Чтение онлайн

Поэтому, помявшись немного, Сиф неохотно приблизился к скромно стоящей рядом со своим отцом Елене Илиш. Вдохнул, выдохнул – словно прицелившись – и открыл было рот, чтобы пригласить, как девушка, вспыхнув от смущения, шепнула испуганно:

– Мы же не представлены! – и как можно незаметнее взглядом оценила расстояние до спины отца, за которой можно было спрятаться. Но, увы, министр внутренних дел был слишком занят разговором с самим Великим князем, чтобы помочь дочери в такой трудной ситуации… А молодой офицер, почти мальчик, в белоснежном мундире стоял рядом и никуда не уходил, нервно поправляя перчатки.

И тут сам князь повернулся с улыбкой к ним и с учтивой улыбкой представил:

– Иосиф Бородин, собственной его императорского величества Лейб-гвардии фельдфебель. Елена Илиш, – он поочередно кивнул обоим. – Итак, теперь представлены? Представлены. Сиф…

– Разрешите пригласить вас на танец, – поклонившись, юный фельдфебель расправил плечи и даже не опустил глаза, встретившись с Еленой взглядом. Девушка же почувствовала ещё более сильное желание спрятаться за спину отца, но сжала кулачок для храбрости и ответила, приседая в положенном реверансе и пряча в наклоне головы заалевшие щёки:

– Я… Я принимаю приглашение…

Офицерик протянул ей руку и повлёк вдоль по залу к месту, где уже начали строиться пары к полонезу. Елена обернулась, увидела, что отец ей улыбается, и немножко приободрилась.

– Вы говорите без акцента, Иосиф, – она решила первой начать разговор, словно ныряя в бассейне с вышки: шаг вперед, и дальше уже летишь. Иначе они оба так и молчали бы, Елена это видела. Её партнёр был из тех, что могут вечно глядеть куда-то в сторону, безучастно скользя рядом. Быть может, ему попросту было неловко за ошибку с приглашением…

– Можно просто Сиф, – улыбнулся мальчик-офицер, переводя взгляд на девушку. – Я заболец по рождению. Но рад слышать, что не приобрел акцента за, – он на секунду прикрыл глаза, видимо, подсчитывая, – шесть лет.

Девушке не составило труда вычислить, в каком году в таком случае уехал из Забола Иосиф, и она уточнила удивлённо:

– Вы уехали уже после войны?

Сама она вернулась в родную страну из Франции, куда ещё до начала военных действий отправил Илиш-старший свою семью, почти через два года после заключения мира, отчего до сих пор в её речи проскальзывали характерные глубинное «р-р».

– Я уехал вместе с русской армией, с батальоном, где… меня приютили. Я ведь начал служить в армии и принёс воинскую присягу русскому императору.

– Сколько же вам тогда было?! – поразилась Елена. На вид юному офицеру можно было дать сейчас лет четырнадцать, не больше – таким же был её младший брат… если не считать, конечно, военной выправки и белого мундира русской Лейб-гвардии.

– Девять. Или восемь – я эту дату считаю днём рожденья, так что затрудняюсь с ответом, – на этот раз улыбка Сифа вышла грустной. – Мне хотелось, чтобы война скорее закончилась. Думал хотя бы какими-то мелочами, которые мне были по силам, приблизить её завершение, хоть на чуть-чуть: час, день…

– И с тех пор вы служите? – Елена обратила внимание, что взгляд Иосифа периодически отыскивает в длинной колонне пар полковника Заболотина-Забольского, человека, которого не только в России, но и в Заболе любили и помнили.

– Служу… Но служба эта – так, мелочь. В мирное время армия словно спит… Я его, – мальчик мельком указал на Заболотина, но Елена легко поняла, – ординарец. Впрочем, больше времени провожу в школе, чем в Управлении Лейб-гвардии, где он служит.

Тут оркестр, разместившийся на балконе над залом, торжественно дал первый аккорд, и танцующие пары неторопливо двинулись, вышагивая важно и плавно. Профессиональные танцоры – они же распорядители бала – вопреки настоящим правилам проведения балов пристроились в середине, после тех пар, которые танец знали и в подсказках не нуждались.

– Вы прекрасно двигаетесь, – сменила тему Елена – молчание снова до неприличия затянулось.

– Уж вы-то точно великолепно танцуете, – не остался в долгу молодой фельдфебель. – А я обязан уметь, ведь я офицер Российской Империи. Не могу же я подвести её честь даже в таком пустяке, как полонез… Хотя если говорить честно, то стоит уточнить: я не виртуоз, танцор весьма посредственный и на вальсе буду изо всех сил стараться не оттоптать вам ноги… – он, ничуть не смущаясь, улыбнулся. Честная и открытая улыбка мальчишки-озорника, даже странно, как такой ребёнок затесался среди взрослых пар.

– На вальсе?..

– Ведь вас ещё никто не пригласил на вальс?

Если бы Елена могла заглянуть в его мысли, она была бы разочарована: Сиф просто не хотел искать какую-то другую даму, снова знакомиться, приглашать… Никакой романтики, цветущей душистыми цветочками влюблённого флёра, тут не было.

– Если будет венский, я не откажусь, но на медленном я просто усну посередине танца, – Елена слегка кокетливо бросила взгляд на партнёра.

– Хорошо, венский вальс за мной, – мальчик едва ли этот взгляд вообще заметил. Похоже, он больше делил людей по принципу «может быть другом или нет», чем по разнице полов, и в девушках видел или не видел лишь возможного товарища, не более: товарища усреднённого пола.

Разочарованная Елена отвернулась и сделала вид, что Сиф ей больше не интересен, но разочарование не испортило её лица – а Сиф бросал на неё искоса любопытный взгляд, всё-таки за свою жизнь он общался близко только с Расточкой и теперь Алёной… Надутые губки лишь подчеркнули аккуратную ямочку на подбородке, а опущенные ресницы делали взгляд ярче. Девушка вообще была того рода людей, которым небольшие недостатки во внешности, будь то излишняя полнота, или нос с горбинкой, или, может быть, глаза разного размера, придают своего рода особое очарование. Елена была слегка полновата, уложенные «каре» вьющиеся чёрные волосы и характерная форма носа делали её более похожей на мать – евреечку Мирру Гарвич, в которую в своё время без памяти влюбился молодой Анатоль Илиш, но во взгляде и некоторых движениях проскальзывали взгляд и жесты отца. Глядя на её родителей, легко было признать в ней их дочь. Такие люди, вроде «мама с папиными глазами», «папа с маминым подбородком», встречаются нечасто, но, когда глядишь на их семью, всегда невольно умиляешься столь явно выраженной преемственности поколений.

… Пары успели пройти полный круг, прежде чем музыка стихла, и в образовавшейся тишине все зашумели, переговариваясь, зашуршали платья, зацокали каблуки, кавалеры учтиво вели дам под руку в сторону, а кто-то уже вновь поглядывал на музыкантов в ожидании следующего танца. Иосиф отвёл Елену к её отцу, который не танцевал, коротко поклонился и ненадолго отошёл.

Министр внутренних дел подмигнул дочери:

– Что, не жалеешь, что пришла?

Елена смутилась и напрасно попыталась отыскать взглядом своего партнёра. Тот канул в толпу и растворился в ней бесследно. А хотя нет, вон, кажется, мелькнул белый мундир где-то неподалёку от молчаливых телохранителей гостей… И снова пропал.

– Пап, а у русских это что, нормально – когда, ну… мальчик в армии уже служит?

Её отец, конечно, слышал о спецшколах, воспитывающих малолетний спецназ, чьи бойцы уже к восемнадцати годам были профессионалами… Но пугать этим дочь не хотел:

– Нет, конечно. Просто твой партнёр – крестник самого Великого князя. Видимо, поэтому ему и выдали мундир.

Елена вздохнула и отошла в сторону. Конечно, слова отца всё объясняли, но зато в них не было ни капли романтики. И, в конце концов, говорил же что-то про войну этот Иосиф!