Чтение онлайн

— Дарианна, я горд, как никогда в жизни, — с теплотой сказал лорд Морнайт. — Вы состязались с теми, кто всю жизнь знал о своём даре и готовился им владеть. С теми, кто практикует второй год, в отличие от вас. Даже просто участвовать в состязаниях было смело. А дойти до самого конца — достижение, которое в этих стенах мало кому под силу. Посмотрите на меня, Дарианна. — Он дождался, когда я послушаюсь, глаза мужчины сияли мягким светом. Никто на меня так не смотрел, никогда. — Я горжусь вами. Вы большая молодец. И большая дурочка, если думаете, что разочаровали меня.

Горло перехватило. Вдруг задрожали губы, потому что слова эти, добрые и нежные, добрались до самого центра души и затронули потаённые струны. Шум и гам, радостные вопли, бурчание, музыка, поздравления — всё это отступило в сторону, поросло толстым слоем ваты, за которым всё слилось в невнятный шум. Посреди людского моря мы были островком, скрытым ото всех волшебной завесой.

Больше всего на свете я хотела уткнуться ему в плечо и как следует прореветься. Не потому, что на меня снизошла тоска или грусть, а потому что радости вдруг стало так много, что внутри её было не удержать, она лилась наружу, как самый яркий свет, от которого слёзы текут сами собой.

Должно быть, лорд Морнайт заметил, что нос мой покраснел, а глаза подозрительно заблестели. Потому что он поднял мою ладонь и запечатлел на ней поцелуй, лишь самую малость более долгий, чем требуют приличия. И повторил, отчётливо выговаривая каждое слово:

— Я очень вами горжусь.

Ранки от птичьих когтей и клювов немного саднили, но я бы вытерпела и худшую казнь — сотню плетей или побивание камнями, — лишь бы ещё раз почувствовать тепло этих губ.

Мне ещё предстояло добраться до Лиама и условиться, что же мы расскажем вместо настоящего финала. Обнять Эрезу, с трудом сдерживая смех от её расцветки в синюю крапинку — ей намного больше не повезло со шкатулкой. Поболтать с Тангилем, который именно сегодня всерьёз вознамерился ухаживать за нашей жизнерадостной аэриткой, потому что несколько часов в паутинной ловушке подземелья заставили его многое переосмыслить. Но сейчас ничто из этого не казалось важным, ничто не могло отвлечь от горящего в сердце тепла.

Быть может, я и не победила… Но чувство такое, что обрела нечто большее, чем какой-то там кристалл.

Что такое бал победителей?

Единственный вечер (плавно перетекающий в ночь), когда в стенах Академии забывают про пыльные манускрипты, убирают в ящики колбы и запирают на дюжину замков мелких демонов в подвале. Выпускать последних, к слову, было чем-то вроде ежегодной традиции. Иногда спохватывались не сразу, и по утру столичные жители приходили к воротам: требовать возмещения за побитые горшки и разорванные по ниточкам панталоны. Все уже привыкли и особенно не боялись, обнаружив, что из камина выглядывает хитромордая рогатая сущность. Да и сами демонята охотно возвращались через пару дней, покуролесив всласть — в Академии их кормили гораздо лучше, чем в родной Бездне.

От пышного убранства главного зала рябило в глазах. Накануне на заряд люминов, бризеров и вечных фонтанчиков бросили адептов трёх стихий. Ухмыляющихся территов скрутили и приставили срочно выращивать сирень из ещё голых прутиков, которыми в сетку оплели балюстрады лестниц и колонны.

Теперь их и видно не было за тяжёлыми белоснежными цветами. Я то и дело совала нос в прохладные гроздья, вдыхая до краёв свежий аромат, вспоминала, как в детстве выискивала чудо-цветы с пятью лепестками, чтобы загадать желание и съесть их. На юге сирень начинала цвести гораздо раньше, чем здесь — и безо всякой магии.

Ни одного желания так и не исполнилось, но может, вся удача просто копилась на будущее?

Столы раздвинули к стенам и устроили фуршет, в середине зала возвели помост для музыкантов и приглашённой певицы, новой примы королевской оперы. Однако, в центре внимания была вовсе не она, а пятёрка победителей.

Я примеряла на себя то заискивание, с которым к ним обращались, те прилипчивые взгляды и улыбки, которыми их награждали. И, что уж там, немножко завидовала.

Ничего, подумала я, отпивая из бокала. В следующем году снова буду участвовать, только честно, без сильфа.

— До следующего года, — вдруг отчётливо сказал кто-то за моей спиной.

Похолодев от страха, я медленно повернулась.

Лорд Дерлинджер Клоффермортон, он же Ди, он же мой несостоявшийся убийца (право, многовато их развелось) с пасмурной улыбкой разглядывал кучку чемпионов. Хотя сегодня он разоделся в затканную серебром парчу, изумруды и чёрный бархат, он всё равно больше смахивал на лихого пирата, чем на потомственного аристократа из рода-прародителя Терры.

Парень искоса глянул на меня кошачьим глазом и пояснил:

— Сейчас они у всех на устах, но даже года не минует, как память об этом поблёкнет. Тем, кто хочет удержаться на вершине надолго, придётся доказывать снова и снова, что они достойны. А потом учёба закончится — и на память обо всём этом останутся лишь портреты в скучнейшей галерее, в которую никто особенно и не заходит.

— Ну надо же, — я насмешливо подняла брови, — а я думала, что вы мечтаете о своём лице на почётном месте в этой скучнейшей галерее.

— Я могу желать глупостей и одновременно осознавать, что это глупо. — Улыбка у него была обаятельная, хоть и дерзковатая по меркам общества. — Ну а вы что же?

— Просто радуюсь, что выдался случай погладить настоящего лигра.

Ди только хмыкнул:

— Мне хорошо знакомо, каково это — упустить победу из рук, можете не изображать добродетель. Паршивое чувство. Но из него можно вынести нечто ценное.

— Вы подошли, чтобы возвести меня к высотам духа?

Я посмотрела на него через бокал. Лёгкое яблочное вино почти закончилось.

— Вообще-то я хотел извиниться.

— О.

— Иногда меня заносит. Дух соревнований, жажда победы, азарт застит глаза. Я был уверен, что игниты не устоят перед ловушкой и так сильно хотел заманить вас, что не продумал последствия. Так что лорд Морнайт был прав, что устроил мне выволочку. Я бы предпочёл, чтобы сделал он это не на глазах у всех, но что уж. Поделом мне. — Он прижал руку к груди и быстро поклонился: — Сожалею и приношу искренние извинения.

— Полно вам, — я застеснялась и шлёпнула его перчаткой, — всё давно забыто. Меня ведь даже не оцарапало.

За спиной лорда Клоффермортона вдруг появились приятели, территы со старших курсов, чьих имён я не знала.

— Что я вижу! — воскликнул тот, что был повыше, кровь-с-молоком и целая копна русых кудрей. Ну прямо деревенский жених, затянутый во фрачную пару. — Дружище Ди, неужто бремя холостяка стало для тебя невыносимым? Уже строишь глазки ма-а-а-адемуазель? А представь-ка и меня, наверняка я понравлюсь ей больше.

Тот со смехом толкнул его рукой в лоб, как докучливого пса:

— Что за ерунду ты несёшь? Я всё же предпочитаю женщин пламенных, с неукротимой волей к победе. Не в обиду леди, — зубоскалить он умел отлично.

Я вернула улыбку:

— Нисколь не в обиде. Но может, вы ещё передумаете? Мы, проигравшие, должны держаться вместе.

— У-у-у-у… — в унисон загудели территы, «незаметно» подначивая друга тычками в рёбра. Судя по красным щекам и рвущимся на волю смешкам, они предпочитали виноградное креплёное.