Чтение онлайн

— Спасибо, — сказали мы с Джейем и направились к ночлежке.

Полы в этой старой гостинице почернели, обои местами отклеились и свисали клочьями. Воздух был затхлый, с примесью сигаретного дыма, запаха дешевого вина и мочи.

Заплатив по три доллара, мы получили комплект не совсем чистого постельного белья и полотенца.

— Можете занять номер 218, — сказал служащий гостиницы, протягивая нам ключи. — Уборная в конце коридора, справа.

На следующее утро перед миссией собралось двадцать–двадцать пять человек. Двери открыли ровно в восемь, и все толпой зашли внутрь. Джей и я сели на последнем ряду.

В миссии приготовили прекрасную программу и обращались со всеми предельно внимательно и терпеливо, невзирая на наше ужасное поведение. Какой–то лысый мужчина поднялся и с улыбкой поделился своим свидетельством, а люди вокруг меня в это время разговаривали и шутили. Один бродяга громко отрыгнул, и все засмеялись. Но несмотря на это мужчина продолжал свидетельствовать, а его улыбка излучала подлинное счастье. Кого–то в переднем ряду стошнило прямо на пол, и один из сотрудников миссии подбежал и все вытер, в то время как другой проводил беднягу в уборную. Окончив свое свидетельство, лысый мужчина исполнил для нас песню. Люди то и дело теряли сознание — некоторые от голода или усталости, другие просто были пьяны. Должно быть, ангелы Божьи смотрели на нас с сочувствием.

Среди тех, кто помогал проводить программу, был молодой человек, коренастый и мускулистый, как чемпион мира по боксу. Ему ничего не стоило взять пару–тройку болтунов и пьянчуг и стукнуть их головами друг о друга так, чтобы искры из глаз посыпались. Но он вместо этого встал и рассказал прекрасную историю о том, что совершил для него Иисус Христос. В завершение программы молодой человек пригласил нас также отдать свои сердца Богу. Я заметил, как он огорчился, когда никто не откликнулся.

После завершения программы нас проводили в другое помещение. Там стояли столы, накрытые белыми скатертями, и все выглядело удивительно чистым. Должно быть, я ожидал получить хлеб с водой, потому что помню свое удивление, когда нам подали вкусную, свежую пищу. Постояв немного в очереди, мы получили по большой миске домашнего рагу, увесистому ломтю хлеба и чашке кофе. Нам даже дали десерт — вишневый пирог!

Я совершенно не понимал этого. Ведь мы же грязные, неотесанные, грубые, а к нам относятся с такой заботой и уважением, словно мы добропорядочные люди. Это как–то не сочеталось с тем, что мне рассказывали о христианстве.

Мы узнали еще об одном месте, где тоже бесплатно кормили, это был храм Хари Кришна, там также надо было посетить службу — а она длилась целых два часа.. Однажды я и Джей решили туда наведаться. Многие считают, что это лжерелигия, и служба действительно отличалась от всех христианских богослужений, которые я когда–либо посещал. Мужчины бреют голову, оставляя небольшой хвостик сзади. У них длинные, ниспадающие темно–оранжевые одежды. Женщины также носят длинные одежды розового, голубого и фиолетового цветов. Под монотонный ритм бас–гитары и барабанов люди раскачиваются и подпрыгивают, трясут тамбурины, машут руками и скачут в воздухе. При этом все монотонно повторяют нараспев: «Хари Кришна, Хари Кришна, Кришна, Кришна, Хари, Хари; Хари Рама, Хари Рама, Рама, Рама, Хари, Хари…»

Я достаточно долго вращался в кругах шоу–бизнеса и мгновенно понял, что людей гипнотизируют. При гипнозе используются определенные свойства зрительных и слуховых нервов. Монотонный стук приводит людей в состояние транса. Когда многократно повторяется какая–то бессмысленная фраза, в мозгу формируется подсознательная мысль. Через какое–то время она настолько заполняет разум, что вытесняет все проблемы и реальное восприятие жизни, давая ложное ощущение покоя — что–то вроде эйфории. Этот внутренний покой они считают Богом. Очарованные, люди с радостью оставляют здесь свое имущество и деньги.

Когда я увидел, что происходит, то отправился в уборную и провел там большую часть службы, прежде всего — монотонного пения. Вернувшись, я заметил, что Джею это вроде бы начинает нравиться, и забеспокоился за него. Съев йогурт, от которого я не особенно был в восторге, я схватил Джея, и мы убрались оттуда.

Весенние каникулы закончились несколько дней назад, а мы все еще были на противоположном от школы конце страны.

— Лучше бы нам вернуться в школу, если мы туда вообще собираемся, — сказал я.

— Нам некуда спешить, — возразил Джей. — Ты что, забыл? У нас весенние каникулы.

— Я это помню. Как и то, что они закончились две недели назад, а нам потребуется не меньше недели на обратную дорогу. Собирайся! Мы возвращаемся.

После учебы в Пайнхиндже я приехал во Флориду, чтобы провести лето с отцом, но ничего не получилось. Пайнхиндж подпитывал мое стремление к неограниченной свободе, и отец совершенно не мог со мной справиться.

— Даг, — сказал он мне однажды, — я в полной растерянности и не знаю, что с тобой делать. Если ты не можешь уживаться с другими людьми и вести себя по–человечески, тебе придется уехать.

Он с разбитым сердцем наблюдал, как я вырывался в большой мир — в марте мне исполнилось всего шестнадцать.

Обиженный, сбитый с толку и разозленный, я отправился в путь, не зная, куда податься. Добрался до шлагбаума и направился на север к автомагистрали. По пути мне встретился высокий парень по имени Скотт. Он был мускулистого телосложения, а благодаря тому, что носил очки, казался образованным, хотя едва ли закончил среднюю школу.

Автостопом мы добрались из Майами до Бостона, где Скотт жил до того, как попал во Вьетнам, а вскоре нашли работу и начали неплохо зарабатывать. Но я быстро сообразил, что Скотт увеличивает свой доход и при помощи воровства. Мало–помалу я оказался втянутым в его темные делишки и сам не заметил, как превратился в закоренелого преступника

В течение следующих нескольких месяцев, падая все ниже и ниже, я стал ненавидеть себя и все человечество.

Мы со Скоттом спали в ночлежках и воровали машины, телевизоры и все, что только можно превратить в деньги.

Если тебе всего шестнадцать, жить в Бостоне самостоятельно довольно сложно, но вскоре мне удалось достать водительские права штата Массачусетс, в которых значилось, что мне уже восемнадцать. Благодаря этому мне удалось найти работу — меня взяли охранником на полставки в компанию под названием «Бизнес Интеллидженс» и выдали униформу, жетон и дубинку полицейского. Я чувствовал себя таким важным, когда, покупая алкогольные напитки, показывал этот жетон, прикрепленный к бумажнику. У меня также появился доступ к секретным сведениям о кражах со взломом.

Работая, я познакомился с молодым мужчиной по имени Брэд, тоже охранником. Этот довольно тихий парень был связан с восточной религией шакти. Брэд знал, что я ворую.

— Даг, — сказал как–то он, — однажды ты поплатишься за свои деяния. Ты не останешься безнаказанным.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я.

— Это называется «карма». Что посеешь, то и пожнешь. То, что ты делаешь людям, они сделают тебе.

— Какая чушь, приятель! — воскликнул я. — Украл телевизор и продал его. Я не попался и никогда не попадусь.