Самый лучший фамильяр
Шрифт:
— Не нравится мне здесь, Фло — сказала Правая, не оборачиваясь, — слишком душно, и запах все сильнее. Давай-ка, поднимемся выше, туда, где нет цеплючих лиан и пахучих цветочков! Поднимемся выше этого леса и посмотрим, куда лететь дальше!
Рыч начал набирать высоту, в уверенности, что фея летит за ним. Он уже пробился через самые густые лианы и начал подниматься дальше, когда Центральная сообразила, что ответа Фло они так и не услышали.
Горыныч резко оглянулся и помчался вниз, по только что пройденному пути. Его Флори давно отстала, запутавшись в зарослях, и, если бы не яркая бандана, Рыч, пожалуй, совсем потерял бы ее из виду в сумеречном свете. Он пробился туда, где среди тусклой зелени увидел голубое пятнышко, и понял, что Фло спит! Спит посреди этого странного, непонятного леса!
Все выглядело так, будто Флори заснула прямо в пути: лианы удерживали ее в воздухе, в руке был зажат кинжал, которым фея пробивала себе дорогу. При этом ее личико выглядело спокойным и умиротворенным, Фло даже улыбалась во сне, чуть раскачиваясь на удерживающих ее лианах. А совсем рядом цвели и расточали свой сладкий аромат маленькие белые цветочки…
— Фло, просыпайся! — испуганный Горыныч кричал это всеми головами сразу и поочередно — Просыпайся, слышишь! Нам надо лететь отсюда и как можно скорее!
Но фея никак не отреагировала на слова Рыча, она лишь повернулась, устраиваясь поудобней. Кинжал, выпавший из ее ослабевшей руки, затерялся где-то в зарослях, а сама Флори все-таки соскользнула вниз и мягко опустилась на землю.
Горыныч спустился за ней, продолжая звать и кричать, но Фло лишь чуть приоткрыла глаза, улыбнулась ему и опять уснула. Рыч с ужасом увидел, как совсем рядом с его нежной феечкой пробежала многоножка, очень похожая на тех, кого она так боялась в пещере. Фло успела ее увидеть, но совсем не обратила внимания ни на многоножку, ни на толстого усатого жука, пролетевшего прямо перед глазами.
Рыч уселся рядом, плюнул огнем в проползавшую рядом змейку — "для профилактики, а вдруг ядовитая!" — и стал лихорадочно соображать всеми тремя, что теперь делать.
"Это все эти поганые цветочки, это из-за них Флори уснула", — надрывно всхлипнула Левая.
"Кончай носом хлюпать! — Правая сердито прервала начавшийся слезоразлив. — Надо думать, что сейчас делать! И думать быстрее, пока Фло еще можно разбудить!"
"Так, — Центральная подытожила диспут — смотрите и учитесь, пока есть у кого!"
Горыныч поднялся, Центральная приблизилась к ушку Флори и две другие, поняв, что она собирается делать, просто рты раскрыли и даже мысленно зааплодировали. Они ожидали чего угодно, но такой оригинальный выход из ситуации — это было сильно! Центральная отчитывала Фло за ее поведение, но отчитывала не своим голосом, а точной копией голоса страшнейшего из деканов Академии — Амалии Леонардовны, той самой, которую и адепты, и преподаватели иначе, как Леопардовна, не называли.
— Флориссия! — холодно и строго говорила Центральная — Почему ты решила, что можешь спать во время испытаний?! А ну-ка, немедленно встала и продолжаешь Битву!
Флори не могла не отреагировать на строгий голос "самого страшного" преподавателя. Глаза фея толком не открыла, но подняться попыталась. Рыч вовремя подскочил, поддержать покачнувшуюся фигурку.
"Нам не унести ее, мы слишком маленькие! — впечатлительная Левая продолжала паниковать. — Надо Флори совсем разбудить!"
"Не надо! — оборвала ее Правая. И, обращаясь к Центральной, предложила: — Скажи ей, чтобы уменьшилась, маленькую мы ее из этих джунглей вытащим на свежий воздух, а там фея сама очнется!"
Центральная кивнула, согласившись с Правой, и продолжила голосом Леопардовны:
— Флориссия, я к тебе обращаюсь! Ты слушаешь меня?
Фло, так и стоявшая. опираясь на верного Горыныча, кивнула с закрытыми глазами.
— Ты сейчас же, немедленно уменьшишься и полетишь дальше на своем фамильяре! Ты поняла, чего я от тебя хочу?
Фло опять кивнула, продолжая потихоньку сползать с Горыныча и опускаться на такую манящую мягкую траву лесной поляны.
— Флориссия! — рявкнула Центральная голосом Леопардовны — Я кому сказала уменьшиться!
Испуганная Флори не только уменьшилась, она даже глаза открыла, растерянно глядя на Горыныча.
— Полезай, давай, прямо в торбу, пока Леопардовна тебя совсем не выгнала! — Правая с удовлетворением наблюдала, как плохо соображающая Флори с трудом взлетела и, благодаря своему маленькому сейчас размеру, уместилась в его незаменимой торбе. Фея была так напугана "появлением" сердитого декана, что спряталась бы в торбу с головой, но Правая вовремя остановила этот порыв. Она с улыбкой глянула на суетящуюся Фло и сказала:
— Не боись, проскочим! Спрячься так, чтобы только голова была видна, тогда тебя никакая Леопардовна не поймает!
— И за лямки крепче держись! — добавила Центральная уже своим голосом.
Флори послушалась, а Горыныч, убедившись, что фея устроилась надежно, бодро взлетел со своей маленькой, но такой дорогой ношей, и начал набирать высоту, пробираться сквозь густые пахучие заросли туда, где простор и свежий воздух.
Рыч сердито рычал, вполне оправдывая свое имя, кусался и плевался всеми тремя головами, но упорно продвигался вверх. Горыныч вовсю использовал свое трехголовое преимущество в битве с цеплючими растениями: две головы захватывали гибкие плети зубами и отводили в стороны, а третья смотрела, что там, в просвете между лианами, и командовала, куда лететь дальше.
Когда Горыныч, вконец вымотанный борьбой с вредными цеплючками, выбрался наконец наверх, туда, где были только кроны высоких деревьев, он вздохнул полной грудью и с тоской вспомнил о заветной фляжке "НА САМЫЙ КРАЙНИЙ СЛУЧАЙ", лежащей в торбе. Эх, как Рычу нужен был сейчас тройной глоток заветной Фрузиной медовухи, чтобы заглушить неприятную горечь от сока лиан, оставшуюся в трех пастях!
Но снимать торбу сейчас было никак нельзя, все три головы прекрасно это понимали. Там, на самом верху, сладко спала уменьшенная фея, а когда снятая торба увеличится, кто знает, куда она провалится, в какой сверток с запасами? Где ее потом искать? И Горыныч мужественно терпел, отплевываясь и ругаясь сквозь зубы, но совсем тихонько, чтобы не напугать спящую Фло.
Рыч взлетел еще выше, так что все джунгли оказались под ним, и осмотрелся. Впереди, там где зеленая стена зарослей резко обрывалась, Горыныч увидел возвышенное место, не холм, а, скорее, какой-то искусственный огромный пъедестал из нескольких мощных ступеней. На его вершине красовался полуразрушенный то ли дворец, то ли какое-то древнее капище. Видны были части стен, обломки колонн с барельефами, нагромождения каменных плит. Как будто ребенок-великан старательно складывал из готовых деталей свой архитектурный шедевр, и вдруг, разочаровавшись, смахнул рукой почти готовую постройку и ушел, оставив все лежать как попало.