Самый дорогой враг
Шрифт:
Зябко поежившись, Лианна подтянула одеяло до плеч. Утешало одно, граф касался рук множества дам. И если бы болезнь передавалась так просто, в столице наверняка уже разразилась бы эпидемия. Хотя… на всякий случай, стоит прояснить этот вопрос у мачехи. Алесия, обычно, знала все.
— Кхм…
— Или ты хочешь знать, почему я предупредила именно тебя? — отвлекшись от созерцания потолка, Августина тоже приподнялась на локте. — Да потому что твоя наивность у тебя на лбу написана, крупными буквами. И ты явно не понимала, чего от тебя хотят. А мне было приятно щелкнуть Сомертона по самолюбию. Ах, и еще немного насолить Алии, за ее слишком большую осведомленность о делах моей семьи. Не думай, что я преследовала только твои интересы.
— Алии? — растерянно переспросила девушка, слегка жалея, что завела этот разговор.
— Ты ведь даже не поняла, почему она решила познакомить тебя со своим братцем?
— Он случайно к нам подошел…
На этот раз, смешок собеседницы вышел еще более ехидным.
— Случайно. Ну конечно же. В подобную случайность могла поверить только ты. Ну же, Ляля — она вдруг очень похоже передразнила чьи-то интонации. — Попробуй догадаться.
Лия дернулась, испытав непреодолимое желание прихлопнуть виконтессу Мельтс подушкой. Этим прозвищем ее всегда называл только Джер. И… оно просто не могло… не должно было звучать из чужих уст.
— Если, — голос предательски дрогнул. — если хочешь что-то сказать, говори прямо.
— Легко. — Августина села. — Алия явно хотела, чтобы ты весь вечер была очень занята. А еще лучше — оскандалила себя недостойным поведением. Чтобы некий виконт, разочаровавшись до глубин души, обратил, наконец, внимание и на других девиц.
— Что ты имеешь в виду?
— Может, мне взять обломок кирпича и набросать на стене схему? — съязвила виконтесса Мельтс. — Чувствую, словами ты не скоро поймешь.
Лианна отвернулась, хотя в темноте едва ли кто-то смог бы разглядеть ее пылающие щеки.
— Если ты намекаешь, что виконт Ормс…
— Я не намекаю. — перебила ее Августина. — А говорю прямо. Джеральсон всегда выделял из всех именно тебя. Стоит тебе оказаться рядом, как он перестает замечать остальных и начинает вести себя настолько глупо, что хочется окатить его водой. А еще, если вы находитесь в одном зале, его взгляд всегда прикован к тебе.
— Неправда. — Лия обхватила колени руками. — И зачем ты мне об этом говоришь?
Мельтс откинулась обратно на подушки.
— В самом деле, зачем? — произнесла она, словно разговаривая сама с собой. — Быть может потому, что ты спросила? Ах, нет. Кому это нужно, получать ответы на свои вопросы. Или захотелось раскрыть тебе глаза? Хотя зачем мне это…
— Прекрати! — не выдержав, девушка метнула в собеседницу подушку. Но промахнулась. Жалобно звякнул сбитый с прикроватного столика кувшин.
— Мимо. — скучающим голосом прокомментировала Августина.
— Джер в меня не влюблен! — перебила ее Лианна, подобравшись.
— А если спросить у него?
— Ты не посмеешь!
— Тогда намекнуть, что ты тоже к нему неравнодушна?
— Что?!
Лия от негодования поперхнулась воздухом и закашлялась. Потянувшись через кровать, виконтесса Мельтс похлопала ее по спине.
— Ладно. — произнесла она, неожиданно миролюбиво. — Ты спросила, я ответила. И не надо вопить на весь замок. Я же просто пошутила. У меня нет никакого желания вмешиваться в ваши дела.
Глава 28
Виконтесса Мельтс
На следующее утро Августина держалась так, будто и не было никакого ночного разговора. Однако Лианна не могла выбросить ее слова из головы.
Неужели Джер и правда в нее влюблен? Бред. Большей нелепости просто нельзя представить. Влюбленные ведут себя совсем не так. Они галантны, милы и дорожат каждым знаком внимания, полученным от своей дамы сердца.
«…иногда попасть в плен намного заманчивее, чем одержать победу». — промелькнуло вдруг в памяти.
Лия упрямо встряхнула головой. Одна фраза еще ничего не значит. И вообще, их разговор был исключительно об игре в снежки.
«Должен признаться, что ваше общество мне здесь приятнее всего». — кажется, так он сказал во время ее первого выхода в свет. Когда вытащил танцевать, не дождавшись разрешения.
А еще был бал-маскарад, когда она сглупила, не догадавшись сразу, кто под маской.
«…рад, что ты снова выходишь в свет».
Может, было что-то еще, но почему-то именно эти слова остро врезались в память. Неужели, виконт говорил их от души?
Девушка с силой дернула гребень сквозь прядь волос и поморщилась от боли. Даже если и так, это не отменяет того, что раньше Джер вел себя просто чудовищно. Чего только стоили постоянные попытки задеть ее за живое. И это, не говоря уже, о насмешках и гримасах.
Пока она безжалостно продирала волосы, будто это способствовало порядку в голове, виконтесса Мельтс успела закончить утренний туалет, даже не взглянув в сторону зеркала. На этот раз, Августина надела шерстяное серо-коричневое платье, однако волосы собрала все в тот же гладкий пучок, подчеркивающий недостатки лица.
Взглянув в ее сторону, Лия прикусила губу. Граф Мельтс, чья жена выглядела разодетой до безвкусицы, явно экономил на младшей сестре. Простенький немодный наряд, полное отсутствие украшений.
Едва ли Августину можно превратить в красавицу, но сделать ее чуть более симпатичной, не составит труда. Надо только добавить в бледный облик немного красок.
— У меня в гардеробе есть одно платье. — начала девушка издалека, — И мне кажется, оно будет тебе очень к лицу…
— В самом деле? — Мельтс бросила на нее нечитаемый взгляд. — А мне кажется, что наряды обычно подбирают под себя, а не руководствуются внешностью других девиц.
Лианна мысленно взвесила ее слова. Несколько грубые, они, тем не менее, не походили на отказ.
— То есть, ты согласна его примерить?
— Нет!
— Нет? — Лия на секунду растерялась. — Но почему?
— Потому что меня полностью устраивает собственный внешний вид. И уж тем более я не нуждаюсь в милостыне. — припечатала Августина.
— Это вовсе не милостыня! — возмутилась Лианна. — Это… я же от чистого сердца.
Тяжело вздохнув, виконтесса Мельтс возвела глаза к потолку, словно прося его поделиться терпением.
— Я ценю твой порыв. Спасибо. Но позволь тоже кое чем поделиться. Один простой совет. Не пытайся облагодетельствовать тех, кто в этом не нуждается. Направь свою энергию на кого-нибудь более благодарного.