Чтение онлайн

— Да, — стонет она. — Черт возьми, да. — Она прижимает киску к моему лицу, когда добавляю еще один палец.

Я нахожу нужный ритм, и ее тело оживает. Она будто теряет рассудок, тянет меня за волосы и вновь прижимает ко мне свою киску.

Да, детка. Покажи мне, чего ты хочешь.

Ее стоны удовольствия вдохновляют меня на более усердную работу, и я засовываю пальцы глубже в ее киску, когда ее клитор набухает под моим языком. Она крепко сжимает мои волосы, ее руки трясутся от напряжения. Затем она выгибает спину и начинает отчаянно двигать бедрами, пытаясь достичь кульминации. Ее ноги дрожат. Она сильно кричит, когда кончает. Я убираю ее ноги со своих плеч, поднимаюсь и делаю шаг назад. Потом надеваю маску и наслаждаюсь открывшимся передо мной зрелищем. Она заливается краской, закрывает глаза, ее грудь вздымается, а по ноге стекает доказательство ее наслаждения.

Эта девушка. Гребаный. Прекрасный. Шедевр.

После нескольких долгих минут она открывает глаза и смотрит на меня горящим взглядом, прежде чем посмотреть на свои ноги. Затем пытается дотянуться до бумажных полотенец, но я хватаю ее за запястье, чтобы остановить.

— Эта бумага слишком грубая для такой деликатной кожи, моя маленькая тень.

Она слегка наклоняет голову набок, приподнимая уголки губ.

— Да? — Она оглядывается по сторонам. — Я не вижу хлопчатобумажного полотенца, которым можно воспользоваться. — Ее голос наполнен игривостью. — Так что же можно использовать вместо него?

В одно мгновение я вновь оказываюсь перед ней на коленях, с маской на макушке, и хватаю ее за ногу.

— Это. — Я провожу языком по ее бедру и слизываю влагу, оставляя мурашки на ее коже.

Закончив очищать каждый сантиметр, поднимаюсь на ноги и встречаюсь взглядом с ее широко открытыми, полными желания глазами.

— На вкус ты как рай. — Ее губы слегка приоткрываются, и мне становится сложно сдержать улыбку. — Ты мне не веришь?

Она медленно моргает, будто выходит из транса.

— Тогда убедись сама.

7

Кэтрин

Он не позволяет мне ответить или же осознать до конца, что происходит, прежде чем наши губы соприкасаются. Он целует меня всем своим существом, словно мои губы — это его единственный смысл в жизни. В его поцелуе столько чувств, что прямо сейчас мой разум переполнен, и я не в состоянии думать, не говоря уже о более глубоких эмоциях. Химия между нами настолько сильная, что я опасаюсь, что мир может рухнуть.

Он просовывает свой язык мне в рот, и я издаю стон в ответ на поцелуй, наслаждаясь своим собственным вкусом. Это разжигает во мне огонь, и я мгновенно ощущаю прилив жара, нетерпения и жажды большего.

Я неуклюже тяну его капюшон, мои руки дрожат, когда я притягиваю его ближе, стараясь сократить оставшееся между нами расстояние. Он захватывает мою нижнюю губу зубами и нежно ее прикусывает, затем его руки обхватывают мое лицо, когда он запрокидывает голову, прерывая наш поцелуй.

Он делает несколько шагов назад.

— Пожалуйста, — умоляю я.

Мне все равно, если это прозвучало отчаянно. Я испытываю боль между ног, и мне кажется, что он, вероятно, единственный, кто может ее унять.

Я несколько раз моргаю, стараясь сосредоточиться на его лице, однако маленький красный огонек, который нас освещает, мешает хорошенько его рассмотреть.

— Терпение, моя тень, — говорит он, отступая на шаг, подбирая вещи с пола и покидая уборную. Оставляя меня в смятении, одновременно раздраженной и возбужденной.

— Черт побери, черт, черт, черт. — Я делаю глубокий вдох, опираясь на зеркало.

У меня в голове полный хаос. Это действительно произошло? Это правда? Я ведь не выдумала это, не так ли?

Неужели Жнец довел меня до такого невероятного оргазма в чертовой уборной — что я увидела звезды — с помощью лишь языка и пальцев?

Какова моя жизнь в данный момент?

Довольно, блядь, хороша.

У меня не так много опыта для сравнения, так как я потеряла девственность с другим человеком — который также был девственником — во время похода с тетей.

Звук рингтона возвращает меня в реальность. Я тянусь к тому месту, где оставила свою сумку, но ничего не нахожу. Мои брови сдвигаются к переносице. Странно. Не помню, чтобы роняла ее на пол.

Я потихоньку сползаю с раковины, стараясь удержаться на все еще дрожащих ногах, и направляюсь к выключателю, включаю свет и поворачиваюсь, чтобы найти свою сумку. Я замираю, когда вижу лишь телефон. Жнец забрал сумку, но его не тронул.

Какого хрена?

Что он планирует сделать с этим уродливым черным платьем?

Черт возьми. У меня замирает сердце. Мне нужно встретиться с Мэттом и его родителями.

Я хватаю телефон и проверяю сообщения. Одно от подруг, которые интересуются, все ли у меня в порядке, а другое от Мэтта, который недоумевает, где же я, черт возьми, нахожусь.

Черт, черт, черт, черт, черт.

Я смотрю на часы: шесть тридцать семь. Уже опаздываю. В руке у меня звонит телефон.

Мэтт.

— Алло, — нерешительно говорю я, ожидая резкой отповеди.

— Где ты, блядь, пропадаешь? — спрашивает он тихим голосом, словно не желает, чтобы кто-то его услышал.

— Извини, я неважно себя чувствовала, поэтому застряла в уборной, — вру я сквозь зубы, озвучивая первое, что пришло в голову.

— Ты ответишь за то, что выставила меня дураком, Кэтрин.

Мне следовало бы испугаться его угрозы, но кайф от оргазма, который я все еще испытываю, не оставляет места для страха. С последствиями разберусь позже. Они неизбежны, независимо от того, что я сделаю или не сделаю.

Возможно, стоит немного пожить для себя.

— Где мы встречаемся?

— У главного входа, — он резко прерывает разговор и вешает трубку.

Я пользуюсь моментом, чтобы успокоить свои нервы и бешено колотящееся сердце, а заодно и обуздать бурные мысли. Затем опускаю взгляд и пытаюсь достать чулок. Он испортил мое нижнее белье, и в третий раз за эту ночь мое сердце готово выпрыгнуть из груди. Он забрал не только мою сумку, но и платье. Единственное, что он оставил — это ботинки.