Чтение онлайн

Так Пятеро и остались в городе на этот день и эту ночь, а потом ещё на один день. На вторую же ночь была Великая битва.

***

– Р-р, мыр-р-р, фр-р-р, мра-а-а-у-у-у!

– Вот так последнему змееголову перекусили его страшную голову, смердящую навьим холодом. Вот так мы победили злобное племя Великой тьмы!

– Вань, а, Вань, какого лешего ты мне эту бодягу в сотый раз переводишь? Тут же и без толмача всё ясно. Ты лучше спроси у этого хвастуна, откуда у него такое подозрительное пятно во лбу. Насколько я знаю, у настоящих симосидов два цвета в масти: опал и антрацит. А эта рыжая отметинка между ушами у тебя откудова взялась, а, Симыч? Небось, по соседству с твоей матушкой какой-нибудь шустрый рыжик обитал? Симыч, чё молчишь?

Хвост Сима сразу увеличился в объеме втрое.

– Слышь, Алён, а какого рожна ты вечно его задираешь? Ведь знаешь, что кот ответить не может.

– Ответить-то он, конечно, не может, но дать ответ – запросто!

– Как это? – опешил Ваня.

– Как-как, а вот так, – девушка начала вытаскивать из кармана своей походной куртки разноцветные атласные ленты, безжалостно измочаленные кошачьими когтями и зубами. С появлением на свет божий всё новых ленточек выражение кошачьей морды становилось всё безмятежней.

– Си-им! – укоризненно покачал головой паренёк.

В ответ Сим присел на задние лапы, а передние недоумевающе развёл в стороны.

– Вот, а ты ещё меня попрекаешь, – удовлетворённо сказала Алёна.

Так за нехитрыми разговорами, которые больше смахивали на препирательства, они дошли до окраинных изб Праста. По всему видать, что в этих ветхих временных лачугах обитали огородные сторожа. Сил у троицы ползти до поселковых ворот уже не было, и они направились к крайней лачуге. Круглощёкая аппетитная луна освещала крошечный дворик перед домишком, отгороженным от приличного куска огородной земли невысокой плетёной изгородью. Калитка была закрыта на засов. Дверь в домик распахнута настежь, чтобы позволить ночной прохладе беспрепятственно проникать внутрь. Звуки, исходящие из глубины дома, поражали воображение.

– Сим, хватит тормошить меня, я сам гадаю, что за чудище обитает в этом убогом жилище. Его слыхать аж в столице.

– Эй, хозяин, – звонко крикнула Алёна, которой надоело переминаться с ноги на ногу. Звуки стихли. Стало слышно чьё-то недовольное бормотание. На пороге возникла высоченная тощая фигура и заверещала тонюсеньким голоском:

– Чагой-то шляетесь тутова по ночам? Хто такие будете?

– Баушка, не серчай, мы дитятки малые: сестрица Алёнушка и братец Иванушка, а с нами котик серенький, ущербненький.

При последних словах Сим, готовый пасть замертво прямо на месте, встрепенулся и нацелил когти в сторону тощего зада девушки. Иван приставил к носу кота кулак.

– Калитку отоприте да входите. Железки свои за порогом оставьте, мой тихун железо не привечает.

Путники вошли в домишко. Старуха сняла свой громоздкий остроконечный головной убор, бережно поставила его в углу и тут же стала ростом почти с Алёну. Всё убранство лачуги состояло из колченого стола, лавки, накрытой вытертой овчиной, пары расшатанных приседок* да громоздкого ларя с откидной крышкой. Старуха с трудом подняла крышку, достала из недр початую краюху хлеба, завёрнутую в пёструю тряпицу, и чугунок с холодной картошкой. Потом, слегка замешкавшись, с самого дна вытянула длинный пахучий свёрток. Сим тут же блаженно замурчал.

– Ишь ты, мигом учуял, блохастик.

Сим на «блохастика» совершенно не обиделся. Сейчас он бы не обиделся и на что-нибудь похлеще, лишь бы и ему кусочек достался. Мяса они не ели давно. Приличной дичи в Смурном лесу отродясь не водилось, а есть, что попало, было опасно. Впрочем, как и пить. Один шибко шустрый как-то раз напился без спросу, теперь каждое полнолуние рога о деревяшки чешет да копытцами сучит. Последний раз путники ели горячее три дня назад. Сплавившись на плоту по Хладени-матушке, Алёна, Иван и Сим вынуждены были начать свой путь через лес, – это была самая короткая дорога. Понятное дело, что «самая короткая» – не значит «самая безопасная». А совсем даже наоборот. Они выбрались из быстротечных вод Хладени, предоставив плоту совершать своё дальнейшее путешествие уже впустую. Прежде чем начать утомительное восхождение по крутому скалистому берегу, Иван с Симом уговорили Алёну потратить полдня на отдых и рыбалку. Прилично наловили рыбки, наварили ароматной ушицы, наелись от пуза. Несколько самых крупных рыбин навялили в дорогу. Алёна подтрунивала над приятелями, презрительно кривила алый ротик, приговаривая:

– Ловись, ловись, рыбка, большая да великая. Всё равно попадёшься маленькая да малюсенькая, крохотная да крохотусенькая. Бестолковые эти ваши хлопоты – рыбу удить. Вот охота – это да! Это дело стоящее.

Но Иван с Симом охоту не признавали. У Ивана от вида убитой дичи в глазах темно становилось. Да и мяса он почти не ел. Если только пироги с уткой изредка. Сим же не охотился ради общего пропитания по другой причине. После одного случая кот дал себе зарок на охоту не ходить. Втихоря для себя любимого Сим не погнушался бы сцапать кролика, земляную крысу или там шебуршунку какую-нибудь. Но тех мест, по которым они шли в последние дни, кот не знал, опасался и потому сидел на голодном пайке, как и Алёна с Иваном.

Старушка-сторожиха, беспрестанно зевая полубеззубым ртом, продолжала раскладывать нехитрую снедь:

– Хорошее сальце сейчас небось в самой Лимпе редкость. Всю солонину за зиму поели, скотину резать рано, а привоза из-за половодья ещё не было, – рассуждала хозяйка, отрезая от шмата тоненькие ломтики. Кусков хлеба на столе было разложено пять. И куски были богатые. На каждый хлебушек был положен кусочек сальца, а рядом выложено по три картофелины. Приличный пучок зелёного лука лежал общей горкой посерёдке.

– Ещё кто-то придёт? – спросил Ваня, указав на пятый кусок.

– Для тихуна*, – отрезала старуха.

Ели молча, также молча запили съеденное холодной колодезной водой. Вода отдавала железом.

Спать улеглись кто где: хозяйка на своей лавке, Алёна свернулась калачиком на ларе, Иван принёс со двора охапку сена, свалил его в углу и растянулся во весь рост. Сим лёг под столом. Его очень беспокоил оставшийся кусок хлеба с салом. Беспокоил настолько, что Сим не мог уснуть.

***

Ба-бах! Ша-рах! Мя-а-а-ау-у-у! У-у-у! Эти звуки раздались как раз в тот момент, когда Алёна в своём волшебном сне крепко ухватилась за роскошную шевелюру врагини Лазори. Ох, и похавозит сейчас Алёнушка от души зловредную жрицу в грязи ближайшего свинарника.

– А-а, Сим, ёлкин пень тебе в зад! Такой сон убил, поганец.

Пока Алёна высекала огонь, чтобы зажечь лучину, старушенция, кряхтя и охая, слезла со своего лежака и сцапала брыкающегося кота за шкирку. С трудом оторвав увесистую кошачью тушку от пола, хозяйка внимательно осмотрела морду и уши Сима.

– Ишь ты, почти не покоцанный, – удивлённо сказала она, похмыкала и добавила, – ты зачем, бродяга, у моего тихуна хлебушко слямзил?

Кот скосил свои синие глазищи на Ваню. Ваня усиленно делал вид, что знать не знает никакого кота. Сидел на охапке сена и внимательно разглядывал закопчённый потолок огородной избушки. Сим вжал голову в плечи и приготовился к взбучке. За воровство в Самуровом княжестве карали не так сурово, как в Симском царстве*, но наподдать могли от души.

– Бабушка, ты его не бей, он и так Самуром обиженный. Кинь его на двор, пусть на крылечке дрыхнет, – предложила Алёна.