Чтение онлайн

Боже. Я тоже этого хотела. С кем-нибудь. С кем угодно. Хотя это произошло бы только если бы я позволила человеку приблизиться ко мне, узнать меня. Во многих отношениях это казалось непреодолимой задачей, почти такой же сложной, как и узнать, кто забрал моего сына.

— В любом случае, — протянула я, чтобы оборвать их незримую связь.

Мама покачала головой, вероятно для того, чтобы прийти в себя.

— Я слышала пирог готов.

Мои плечи напряглись. Когда это перестанет причинять мне такую сильную боль? Однажды я прочитала в книге о скорби, что все это связано с первыми шажками ребенка, который сосредотачивает вас на каждом дне. Прошло уже десять лет, а я всё ещё чувствую, что будто заморожена во времени, не ожидая его возвращения домой, но и не зная, каким образом двигаться дальше.

Возможно, пришло время для более решительных шагов. Даже гигантских. Я больше не могла топтаться на одном месте. Однажды я проснусь и пойму, что в своём отчаянном бегстве от боли в настоящем, я позволила своему будущему пройти мимо меня.

Дерьмо, я уже позволила десятилетию моей жизни скользнуть в небытие.

Что если я никогда не встречу того, кто будет также любить меня, как мой отец любил маму?

Или даже почувствовать тот взгляд, которым Том смотрит на неё, как на единственную женщину, когда-либо увиденную им?

Если я продолжу идти по той же тропинке, совершая детские шажки один за другим, работая до изнеможения, чтобы избежать реальности, то возможно я умру на этой же самой тропинке — одинокая и несчастная.

Но как двигаться дальше, если всё, что ты хочешь — это вернуться назад?

— Шарлотта, — позвала мама. — Пора.

Она никогда не была так права.

Глубже вдохнув, я переплела свои пальцы с её, а затем снова посмотрела на фотографию Лукаса на камине.

— С днём рождения, малыш.

А потом мы вместе — все трое — вышли на улицу, чтобы разрезать именинный торт.

Том встал на моей стороне, делая всё возможное, чтобы закрыть меня от пристальных глаз Бреди, а моя мама держала меня за руку, пока я рыдала и пела самое печальное исполнение «С днём рождения», которое когда-либо пели. Менее чем через час, извинившись, я направилась домой, где моя собственная жалостливая вечеринка только начиналась.

Глава пятая.

Портер.

— О, оу, — растягивая слова, сказал Таннер, наблюдая за бурлящим горшочком красного соуса, гигантская самодовольная улыбка растянула его губы. — Я пролил его на мою рубашку.

Сжав затылок, я развернулся и продолжил путь за колонной операторов и звукорежиссеров.

Тихо пробормотал про себя:

— Ты всегда проливаешь что-нибудь на свою рубашку, мудак. Научись подносить эту чертову ложку ко рту.

Идея посмотреть на флирт Таннера с камерой, пока он готовил моллюсков, была первой с конца в списке моих приоритетов. Но чуть выше пункта «пыток с водой» и «подвешивания за пальцы ног». Разумеется, день был дерьмовым, но это был почти обычный день, особенно, когда я пришёл посмотреть, как мой брат устраивает стриптиз, снимая рубашку перед обожающими его фанатами.

Да. Он был шеф-поваром. Не Микки-Маус, конечно, но если вы спросите генерального директора канала «The Food Channel» — рейтинги будут на удивление похожими.

— И… снято! — крикнула директор, прежде чем повернуться ко мне с сердитым выражением на лице. — Ты должен прекратить болтать!

— Я ничего не говорил! — сказал я в свою защиту и солгал.

Я бурчал себе под нос, по крайней мере, полчаса. Она уже угрожала мне, что выбросит из команды. Но на самом деле всё это было оправдано. Я не режиссёр, и абсолютно не знал о готовке, но даже я мог сказать, что он ничего не перемешивает в горшочке.

— Я могу слышать тебя! Мы все можем. — Она обвела руками студию моего брата, указывая на команду операторов, которые кивнули в ответ.

Я решительно скрестил руки на груди, притворяясь абсолютным невежеством.

— Извини, даже не знаю, о чём ты говоришь. Может, это был кто-то другой.

Её глаза округлились, а губы начали безумно подёргиваться, отчего стало казаться, что женщину настиг некий припадок.

— Хорошо, хорошо, — вмешался Таннер, сдирая с себя фартук. — Андреа, можешь дать нам минутку?

Она неотрывно смотрела на меня, но её слова были адресованы моему брату.

— Конечно, если вы пообещаете избавиться от него, когда закончите.

— Избавиться от меня? Ты шутишь? — я показал пальцем на Таннера, а потом ткнул им в свою грудь. — У нас с ним одна ДНК. А ты хочешь его…

Таннер грубо толкнул меня в плечо, заверив девушку:

— Я избавлюсь от него.

— Чёрт тебя дери! — вернул я, но только потому, что был зол. Я хотел уйти сильнее, чем она хотела от меня избавиться.

Покачав головой, он вынул пачку сигарет из кармана и вывел меня на крыльцо.

— Пошли. Выкладывай. У меня есть всего минута, чтобы разгрести твоё дерьмо, поэтому говори быстрее.

— Она ведьма, — проворчал я, подбородком указав на женщину, кричащую приказы кому-то с другой стороны раздвижных стеклянных дверей.

Щёлкнув зажигалкой, он выпустил оранжевое пламя, прикурив сигарету, зажатую между его губ, и продолжил говорить:

— Удивительный режиссёр, скромница в постели, но безумнее чем огненный тигр. Я предлагаю тебе не злить её больше.

Погрузив ладонь в мои густые светлые волосы, я совершенно серьезно спросил:

— Должен ли я беспокоиться о том, что ты видел огненного тигра?

Брат усмехнулся:

— Возможно. Но давай сначала поговорим о твоём дерьме. Рассказывай, из-за чего ты болтал глупости и расхаживал туда-сюда, как папа в тот день, когда мы поцарапали случайно его машину «Vette»?

Я рассмеялся.

— Да, ладно. Я не похож на отца.

В его невинных голубых глазах, которые уставились в мои, плясали искорки смеха.

— Вероятно, это потому что у тебя никогда не будет таких «шаров», чтобы купить подобную машину. Дребезжать на стареньком «Tahoe» не одно и то же, — усмехнулся он и выдохнул густое облако дыма через нос.

Я помахал перед лицом, отводя дым в сторону.

— Ты засранец. Но мне нужна твоя помощь.

Его улыбка стала шире.

— Прааааавдааа?

Я мысленно застонал. Я ненавидел просить его о всяком дерьме. Всегда было одно и то же: песня, танец, но если я хочу заполучить эту доктор Миллс, то мне нужен Таннер, и эта игра стоит свеч.