание меркнет в толще чёрной реки.

Вдох режет лёгкие так, словно их набили стеклом. Вода тоже умеет жечь не хуже огня. Кашель разрывает грудь в клочья. Я переворачиваюсь на живот, исторгаю из себя мутные илистые потоки, на зубах скрипит песок. Чей-то голос надо мной приказывает: «Дыши!» — и я вспоминаю, как это делать.

Захлёбываясь дыханием, я села в натёкшей луже. Сморщилась от мерзкого чувства: нос и горло будто изнутри ободрали наждаком. Сильные руки поддерживали под спину, не давая завалиться назад. Мыслями я ещё была там. Бесконечно тонула в равнодушном чреве реки, утаскивающей от берегов.

Когда вода и паника перестали застилать глаза, я уткнулась своему спасителю в плечо, всхлипывая от пережитого ужаса. Холодные пальцы скрюченными когтями вцепились в мокрую ткань камзола — не оторвать. Я не чувствовала никаких запахов, кроме вонючего ила, всё вдыхала и вдыхала, чая спрятаться в знакомом аромате: нагретое дерево, лавка пряностей, северный лес. Моё убежище, моя твёрдая земля под ногами.

— Шшш, всё хорошо. Всё позади.

Лорд Морнайт гладил мокрую голову, прижимал к себе, не давая упасть обратно в омут, полный слепого страха. Смерть была отвратительна. Заглянув в её уродливое лицо, я больше в этом не сомневалась.

— Вы вся дрожите… Идёмте, нужно согреть вас.

От его тела шло успокаивающее тепло, порождённое силой Игни, но этого было недостаточно. Когда я мёрзла на занятиях, он всегда заставлял греться самостоятельно, призывая живущую во мне силу.

Но сейчас даже не заикнулся об этом.

Просто взял на руки, словно ребёнка, которого нужно защитить. И отнёс в дом.

По дороге, пригревшись на плече, я мало-помалу пришла в себя. Даже узнала «Терракотовые холмы» раньше, чем оказалась внутри. Руки и ноги были ватные, совсем не слушались. К счастью, лорд Морнайт не собирался заставлять меня идти. Пронёс через гостиную, по лестнице, оставляя след из капель. Не спускал с рук, пока не добрался до спальни.

Волна силы прокатилась через комнату, весело затрещал огонь в большом камине. От одежды повалил пар. На вид просто. Но в действительности не всякий игнит мог так управлять температурой, чтобы одновременно испарить влагу и не дать ткани затлеть. Он уложил меня с величайшей осторожностью, словно фарфоровую куклу. Убрал прилипшие волосы с лица. Лоб саднил и пульсировал, горела правая щека — должно быть, там были ссадины.

— Можете говорить сейчас? Если не готовы, я…

— Я в порядке, — голос такой, словно и его ободрало о камни. — Давно хотела научиться нырять.